Майрон, гуляющий сам по себе

      — Ваша милость, — низко поклонившись, проговорил слуга и распахнул перед Майроном массивные, богато украшенные створы двери, ведущей в тронную залу правителя Дейла.       Бард II, как и положено владыке, с важным видом восседал на возвышении. Спинку трона обтягивала материя, не менее драгоценная, чем та, из которой был сшит королевский наряд. Богатство сквозило в каждой мелочи. Бард был уже не юн, но довольно молод. Тёмные волнистые волосы длиной чуть ниже плеч обрамляли серьёзное благородное лицо, густые брови вразлёт почти сходились на переносице, а из-под них поблёскивали пронзительные тёмные глаза. «Весьма недурён… для человека», — заключил Майрон.       По мере того, как он приближался, менялось выражение лица Барда. Его почти чёрные глаза удивлённо распахнулись, и чуть приоткрылся надменный рот. Улыбка тронула губы Майрона. Он остановился в десятке шагов от трона, устремив завораживающий взгляд в глаза короля, и, чтобы окончательно ослепить его, грациозным движением опустил капюшон, обнажая пламенные кудри. Бард вздрогнул, будто волосы Майрона и в самом деле опалили его, но тут же встал и сделал несколько шагов навстречу гостю. Король был строен и высок, но всё же пониже эльфов и самого Майрона. Вопреки традициям хозяин заговорил первым: — Добро пожаловать в Дейл, господин… — Ты можешь называть меня Го́лвэн*, владыка Бард, — с мягкой улыбкой игнорируя людскую привычку вежливо обращаться на «вы», представился Майрон, зная, как чарующе звучит его голос.       Взгляд тёмных глаз сосредоточился на его губах, словно ожидая, когда они опять разомкнутся, и вновь зазвучит волшебная мелодия только что затихшего голоса. Ничто не прошло мимо внимания Майрона. «Чем больше он ослепнет, тем лучше», — размышлял он.       Бард продолжал рассматривать гостя. Наконец он заморгал и с усилием отвёл взгляд от его лица. Старательно пряча своё восхищение и любопытство за маской простой вежливости, владыка Дейла задал вопрос: — Прошу меня простить, но я теряюсь в догадках, кто вы. Вы не похожи на человека, но вы и не… — Эльф? — опередил его Майрон и рассмеялся, рассчитывая дополнить произведённое впечатление. — Нет, я не эльф. Я лишь посланник запада.       В глазах Барда появилось удовлетворение. — Великие валар решили не оставить Средиземье без покровительства и мудрого совета, — сладкой мелодией продолжал говорить Майрон, довольно замечая, как согласно кивает ему Бард. — И потому я здесь. Ведь после разрушительной войны с тёмным властелином столько всего нужно восстановить. Искусные эльфы покидают Средиземье, наступает эпоха людей, а они так нуждаются в мудром совете и знаниях секретов мастерства. — Для Дейла сегодня благословенный день, господин Голвэн, — лучезарно улыбаясь, произнёс Бард. — Просто Голвэн, владыка, — с ответной улыбкой проворковал Майрон. — Просто Бард, — просияв, поправил владыка Дейла.

