Майрон, гуляющий сам по себе

      Некоторое время Трандуил молча смотрел на Тринистира. Наконец лазурь его глаз посветлела, словно луч солнца пронзил глубину вод. Он вздохнул и, указав рукой на кресло, устало произнёс: — Сядь.       Эльф-распорядитель поднялся с колен и опустился в кресло. Он грустно взглянул на короля и прошептал: — Накажешь меня?.. Изгонишь?       Трандуил горько усмехнулся: — За что? Ты всё сказал верно. За любовь не изгоняют. За преданность тем более. Я поступал неосмотрительно, но не на этот раз. Я слишком давно тебя знаю, и слишком ценю.       Глаза Тринистира влажно заблестели, в них было всё: благодарность, любовь, нежность и страсть. Майрон подумал, что ни разу до этого мгновения и никогда после, Тринистир не смел и не посмеет смотреть на владыку подобным взглядом.       Король вновь заговорил: —  Больше мы к этому предмету не вернёмся. Поговорим о другом. Поскольку ключ — это всё, на чём строятся мои предположения, нужно расспросить кузнецов. Я даже лиц их всех не помню. Я не бываю в кузнях. А они почти не бывают во дворце. — Но это не мешает им видеть тебя издали и думать о тебе, владыка, — печально заметил Тринистир.       Трандуил недоверчиво приподнял бровь: — Ты полагаешь? — Я в том уверен, — ответил эльф. — Владыка, если что-то проходит мимо твоего внимания, это не значит, что этого нет. Не удивлюсь, если среди наших красавцев-кузнецов найдётся тот, кто грезит о тебе. Но как определить того, кто нарушал твоё уединение?       Король вздохнул и покачал головой. — Не представляю... Вот что. Побеседуй-ка с кузнецами, отдельно с каждым, да осторожно. После ужина продолжим этот разговор. Теперь ступай. И на ночь поставь к моим дверям охрану.       Когда Тринистир ушёл, Трандуил позвонил в колокольчик. Незамедлительно явился Виолорн, слуга короля и, поклонившись, замер у порога. Майрон подумал, что слуга у Трандуила образцовый — приятный глазу, расторопный, честный, молчаливый. Подозревать такого трудно. — Ты служишь у меня давно, мой Виолорн. Ты знаешь все мои привычки. Скажи, не замечал ли ты в последнее время чего-то странного в моих покоях? Припомни что угодно. Быть может, что-то пропадало? Или ты встречал кого-то у моей двери в поздний час?       На серьёзном лице эльфа отобразилось изумление. И это выражение лица было красноречивее любых слов. Трандуил вздохнул и добавил: — Хорошо… А ключ от моей двери всегда с тобой? Не оставлял ли ты его где-либо? Не мог ли оказаться ключ в чьих-то руках кроме твоих?       Виолорн задумался на мгновение и, устремив свой честный взгляд на короля, ответил: — Да, оставлял, владыка. Не так давно я выронил его, неся смену белья. Ключ выпал из кармана и, ударившись об пол, отскочил и улетел на нижний ярус. Когда я нашёл его, он треснул вдоль и мог сломаться в скважине замка. И я отнёс его в починку в кузню.       Трандуил нахмурился и спросил: — Кому ты оставлял его?       Эльф ответил, не раздумывая: — Наярну. Именно, ему. Он очень искусен в этом. Ему и распорядитель Тринистир не раз отдавал ключи в починку. И я уже однажды относил ему свой ключ. На этот раз он не стал его чинить, а изготовил новый. Да какой! Он мне сказал, что такой ключ я вряд ли захочу ещё раз уронить или сломать. Он сделал ключ изящным и красивым, чтоб я носил его не в кармане, а на шнуре на шее. А какой филигранью он украсил его головку! Взгляни, владыка!       Виолорн снял с шеи шёлковый шнурок с ключом и с лёгким поклоном обеими руками протянул Трандуилу. Тот его принял и повертел в руках. Отполированный до блеска, с причудливым узором на головке, ключ в самом деле походил на украшение. — Действительно, искусная работа, — рассеянно пробормотал король и, вернув ключ слуге, добавил: — Кузнец верно сказал, такой будешь беречь пуще прежнего. Теперь он только украшением и будет. Ступай, Виолорн.       Как только слуга ушёл, Трандуил закрыл глаза и прошептал: — Как бы я хотел не просыпаться, Лимборн! Пусть бы сон мой длился вечность, и я бы так и не узнал, что губы, целовавшие меня, принадлежали не Ему.

