Майрон, гуляющий сам по себе

      Майрон поймал себя на мысли, что рассматривает Барда с любопытством, даже любуется им. «Совсем спятил этот король, точно Элронд, — подумал Майрон и ухмыльнулся: — Пожалуй, я слишком далеко зашёл». Он бесшумно проскользнул мимо спящего Барда в купальню и долго лежал в чуть тёплой воде, мечтательно улыбаясь — вспоминал прошедшую ночь.       Одевшись в тёмно-лиловое длинное платье, Майрон так же бесшумно вышел из своих покоев и направился в библиотеку. Расположившись в мягком, глубоком кресле, он чуть поёжился: пламя в очаге уже погасло. Ему вспомнились тёплые руки Барда на его плечах. И весь он. Майрон вспомнил, как рассматривал его, стоя в дверном проёме своей опочивальни.       Тело людского владыки было не таким изящным и точёным, как у Трандуила, но оно, несомненно, было прекрасным. Хорошо развитые тренировками с оружием мускулы бугрились под гладкой смуглой кожей, выглядящей особенно тёмной на белизне постели. У владыки Дейла были широкие плечи и тонкая талия, изящные лодыжки и очень красивой формы кисти рук, почти такие же, как у эльфов. Но не было в Барде эльфийской утончённой сдержанности. Майрону не раз казалось, что в короле полыхает дикий огонь.       «Любопытно, что будет, если дать этому огню вырваться на волю? Он испепелит всё вокруг? — размышлял Майрон. — Этот молодой король сочетает в себе всю слабость и всё величие рода людского. С ним было бы так интересно поиграть, увидеть, на что способна бушующая в нём стихия! Хорошо, что Дейл не Ангмар или Гондор, иначе соблазн вернуться к прежним планам был бы слишком велик. А впрочем… нет. Уже нет».       Майрон растянулся в кресле и закрыл глаза. Что-то изменилось в нём после встречи с Трандуилом. Вернее, изменилось всё. Лесной король не был таким безупречным эльфом, как, к примеру, Финрод. Или таким правильным, как Элронд. Или настолько высокомерным, как Феанор. И в то же время он был похож на каждого из них.       Трандуил был полон противоречий. В нём одновременно уживались зимняя стужа и летний зной, правдивость и лукавство, упрямство и мудрость, простота и непомерная гордость. И он был красив. «О! Как же он красив! Мой эльф. Мой. Эльф. И гордый. Так и не сказал мне о своей любви. Хотя… сказал. Красноречивее любых слов». — Не открывая глаз, Майрон мечтательно улыбнулся.       Размечтавшись о Трандуиле, он неожиданно для себя задремал. Разбудил его чей-то пристальный взгляд. Майрон открыл глаза и недоумённо уставился в тёмную бездну — именно так выглядели глаза Барда, в которых с трудом распознавались расширившиеся почти до величины радужки зрачки.       Выспавшийся и одетый в свежее платье Бард рассматривал Майрона, низко склонившись над ним, по своему обыкновению, опёршись ладонями на подлокотники кресла. — У тебя глаза, как у дракона… — пробормотал он, — золотистые, завораживающие, манящие… — Ты смотрел в глаза дракона, Бард? — насмешливо спросил Майрон. — Отцу рассказывал его дед… — В таком случае, твой прадед рассказал и о том, как дракон опасен, — с улыбкой, проговорил Майрон. — Не стоит приближаться к нему слишком близко. Его пламя гибельно для людей.       В глазах Барда мелькнул задорный огонёк — наверняка решил, что Майрон бросает вызов его храбрости. Любовь пьянила молодого короля. Опасная любовь пьянила ещё сильнее. — Я… не боюсь пламени, — прерывисто дыша, ответил он. — Мой дорогой Бард, ты гонишься за призраком, — мягко стал увещевать его Майрон. — Ты совершенно забываешь о том, кто я. «А точнее, совсем не знаешь», — мысленно поправил себя он. — Ты ждёшь от меня того, что я дать тебе не в силах.       Бард чуть сощурил глаза, ещё ниже склонился к Майрону и тихо заговорил: — Не играй со мной, Голвэн. Не стоит считать меня совсем наивным. И уж совершенно точно не наивен ты. Вкус чужого поцелуя тебе знаком, я это понял вчера. Так зачем тебе разыгрывать невинность? Сомневаюсь, что твоей совершенной красоты никто не касался. Или тут дело в другом? Быть может, людской король тебе не по нраву? Недостаточно хорош я для тебя?       «Хорош, ещё как хорош», — думал Майрон, не мигая глядя в тёмные глаза Барда, где застыло вопросительное злое ожидание. — Зачем тебе желать мужчину, когда вокруг полно девиц? — вслух спросил Майрон. — Я не желаю мужчину. Я желаю именно тебя. И будь ты хоть девицей, хоть мужчиной, будь ты хоть кем, я жажду твоих ласк, — на одном дыхании проговорил король. — Владыка, — голос Майрона был спокоен и серьёзен, — ответь, я всё ещё твой советник? — Да, ты мой советник, — подтвердил Бард и нахмурился, не понимая.       Майрон продолжил: — Так послушай моего совета. Обрати свой взор на девиц. Выбери лучшую. Тебе до́лжно иметь жену и наследника. Ведь ты король, тебя обязывает положение. Подумай: если ты свяжешься с мужчиной, как твой народ воспримет это? — Народ не вправе приказывать моему сердцу, — проворчал Бард. — Народом ты любим. А любя, обычно много ожидают. Тебе ли не знать?       Бард молчал, впившись глазами в Майрона. — Просто подумай о моём совете, — мягко сказал тот и, бесцеремонно отстранив от себя короля, решительно встал.