***

      В считанные дни Майрон полностью завладел вниманием людского короля. Тот отвёл для гостя лучшие покои в верхнем ярусе дворца, откуда открывался великолепный вид на озеро — с одной стороны, и на Эребор — с другой.       Обычно серьёзный, даже хмурый, Бард теперь сиял и улыбался. Он не мог расстаться со своим советником и первым другом Голвэном. Майрон играл с Бардом. Когда-то он легко кружил головы владыке Нуменора и даже мудрым эльфам. Неискушённый Бард был для него даже не взрослой мышью, а слепым мышонком. От этого кошачьего сравнения Майрон рассмеялся, чем вызвал в свою сторону ещё один восхищённый взгляд тёмных глаз короля.       Как когда-то — с эльфами, теперь майа охотно делился с людьми мудростью и обучал ремёслам. И вскоре мастера Дейла стали изготавливать настолько занятные вещицы, что удивили даже искусных гномов. Майрон предложил сплавлять золото с митрилом, и показал, как это делать. Новый сплав был прочен и красив невероятно, он был бледнее золота и не блестел, а излучал сияние, похожее на лунный свет. И вправленные в него камни как будто обретали внутренний огонь. Благодаря советам Голвэна, ювелиры Дейла превзошли самих себя: их новые изделия своим великолепием могли поспорить с работами лучших эльфийских и гномьих мастеров.       Майрон будто возвращался в далёкое прошлое — в Эрегион: сам работал в мастерских, а после расхаживал по дворцу и городским улицам, обращая на себя восхищённые взгляды. Хоть в кошачьей личине, хоть в облике майа он ослеплял своей красотой: встряхивал пушистым рыжим хвостом или сверкающими медными кудрями, по-кошачьи жмурился или завораживающе смотрел медовыми глазами из-под опущенных ресниц, с непередаваемой грацией, гордо подняв хвост, шествовал перед эльфийскими владыками или сопровождал людского короля, шурша по цветной мозаике пола длинным одеянием.       Так же, как необыкновенно красивый кот, прекрасный майа в мужском обличье стал всеобщим любимцем. Бард не мог обходиться без его общества, придворные и слуги искали повода попасться на глаза или заговорить, даже простые горожане лучезарно улыбались королевскому советнику, а рыночные торговки так и норовили чем-то угостить. И Майрон не скупился на улыбки. Он так сиял, что казалось, будто любит всех и вся вокруг. Но это был обман, как и в былые времена, в Эрегионе. Правда, тогда майа любил лишь самого себя, а теперь — ещё и Трандуила. Он тосковал по эльфу и готовил почву для знакомства.       Королевский советник прославился ещё и музыкальным даром. Однажды, во время ужина за королевским столом, Бард заметил, что Майрон молчалив и задумчив. Решив, что ему скучно, Бард сделал знак певцу: тот с готовностью тронул струны лиры и затянул песню о славных походах и воинской доблести. Майрон презрительно фыркнул, и обратился к Барду: — Всё ладно в твоём жилище, Бард. И убранство, и еда, и слуги. Но вот хороших музыкантов нет. Певцов — подавно…       Владыку Дейла сказанное огорчило, и он попытался защитить своего певца: — Ты просто грустен, Голвэн, и оттого тебе не нравится мой менестрель. Конечно, он не эльф… Не знаю, что тебя печалит, но песня хороша, и голос тоже. А уж игра на лире — лучше я не слышал.       Майрон снова фыркнул: — Не слышал лучше? Подай сюда! — обратился он к менестрелю.       Тот послушно отдал лиру королевскому любимцу. Майрон тронул струны и поморщился: инструмент фальшивил. «Да неужели ухо смертных не может различить, где верный звук, а где нет? И это дети Эру! Жалкие создания!» Он картинно закатил глаза, изображая досаду, подтянул струны и заиграл. Присутствующие изумлённо ахнули.       Насмешливо поглядывая на замерших слушателей, он запел: «Что вернее клинка сердце ранит И сладким ядом проникает в кровь, Вином пьянит и голову дурманит? То всё она — нежданная любовь! Лишает сна в ночи́, покоя днём, И солнца свет собою затмевает, И заставляет думать лишь о том, Кто ничего о муках тех не знает».       Голос Майрона смолк, лира затихла. В огромной обеденной зале, полной народа, стало тихо так, что было слышно, как за окном скользит по стёклам ветер. Какое-то время Майрон сидел задумавшись. Вдруг он улыбнулся, обвёл взглядом присутствующих и задержался на лице владыки Дейла, чьи тёмные глаза горели и обжигали взглядом, словно угли. Майрон был уже достаточно искушён, чтобы не понять значения этого взгляда. — Теперь ты слышал исполнение получше, король Бард, — с улыбкой сказал он, возвращая лиру музыканту. — Я слышал песнь самой любви, — дрожащим от волнения голосом сказал Бард. — Она не смогла бы спеть красивее. Хвала Творцу, что ты таков, прекрасный Голвэн. Хвала валар, что ты сегодня с нами.       Бард захлопал в ладоши, и всеобщее рукоплескание и восторженный гул наполнил залу.       «Стал бы ты возносить хвалу Творцу, когда бы знал, кто я?» — подумал Майрон, продолжая лучезарно улыбаться.