***

      На коленях Трандуила лежала раскрытая книга: он тщетно пытался читать. Взгляд короля, устремлённый в страницы, так и не сдвинулся ни разу. Король сидел, глубоко погрузившись в свои мысли. Кот зевнул, спрыгнул с кресла, залез на колени Трандуила и бесцеремонно разлёгся прямо на раскрытой книге. Эльф чуть улыбнулся и стал поглаживать кота, слушая мелодию его довольного урчания.       Тринистир явился в покои Трандуила гораздо раньше оговоренного срока. Вид у него был озадаченный. Заметив это, Трандуил нахмурился и, сняв кота с колен, встал. Пройдясь по комнате, он остановился и, устремив горящий взгляд на эльфа-распорядителя, велел говорить. — Владыка, я побеседовал с эльфами из кузни, как ты велел, — поклонившись, начал Тринистир. — Я говорил с каждым отдельно, интересовался, как давно они имели дело с ключами от дворцовых помещений, не было ли изготовлено запасных, а если были, то где они. Все отвечали прямо, не таясь и не смущаясь. Никто не вызвал подозрений. — Однако ты пришёл с какой-то вестью, — произнёс Трандуил глухим от волнения голосом.       Ответ прозвучал немного неуверенно: — Да, владыка. Дело в том, что с одним из них мне побеседовать так и не удалось. Все говорят, что он был в кузнях, когда я туда пришёл с вопросами, но теперь его не могут нигде найти. — А имя этого эльфа часом не Наярн? — сузив глаза, спросил король.       От удивления брови Тринистира взметнулись вверх. — Да, владыка. Откуда ты…       Трандуил обхватил себя руками, словно ему стало зябко. — Его разыскивают, Тринистир? — глухо проговорил он. Было заметно, как трепещут его тонко вырезанные ноздри, стрелы его бровей почти сошлись над переносицей, а взгляд стал подобен острому клинку. — Разыскивают, — заверил Тринистир. — Пока безуспешно. Дом его расположен за пределами дворца. Туда уже послали, также ищут в окрестностях. — Доложи сразу же, когда найдут, — тихо, но твёрдо произнёс король. «С чего бы кузнецу скрываться? — подумал Майрон, удивляясь тому, как удачно и вовремя пропал неизвестный Наярн. — Видно, есть из-за чего. Всё тайное когда-то становится явным».       После ухода Тринистира Трандуил закрыл глаза и прошептал: — Безумие. Меня разрывают противоречивые чувства. Я желаю убить его собственными руками и всё забыть. Но даже больше я хочу, чтобы его не нашли. Пусть он исчезнет. Я не желаю смотреть в его глаза, не хочу запоминать его лицо. Пусть бы счастливый сон остался сном и не о нём.