***

      В течение дня Бард был хмур. Сначала он напрасно прождал Голвэна в спальне. Позже тот увильнул от прямого ответа, да ещё и дал совет, похожий на то, как ребёнку суют другую игрушку взамен желанной и недоступной. Где Голвэн провёл ночь, было неизвестно, и это угнетало. Сегодня утром он был одет иначе, а значит, в своих покоях он побывал и видел Барда, но никак на это не отреагировал. Королевское самолюбие было уязвлено. А ближе к обеду ещё и Трандуил уведомил о скором отъезде.       Во время трапезы Бард много пил, мрачно поглядывая на Голвэна. Тот вёл непринуждённую беседу с придворными, то и дело одаривая кого-то из них улыбкой, а его звонкий, чистый смех оцарапывал Барду нутро.       Майрон старался не смотреть на Трандуила, иначе взгляд непременно выдал бы его. А остаться вдвоём им никак не удавалось. Тринистир верным псом ходил по пятам за своим королём, а Бард прилип к Майрону мрачной тенью. Всё, что удалось влюблённым — лишь мимолётное пожатие пальцев украдкой перед обедом, когда все усаживались к столу. — Судя по виду короля, между ним и его советником не всё гладко. Вчера светило солнце, а сегодня пахнет грозой, — долетел до чуткого слуха Майрона шепот одного из эльфов Трандуила.       Дурное настроение Барда было трудно не заметить. — Чем ты опечален сегодня, владыка? — прозвучал голос Трандуила. — Выглядишь так, словно получил дурную весть. — Уж не Саурон ли вернулся в Средиземье? — выкрикнул кто-то из захмелевших придворных. — А может, он его и не покидал? — пробормотал Тринистир.       Все голоса вдруг смолкли. — Саурон сгинул, — спокойно проговорил Бард, рассматривая дно пустого бокала. — Саурон сгинул, Голвэн, не так ли? — спросил он, устремив хмельной взгляд на Майрона. — Почему ты спрашиваешь об этом меня, владыка? — невозмутимо ответил тот, ловя солнечный луч отполированной золочёной поверхностью пустого кубка. — Ну как же, ведь ты знаешь его, — не отставал Бард, — ответь, он сгинул? — Нет, — просто ответил Майрон, продолжая играть с лучом. — Уничтожить Саурона может лишь Илуватар. Но это не в его планах, судя по всему. Возможно, Творцу виднее, и он счёл, что Саурон к прежним деяниям не возвратится. — Не возвратится? — вкрадчиво спросил Тринистир, пристально глядя на Майрона. — Ты так хорошо осведомлён о намерениях Саурона, Голвэн?       Майрон устремил на него лучистый взгляд и ответил: — А ты осведомлён о них лучше, эльф? — Тринистир смешался и замолчал, а Майрон продолжил: — Слишком маловероятно, что Саурон вернётся к прежним планам. Но я бы не советовал… дразнить его. — Так он всё ещё опасен? — отозвался Бард. Он поставил локоть рядом с тарелкой и опёрся щекой на ладонь. — Загнанный зверь всегда опасен, — ответил Майрон, — а потому не стоит трогать зверя, если он не угрожает. — Вот и ты, Голвэн, назвал Саурона зверем, — заговорил Трандуил, — и это странно мне. Он был моим врагом в том противостоянии, что лишь недавно завершилось, но зверем называть его мне в голову не приходило. Напротив, я склонен верить в то, что в нём осталось прежнее величие Творца… — А мне странно, владыка, — холодно сказал Тринистир, — что ты благоволишь к тому, кто на протяжении тысячелетий истреблял эльфийский род. — Тебе так показалось? — Трандуил изогнул бровь. — Я лишь не склонен считать зверем того, кто был велик. И я не верю в то, что в Сауроне не осталось ни следа от дара Эру. — Зверь не он, а орки, его слуги, — хмельным голосом проговорил Бард и добавил: — Глупые кровожадные твари! — Не такие уж и глупые, — возразил Майрон. — Их катапульты и тараны тому свидетельство. Они куда уж лучше тех, что у людей. — Как будто в этом их заслуга! — рассмеялся Трандуил. — Я больше чем уверен в том, что всё это придумал Саурон, а не они. И даже более того. Он мог придумать что-нибудь такое, что поставило бы точку в войне давным-давно. И точка эта свела бы нас в могилу. Но отчего-то он этого не сделал. Не верю, что не мог. — И почему же он не сделал этого? — поинтересовался Майрон, впервые за день посмотрев на Трандуила прямо. — Да потому что цель его была не уничтожить эльфов, а подчинить, — ответил тот. — Зачем, не знаю. Но думаю, что если бы он в самом деле намеревался истребить эльфийский род, то сделал бы это.       Переполнененный нежностью, Майрон улыбнулся Трандуилу и тут же поймал взгляд Тринистира — холодный и колючий.

