Зверополис. Пострифтеид.

Этот день играл, возможно, одну из решающих ролей в жизни будущего офицера ZPD Джудит Лаверны Хоппс. Невозможно представить, как долго она ждала этого момента и через что ей пришлось пройти. Этим утром Хоппс пребывала в самом что ни на есть веселом и позитивном расположении духа. Но, казалось, радовалась сегодня только она одна. Уже за завтраком она взирала на своих бедных несчастных отца и мать, бывшими, мягко говоря, не в себе. Это одновременно печалило и раздражало Джуди. Она, конечно, предполагала, что расставание с ней и её новая работа отложат на них определенный отпечаток и станут тяжкими, но почему настолько? Стью с трясущимися лапами быстро тыкал в тарелку, быстро поедая салат, желая поскорее с ним расправится. Было видно, что сегодня ему все равно на все, кроме той церемонии, которая должна была начаться уже совсем скоро. Бонни также беспокойно носилась по дому, спотыкаясь, отдавая приказы и нудно рассказывая Джуди про то, какое страшное, безысходное и опасное место Зверополис… — О, поверь мне, — в очередной раз зашлась она — Это филиал ада на Земле… Вот я недавно разговаривала с мистером Стюартом, который ездил туда на конференцию растениеводов округа. Так он мне рассказывал мол город, каким он был каких-то двадцать с лишним лет назад не узнать: травоядным в центре лучше не появляться — только шаг ступишь и тебя могут ножом пырнуть, ограбить, изнасиловать прямо там, похитить и пытать. Их к офису везли на бронированном грузовике с затемненными окнами в сопровождении кортежа. В стране каждый год погибает и пропадает без вести около 300 офицеров полиции и 90 из них — там. Ох, Господи, хоть бы тебе доверили какие-нибудь штрафы выписывать в благополучном районе… Потому что всю остальную часть хищники загадили и превратили в преисподнюю, и да, совсем, забыла не забывай объезжать стороной центр, потому что там бездомные в полу заброшенных небоскребах, антисанитария, по улицам ходит неизвестно кто и… и… — Мам, ты можешь наконец прекратить?! — не выдержала Джуди, слушая с зажатыми ушами — Во-первых, я больше не могу слушать эти страшные сказки, а во-вторых, если что-то со мной и случиться, то я смогу за себя постоять, мне уже не пять лет и я прошла подготовку, так что вы по пустякам нервничаете. Бонни лишь бросила на неё полный строгости и сожаления взгляд, а от Стью послышалась нервная усмешка. — Эх, Джуди… — с печальной иронией произнес он — Ты ведь совсем не знаешь, в каком мире живешь на самом деле, а Зверополис это… это еще хуже. Как бы нам хотелось тебя удержать… Но мы понимаем, что уже не сможем, поэтому просто пытаемся помочь, ты пойми. — Ну конечно же я вас понимаю, пап, — улыбнулась Джуди — Вот просто не надо делать для себя сплошной кошмар из этого дня. Не переживайте настолько, я вас прошу, это и мне делает больно. Лучше попробуйте подумать о хорошем, и я вам обещаю, что все со мной будет в порядке. Подготовившись вся семья еще немного посидела на дорожку и, когда все наконец собрались с духом, настало время отправляться. Церемония должна была пройти в городском парке на открытом весеннем воздухе. Это было в самый раз, потому что стоял прекрасный, немного прохладный, солнечный день, который придавал только больше позитивных эмоций. Когда прибыли все уже было готово: на выстриженном газоне расставили стулья в два противоположных ряда для наблюдателей, уже ютившихся неподалеку, приготовили солидных размеров сцену для предстоящих речей, созвали кучу совершенно неуместной, как показалось Джуди, охраны. По прибытию начался процесс ожидания, когда все стали обустраиваться и рассаживаться. Тут были как хищники, так и травоядные, пришедшие либо как сотрудники прессы, потому что событие это планировалось широко осветить в местных СМИ, либо просто желающие взглянуть на первого кролика-полицейского. Сильно удивляло то, насколько обособленно они держались друг от друга, избегали, старались не замечать «вражеский лагерь». В одном ряду устроились «богатенькие и надменные бывшие угнетатели», в другом «неорганизованные и необузданные вчерашние дикари». Обе категории выжидательно уставились на сцену, откуда Джуди и имела счастье их наблюдать. С особым усердием за ней