***

      Наярна так и не нашли. Король и Майрон провели бессонную ночь. Трандуилу не спалось. Несмотря на стражу у двери, он то и дело садился на постели или набрасывал на плечи мантию и беспокойно прохаживался по комнатам. Затем он вновь ложился, но не смыкал глаз — гладил кота и тихо говорил с ним. А Майрон едва дышал: ему ещё никогда не было настолько тесно в кошачьем теле, ещё никогда он так сильно не страдал — от предстоящей разлуки. «Что за пытку я терплю! — думал Майрон, тяжело вздыхая, и каждый его вздох сопровождался лёгким касанием руки короля, от чего на сердце тяжелело, а мысли становились ещё мрачнее. — Я не могу дольше оставаться здесь, втискивая себя в эту личину. Но ещё больше я не в силах расстаться с ним!»        Утром Тринистир сообщил, что эльф Наярн бежал. Велит ли владыка отправить за ним погоню? Вернуть его? Король покачал головой, сказав: — Своим бегством он признал вину и стал изгнанником по собственной воле. Он сам принял своё наказание. Пусть отправляется куда угодно. Назад ему дороги нет.       После ухода Тринистира Трандуил вздохнул и признался: «Я рад тому, что не пришлось смотреть ему в глаза, что он исчез по доброй воле».       Тем временем Наярн гнал свою лошадь в сторону Ривенделла и дальше — в Серебристые Гавани. Он сожалел о том, что лишь на миг поддался искушению и сделал для себя ключ от покоев Трандуила.       Наярн осваивал искусство ювелира. В недобрый час пришла ему в голову мысль сделать новый ключ от королевской двери подобным украшению. И так он был доволен своей работой, так любовался ею, что сделал для себя ещё один, точь-в-точь такой же. Ключ получился загляденье. И ценен он для Наярна был вдвойне, ведь тот знал, какую дверь он отпирает. Ключ он повесил себе на шею под одеждой и улыбался, думая о том, что так он словно бы приблизился к владыке.       Наярн не беспокоился, когда Тринистир явился в кузни с расспросами. Но случайно услышав, что речь идёт о запасных ключах от королевских комнат, кузнец решил, что он пропал — что кто-то что-то взял в покоях Трандуила. Наярну в жизни врать не приходилось, он знал, что взгляд тут же выдаст его. И как он объяснит, зачем ему понадобился ключ? А как он смог бы доказать, что ни разу им не воспользовался? В какое объяснение король поверит? Можно избавиться от ключа, но невозможно избавиться от тяжести на сердце. Явиться к королю с повинной? Попасть под его гнев?       Он виноват. Король его изгонит. Несомненно. Зачем же ждать? Наярн прекрасно понимал, что попросту исчезнув, он подтвердит, что он преступник. Он так себя и чувствовал, словно украл. Сгорая от стыда и гнева на самого себя, Наярн отправился на запад. Если ему окажут милость и пустят на корабль, свет Валинора успокоит его терзания, а в королевстве Трандуила время всё расставит по местам.