***

      В один из дней на исходе зимы Бард вдруг заговорил о Трандуиле.       В огромной зале, служившей библиотекой, пахло временем. Стареющая бумага книг и свитков, слежавшаяся в укромных уголках пыль, вековое дерево балок и оконных рам  — всё было пропитано духом улетающего времени. Это крыло дворца сохранилось после нападения дракона. Вдыхая аромат горящих поленьев, Майрон думал о том, что человеческое жильё отличается от эльфийского именно тем, что в нём сильнее ощущается собственная вечность.       Света редких масляных ламп недоставало, чтобы рассеять полумрак библиотеки, и он оставался мягким и тягучим, наполненным тайнами, хранящимися в свитках. Сидя в креслах у потрескивающего очага, владыка Дейла и его советник пили вино и вели беседу. Задумчиво глядя сквозь хрусталь бокала на пламя очага, отбрасывающее повсюду причудливые пляшущие тени, Бард произнёс: — Да-а, хорошо эсгаротское вино, но не настолько, как то, что любит Трандуил… «Так и есть», — отпивая из бокала, мысленно согласился Майрон. — Эльфийский король знает толк в винах, — продолжал говорить Бард. — Раньше эльфы покупали наше вино и присылали нам своё. Теперь не присылают и не покупают, обходятся своим. — Эльфов стало меньше, — заметил Майрон. — Или Трандуил не видит во мне ровню и не желает вести со мной дела, — мрачно проговорил Бард, и его брови вновь сошлись на переносице. — Он ведь заносчив, этот эльфийский владыка, смертных не жалует. Хотя отец мой говорил, что прадед Бард был чуть ли не на короткой ноге с эльфийским королём. Сражались бок о бок. Прадед говорил, трудно сыскать воина, равного Трандуилу. Думаю, он не привирал, как это любят старые вояки. Мой род вообще славен правдолюбием. Если ненавидим, то честно, если любим, то открыто.       Бард многозначительно взглянул на Майрона и улыбнулся.       «Равного Трандуилу не сыскать, это верно», — подумал Майрон и тоже улыбнулся — своим мыслям.       Бард продолжил говорить: — Если верить прадеду, то с Трандуилом он был на равных. Мой дед однажды принимал его, а мой отец с эльфийским королём виделся лишь в юности. Я же представления не имею, что он за эльф. Мне достались только слухи и легенды… Дейл выстоял в последней битве, где мой отец погиб, а лесной король как будто этого и не заметил. Однако в Эреборе летом эльфы побывали. Вот я и спрашиваю себя, Трандуил из заносчивости своей не хочет иметь со мною дела, или на то есть другие причины?        Майрон отпил вина и, чуть помолчав, елейным голосом ответил: — Ты что же, ожидал, что эльф, кто старше тебя в сотни раз, явится к тебе с поклоном, как только ты сядешь на трон? Ты смертный молодой король, ещё не знавший тягот мира, тебе недостаёт мудрости. Видишь поленья в очаге? Жизнь Трандуила сравнима вон с тем самым толстым поленом, что облизывают языки пламени. А ты даже не прутик, сгоревший в первой искре. Пока ты отстаивал Дейл, Трандуил боролся за свой лес. Или ты забыл об этом? Заносчив ли лесной король? Узнай. Он любит красоту и роскошь. Пошли ему дары да пригласи его к себе и встреть со всеми почестями. Трандуил мудр и не откажется от близкого соседа. Ты занял трон недавно, и вы пока что не знакомы. Наступление весны — прекрасное время для весёлых пиров. Устрой всё наилучшим образом, и Трандуил не захочет уезжать из Дейла.       Майрон лукаво улыбнулся.       Бард просиял: — Ты, как всегда, прав, мой дорогой Голвэн! Я завтра же отправлю к Трандуилу посланников с дарами и приглашением. И завтра же прикажу готовиться к прибытию гостей. Ведь… он приедет? Верно?       Глядя в глубину бокала, Майрон улыбнулся и ответил мягко: — Отправь дары. Твои посланники расскажут о тебе.  Пусть Трандуилу станет любопытно.       Майрон смотрел на танцующий в очаге огонь, краем глаза следя за Бардом: тот не сводил с него жадного взгляда, скользя им по волосам, оглаживая лицо. Достигнув взглядом губ, Бард тяжело сглотнул и облизнулся.       «Я вижу, какие желания тебя одолевают, владыка Дейла, — подумал Майрон. — Невероятно, сколько правды жизни прошло мимо меня за все тысячелетия. Увидев Элронда в объятиях мужчины, я пологал, что это эльфийское воображение так развлекалось. Теперь же вижу, что не только эльфы не разнят любовь. Как любопытно».       Шорох материи наполнил шепчущим эхом уголки залы: Бард встал из кресла и, пройдясь по узорчатому ковру, остановился за спиной Майрона, и тот ощутил, как на плечи мягко опустились руки. — Откуда ты знаешь Трандуила, Голвэн? — ласково спросил Бард.       По телу Майрона невольно пробежала дрожь — то ли от самого вопроса, то ли от приятного тепла рук короля, что мягко сдвинулись чуть ниже. Бард наклонился и, почти коснувшись волос Майрона, потянул носом их запах. — Я не знаком с ним, как и ты, — невозмутимо, будто ничего не замечая, ответил Майрон. — Но я знал тех, кто знает его лично.       Барду в Голвэне нравилось всё: его мудрость, спокойная уверенность, звучание чарующего голоса, необыкновенная красота, звонкий смех и даже запах. Это неведомое существо в прекрасном мужском облике неимоверно волновало его. Бард не упускал ни одной возможности приблизиться к Голвэну, замечал это и стыдился, боясь признаться самому себе. «Сейчас я даже рад, что мой отец не дожил до этих дней, — шептал владыка Дейла в ночной тишине своей спальни. — Я рад, что он не видит, как я схожу с ума из-за мужчины».  «Я потерял остатки разума и чести», — думал он, с досадой стирая с себя влагу после того, как прекращались быстрые движения рукой под покрывалом, стихало шумное дыхание, а мысли неохотно отвлекались от улыбающихся алых губ и золотистых глаз и возвращались в сумрак спальни.