наблюдала семья, от чего стало немного не по себе. Однако очередь говорить ей еще не выпала. Тот, благодаря кому она вообще тут оказалась, под аплодисменты вышел на сцену и направился к стенду. Теодор Златогрив, огромный лев в строгом костюме, широко улыбаясь приветствовал публику. Многие травоядные кидали на него неодобрительные взгляды, включая мистера и миссис Хоппс. Приметив это, Джуди на секунду пришла в негодование. Она понимала, что они чувствовали, но в то же время была настолько благодарна этому хищнику за исполнение её мечты, что ей просто не терпелось выйти на сцену и в своей речи самым подробным образом высказаться всем тем, кто следовал глупой логике и все еще ностальгировал по режиму и прошлому, что настоящее ничем не хуже и что ей действительно не стыдно сказать «спасибо», даже как травоядному. Тем временем мэр Зверополиса, почтенно ей поклонившись, приступил к своей речи. — Уважаемые жители поселения Малые Норки, сегодня я рад приветствовать вас на этой торжественной церемонии, которая, определенно, должна стать уроком для всех сомневающихся. — начал он — Каждый присутствующий здесь, будь это хищный зверь или травоядное животное, видимо, живет с убеждением о том, что конституция новой Анималии, описывающая равноправие и равенство — простая бумажка, не отражающая реальность. Я не хочу описывать факторы, из-за которых её составляющая действительно немного противоречит ситуации, об этом достаточно говорят практически каждый день. Сегодня мы, как одна семья — Джуди заметила как некоторые из обеих рядов кисло покосились друг на друга — собрались здесь, чтобы открыть для себя другой пример, который рушит бесконечный поток клеветы газетных заголовков. Я попрошу подойти сюда выпускницу полицейской академии Малых Норок Джудит Лаверну Хоппс. Джуди под несколько неуверенные овации подошла чуть ближе. — Как вы видите, — продолжил Златогрив — Это не просто травоядное, но и первая крольчиха-полицейский за всю историю Зверополиса. Мог ли себе кто-нибудь когда-нибудь, просматривая СМИ, представить, что такое вообще возможно? Но это реальность, представляете? — усмехнулся мэр — Эй, репортеры, я что-то не вижу, чтобы вы писали о «дискриминации со стороны власти, взятой за неотъемлемый обычай нашего общества» и я даже знаю почему, а вы догадываетесь? Ответ прост: в Анималии права зверей действительно равны и каждый может быть тем, кем он захочет, независимо от своего происхождения. И по своей инициативе я еще раз хочу это доказать. Посмотрите на офицера Хоппс, никогда не унывавшую и работавшую для достижения своей мечты, и еще раз подумайте, чего можно достичь в свободной Анималии, если сильно захотеть. Думаю, — посмотрел он на Джуди, — Мисс Хоппс тоже есть, что вам сказать. Он под аплодисменты отошел, освободив место. Пришлось встать на специально приготовленный табурет — уж больно высоко находился микрофон. — Приветствую, уважаемые жители Малых Норок и вообще все-все, кто меня слышит! — торжественно начала она долгожданную речь — Вы можете говорить, что я ошибаюсь, продолжать жаловаться, жить по устоям-пережиткам прошлого, но я хотела бы вам высказаться. Я родилась в этой прекрасной стране и прожила тут всю жизнь. Любя её мне просто не верится, что вы не любите её также. Да, у нас есть проблемы, но по железным дорогам ходят скоростные поезда, мы запускаем спутники, работают электростанции, с полей, оперируя современной техникой, все еще собирают урожаи, а наши города живут, как и страна, свободная страна, которая дала мне все для полноценной жизни и благодаря которой я осуществила свою мечту. И я горжусь, что родилась и живу не под той тряпкой прошлого, олицетворяющей рабство, а под родным и знакомым мне знаменем равноправия. Я обращаюсь к вам и прошу: взгляните на наш мир по-другому и просто поверьте, что он намного лучше. Просто начните с себя и тогда вам, возможно, удастся меня понять. Джуди закончила. Овации последовали от всех, чего даже сама она не ожидала. У сидящих аплодирующих были разные эмоции: кто-то хлопал просто с улыбкой, кого-то её слова даже растрогали, а кто-то аплодировал с какими-то задумчивыми физиономиями, видимо размышляя над сказанным. После того, как она торжествующе