***

      «Идём, Лимборн!» — позвал кота Трандуил и ускорил шаг.       Майрон прекрасно знал, куда направится король — к реке. Накануне он говорил: «А вдруг я снова там его увижу? Хотя что ему там делать? Ведь наступают холода. Странно, что я встретил его там дважды… Кто он такой? И увижу ли я его когда-нибудь опять?»       Кот затерялся среди деревьев и скрылся в зарослях кустарника неподалёку от реки, где Майрон снова принял свой облик и впервые за несколько дней вздохнул свободно. Бессонные ночи короля и его внимание к коту в дневное время измотали майа. Он вышел на прогулку с Трандуилом с единственным намерением — уйти. Трандуил будет разочарован, не встретив незнакомца у реки. Он будет звать кота. Он будет сильно огорчён потерей своего любимца.       «Я покидаю тебя, мой прекрасный эльф, — с тяжестью на сердце, думал Майрон. — Но лишь для того, чтобы вернуться».       Под покровом ночи он обернулся огромной летучей мышью, и мощные крылья понесли его в сторону Гундабада. Там, в глубинах великой горы остатки его некогда мощной армии хранили малую толику его многочисленных сокровищ, надёжно спрятанных в различных тайниках по всему Средиземью.       Свой план майа обдумал давно, и теперь настало время привести его в исполнение. Он вернётся к Трандуилу, но уже самим собой. Силой эльфийской магии он вновь обрёл прекрасный облик так скоро, как сам не мог предположить. Но бо́льшая часть силы майа была утрачена вместе с Кольцом. Созерцая лесного короля в тихом сумраке ночи, Майрон неустанно удивлялся тому, что его не посещают сожаления о дальнейшей участи. Господство над Средиземьем… Да нужно ли оно ему? Над кем властвовать? Раньше Майрону отчаянно хотелось склонить перед собой эльфийские головы. Власть над Средиземьем без эльфов утрачивала свою привлекательность. Теперь же сама тема господства всё меньше волновала майа. То ли из-за гибели Кольца, то ли из-за встречи с Трандуилом.       Избрав для себя кошачий облик, Майрон всего лишь намеревался переждать, собраться с силами и вновь однажды нанести удар. Но, живя среди эльфов Элронда, он вспомнил сладость своих дней в Валиноре. Он так давно не вспоминал их. Разве плохо ему было в обществе Валар? Разве помышлял он о господстве в Средиземье, пока не увидел нечто выдающееся в замыслах Мелькора?       Майрон не раз рассуждал о своих стратегических ошибках и о промахах Мелькора, но никогда раньше не задавал себе вопрос, терзающий его сейчас: «А не ошибся ли Мелькор изначально? А не ошибся ли Майрон, приняв его сторону?»       «Пути обратно нет, Артано, — говаривал ему Мелькор. — Нам не видать прощения. Особенно после того, как однажды оно уже было мне даровано. Мой брат слишком слаб и мягок, но глупцом его не назовёшь. И хоть мне не составило большого труда ввести его в заблуждение своим раскаянием, повторно на эту уловку он не попадётся. А потому оставь свои сомнения. Ты сделал выбор. А их прощение нам не нужно». Тогда Майрон верил словам своего господина, сильнейшего и мудрейшего из валар. Тогда он ещё не знал сути любви, но восхищался силой и властью.       Теперь же он уже не раз ловил себя на мысли, что он был бы вполне доволен, проводя дни в обществе Трандуила, а ночи — в его объятиях. Той единственной ночью он был по-настоящему счастлив. Больше, чем когда познавал этот мир от мудрости Аулэ, больше, чем когда проникся замыслом Мелькора, больше, чем когда создал Единое Кольцо. Он прикоснулся к любви, и она проникла в его кровь, навсегда отравив её сладким ядом. Увидев простые удовольствия и познав их, Майрон стал думать иначе. Узнав Трандуила и ощутив неведомую ранее привязанность к нему, он стал думать только о нём.

***

      Город-государство Дейл — северная столица Рованиона, куда из Эсгарота и обратно щедрые воды Долгого озера несли купеческие корабли с разнообразными товарами. Восстановленный город уже почти сотню лет вновь процветал и стал краше и богаче прежнего. Даже битва с войсками Саурона, что состоялась прошлой весной, не сильно повредила городу. С возвращением Эребора законным хозяевам торговля возобновилась, а с падением Мордора вновь стала безопасной. Корабли заполонили порт, покачиваясь на воде подобно огромным птицам, поскрипывая деревянными бортами под натиском ветра и волн.       В начале зимы, когда первый снег уже кружился в морозном воздухе и укрывал полупрозрачным искристым пологом розовые черепичные крыши Дейла, на одном из кораблей в город прибыл мужчина. Молодой, одетый дорого, но скромно. Он был высок ростом, тонок станом и лёгок в движениях. В нём можно было заподозрить эльфа. Но стоило взглянуть в лицо, и на ум начинали приходить только мысли о звёздах. В его нечеловеческих, неэльфийских золотистых глазах был свет Валинора, озаряющий весь его облик. Лёгкая улыбка трогала его губы, немного слишком яркие для мужчины, но от которых было не отвести взгляда. Капюшон длинной мантии скрывал волосы — об их цвете и длине оставалось лишь гадать.       Направляясь по извилистым мощёным улочкам к дворцу молодого правителя Дейла, незнакомец привлекал к себе внимание прохожих. И никому из них ни за что не пришло бы на ум предположить в этом невообразимо прекрасном создании того, с кем ещё несколько месяцев назад сражались вольные народы Средиземья, никто не заподозрил бы в нём Саурона.