***

      «…И приглашаю вас на будущей неделе почтить своим визитом вверенный мне город. С надеждой и почтением, Бард II, сын Бранда, внук Баина, владыка Дейла».       Трандуил закончил читать послание, что прилагалось к сундуку с дарами. Один из пятерых посланников Барда поклонился и откинул крышку: сундук был доверху набит разнообразными отрезами материи. Поверх драгоценных свертков, каждый из которых был ценой с небольшой домик в Эсгароте, лежали нарядные наручи изумительно тонкой работы. Не сводя с них взгляда, Трандуил спустился с возвышения, где стоял его трон, и подошёл к сундуку.       Он взял один из наручей и долго рассматривал его, так и эдак поворачивая к свету. Витиеватый узор утопил в себе самоцветы, что мягко светились и то отливали синевой, то выглядели светло-голубыми. Но более всего привлекал к себе внимание металл — незнакомый, будто источающий свет. Трандуил взглянул на того, кто передал письмо от Барда, и спросил: — Что это? Я о металле. Я никогда подобного не видел. Он лёгок и прочен, как митрил, но цвет его подобен золоту.       Пунцовый от смущения посланник отвесил глубокий поклон и ответил: — Владыка, этот новый сплав подарил нашим мастерам советник короля. Он мудр и искусен. И равных ему нет ни в чём, включая красоту. Он собственноручно изготовил этот дар для вас.       Трандуил, до этого рассматривавший узор на подарке, бросил быстрый взгляд на говорившего и переспросил: — Сам изготовил? Для меня? — Насколько мне известно, да, — ответил посланник, глядя широко открытыми, полными восхищения глазами.       Трандуил положил наруч на место и вернулся к трону. Помолчав, словно обдумывая что-то, он сказал: — Передайте королю мою благодарность за дары. И скажите… я принимаю приглашение.       Лишь самому себе лесной король мог признаться, что принял приглашение приехать в Дейл не столько ради знакомства с новым королём, сколько из-за его советника. Таинственный даритель повторил цвет его волос в металле, а камни подобрал точь-в-точь в оттенок глаз. Не верилось, что это было простым совпадением.