приняла свой заветный значок из лап Златогрива, все встали и приготовились к гимну, положив лапы на сердце и прикрыв глаза. Джуди искренне любила эту композицию и, несмотря на то, что она была достаточно сложной в исполнении, помнила её наизусть с самого детства. Когда заиграла музыка и все собравшиеся запели, её, влившуюся в этот хор, сдерживать эмоции и чувства не получалось, и на глазах выступили те самые слезы, слезы благодарности и счастья. Последний куплет был допет и после очередной серии аплодисментов начался суетливый процесс сборов, а Джуди поспешила покинуть сцену. Первым, кто с ней заговорил после, был добродушный мэр. — Спасибо за Вашу поддержку, мисс Хоппс. Мне приятно осознавать, что новые поколения готовы нас любить и поддерживать свой дом. Готов поспорить, Вы вселили в сердца слушающих надежду. — Это Вам спасибо — с нескрываемым восторгом ответила Джуди — Я… я шла к этому так долго и я не знаю как вас отблагодарить. Из-за спины льва вдруг словно бы из ниоткуда вынырнула какая-то мелкая овечка… Ах да, это Барашкис, лидер партии «Голос Оппозиции» и заместитель Златогрива. Джуди хорошо помнила, как родители часто высказывались за неё самым положительным образом и даже ставили на её кандидатуру. Однако сильной поддержки её партия, где состояли только травоядные, никогда не имела, да и решительных действий не предпринимала. Папа называл это «пассивным сопротивлением». Джуди Барашкис, которая присеменила поближе, была не совсем по душе. — О, мисс Хоппс, — самым добрым голосом начала она — это мероприятие было действительно символичным для всех нас, Вы заняли свой пост совершенно справедливо. Вам будет нелегко адаптироваться к условиям города, но уверяю Вас… — Постойте-ка в сторонке, Барашкис — с раздражением отодвинул её лев, продолжив — Мой заместитель лишь хочет сказать, что Вам удастся открыть для себя новый мир, приехав в город. И, уверяю Вас, скучно не будет. — неопределенно подмигнул он — Что ж, мы, возможно, еще увидимся, а я еще раз желаю Вам счастья и успехов. После прощания он, развернувшись, блеснул, как показалось Джуди, кольцом с бриллиантом. И тут в голову полезли мысли о той самой «хищной политической элите», увязшей в разворовывании бюджета, о которых часто беседовали родители. Но крольчихе поскорее захотелось прогнать эту химеру. Не хотелось верить, что за этой улыбкой и добродушием скрывается тот еще коррупционер. Потом пришлось немного поговорить с прессой, ответить на терпимые с неудобными вопросы, после чего она с семейством отправилась домой. По дороге вся семья высказывала ей свой восторг по поводу её речи. Папа сказал, что этими простыми словами она даже «заставила его задуматься и пересмотреть свои взгляды», хотя Джуди с трудом в это верилось, что этого старого ворчуна можно было переубедить. Та же ситуация и с мамой. Но это не важно. Главное — то, что было видно, как искренне они её любят и поддерживают. Можно было подумать, их словно бы подменили, однако к вечеру, поднимаясь к себе наверх, она наконец услышала знакомых ей отца с матерью. — Видела, как он постарался? — тихо спросил он — Теперь то он себе авторитет заработал… Сначала на Барашкис отыгрывается, потом еще и на нашей дочери. Якобы «посмотрите, я за равенство, голосуйте за меня». Аж неприятно, что Джуди в этом участвует… — Ты, старый дурень, не вздумай и намекать ей на это — так же приглушенно ответила она — Она так поверила, так старалась… Это её мечта, Стью. — Вот только счастливы от этого не все… — Главное, что она счастлива. Поэтому хватит тебе, поговорим об этом в другое время, а то она еще услышит. Лучше возьми себя в лапы и сделай так, чтобы её счастье продолжалось подольше. Последние слова она услышала, уже зайдя в спальню и закрыв за собой дверь. Все верно, они не меняются, но все так же любят её. Даже не верилось, что завтра она вот так возьмет и расстанется со своей семьёй так надолго, как еще никогда не бывало. В постели представилось, как суровыми полицейскими буднями и одинокими вечерами она будет вспоминать тех, кто дал ей самое ценное. От этого стало немного грустно, но ненадолго. Джуди, задавив все это яркими впечатлениями от прошедшего дня, вскоре уснула с самыми приятными мыслями.