***

      Всё во дворце было готово к приезду эльфийского владыки. Покои для него приготовили на том же ярусе, где жил Майрон, и были они не менее роскошны, чем у самого короля. С раннего утра Бард был в приподнятом настроении. Накануне он замучил своих слуг выбором нарядов, желая произвести впечатление на Трандуила. Он усадил Майрона в мягкое кресло и то и дело поворачивался к нему в очередном облачении, вопрошая взглядом: «Может, это?»       Майрон лишь молча улыбался, давая понять, что все наряды хороши. Бард хмурился: он желал внимания, а Майрон смотрел мимо и думал о своём. И Бард тормошил его, но Майрон снова отвлекался. В конце концов Бард подошёл к его креслу и, опёршись руками на подлокотники, наклонился и взглянул в лицо. — Ты так задумчив, Голвэн. Не хочешь поделиться думами со мной?       Голос владыки Дейла был ласков, Майрон перевёл взгляд и упёрся им в обнажённую грудь, чуть поросшую редкими тёмными волосками.       «Да, сложен ты недурно. Ты это желал показать, склонившись надо мной?» — мысленно усмехнулся Майрон, а вслух ответил: — Я думаю, что лучшим из нарядов будет синий. Он оттенит цвет твох глаз и придётся эльфу по душе.       Бард довольно улыбнулся и ненадолго оставил Майрона в покое.       В отличие от короля, Майрон недолго выбирал наряд, остановив свой выбор на тёмном бархате, расшитом золотым узором и в тон вышивке рубашке с застёжками из драгоценных самоцветов. Майрон превкушал, как удивлённо распахнутся глаза лесного короля, когда тот узнает в нём незнакомца, за которым так неприкрыто наблюдал в лесу. До встречи оставались считанные часы, а то и меньше.       Наконец дворца достигла новость, что эльфы прибыли. Трандуил по своему обыкновению ехал верхом на олене. Поверх его тёмного плаща струился светлый шёлк волос, митриловая диадема поблёскивала в лучах скупого весеннего солнца. Эльфийский владыка, гордый и прекрасный, свысока взирал на заполонивших улицы горожан. Взрослые ликовали, размахивали головными уборами, выкрикивая приветствия. Дети прыгали от радости, поддавшись всеобщему оживлению.       Чуть позади эльфийского владыки верхом на лошадях ехала его свита во главе с Тринистиром. Гости миновали дворцовую площадь и остановились у крыльца, где его встречал король с многочисленными разодетыми придворными.       Владыка Дейла, напустивший было на себя привычный надменный вид, неожиданно заулыбался. Красота Трандуила подкупала всех вокруг. Глядя на его юное лицо, невозможно было поверить, что этот эльф настолько стар. Как и в случае с Майроном, Бард вновь нарушил традиции и первым заговорил: — Приветствую, владыка Трандуил! Добро пожаловать! Благодарю за честь, что вы нам оказали.       Губы Трандуила тронула лёгкая улыбка. — Приветствую тебя, Бард, правитель Дейла, — ответил он. — Зови меня на «ты», мне так привычней. Я знал твоих достойных предков, а с прадедом твоим, чьё славное имя ты носишь, был дружен. Благодарю тебя за приглашение и за дары, что ты прислал мне. Я оценил твою любезность и очень впечатлён тем, какого мастерства достигли ювелиры Дейла. Те наручи, что ты прислал… они волшебны.       Майрон млел, слушая знакомый голос, что поверял ему свои секреты в недавнем прошлом. Он стоял чуть позади придворных, не желая сразу привлечь к себе внимание, и пожирал глазами Трандуила. На первый взгляд одетый просто, лесной король явно продумывал свой наряд. И было нетрудно догадаться, из-за кого.       Бард улыбнулся ещё шире и, оборачиваясь к свите, произнёс: — Я рад, что мой подарок тебе пришёлся по душе, владыка! Его собственноручно сделал мой советник. Позволь тебе его представить. Почту за честь назваться его другом. Голвэн, позволь тебе представить короля.       Пёстрая толпа перед Майроном расступилась, и он встретился взглядом с Трандуилом. *Голвэн — синд. мудрый, учёный, знающий толк в искусствах.