***

      Неровной походкой Бард шёл в библиотеку. Затуманенный хмелем взор владыки Дейла не заметил, когда Голвэн исчез из обеденной залы. Бард почти не сомневался, что после застолья тот уединился среди свитков.       «Он ведь не оттолкнул меня, — думал молодой король. — Он ласков и улыбчив. Ведь если бы я не нравился ему, он бы вёл себя иначе. А он толкует о девицах. Сколько их побывало в моей постели! Да только теперь мои глаза не желают смотреть в сторону девиц. Эти рыжие волосы и золотистый мягкий взгляд меня даже во снах не отпускают. Может, найти похожую девицу?.. Чтоб кудри, как у Голвэна…»       Бард остановился у приоткрытой двери в библиотеку. Голвэн и в самом деле был там — перебирал свитки на полках.       «Ни одна девица с ним не сравнится», — вздохнул Бард и повернул обратно, решив, что на сегодня его гордость ущемлена довольно.       Майрон сделал вид, что не заметил присутствия Барда, и вздохнул с облегчением, когда тот ушёл. В приоткрытую дверь библиотеки проскользнул Трандуил. — Я еле дождался, пока ты останешься один, — шептал он между поцелуями, — король от тебя ни на шаг не отходит. Он сегодня не в духе. Ты что, поссорился с ним? — Я всего лишь дал ему совет, — промурлыкал Майрон, кончиком языка лаская шею эльфа под мочкой уха. — Дельный, между прочим. Но он ему пришёлся не по вкусу. Бард, как малое дитя, настаивает на желанной забаве. — И, надо полагать, забава эта — ты, — тихо рассмеялся эльф, притягивая к себе Майрона.       Тот обнял Трандуила и заглянул ему в глаза. — У меня внутри будто что-то сладко плавится, когда я вижу тебя, — голосом, идущим из самой глубины, тихо проговорил он. — От красоты твоей мой взор затуманивают слёзы. Когда я слышу твой голос, меня охватывает дрожь, ибо он мне слаще всякой музыки. Касаться тебя — величайшее благо. Я никогда не испытывал подобных чувств. И я не могу ответить, что тому причиной. Ты проник в мою кровь, сплёлся с моим духом воедино. И прежним мне уже не стать. Это ли любовь? Мой эльф, мой прекрасный, совершенный… Мне стал понятен замысел Творца…       Трандуил не дал ему закончить — закрыл ему уста жадным, страстным поцелуем. А потом прошептал в губы: — Это любовь. Она не гость, к чьему прибытию ты можешь быть готовым. Она не спрашивает разрешения войти, не объясняет и не задаёт вопросов. Но, раз явившись, не уходит, меняет всё и навсегда. По крайней мере, у эльфов — так. Любовь неподвластна времени и предрассудкам. Ей всё равно, что было до неё.       Услышав последнюю фразу, Майрон подхватил Трандуила и, приподняв, крепко прижал к себе. Тот тихо засмеялся и потянулся за новым поцелуем.       Их прервал странный звук, похожий на стон. Майрон отпустил Трандуила, и оба повернулись к двери. Согнувшись, будто от удара клинком, опираясь рукой на стену, там стоял Тринистир. Он выглядел так, словно ему действительно нанесли смертельную рану, и сквозь неё ушла вся кровь. В обрамлении чёрных волос его искажённое болью лицо казалось почти прозрачным, серые глаза были наполнены страданием и ужасом. — Ты… ты… и он, — глядя на Трандуила, прохрипел Тринистир так, будто ему сдавило горло. — Да, друг мой, — мягко ответил лесной король. — Так решило моё сердце.       Взгляд Тринистира остановился на Майроне, и в его глазах озёра боли вмиг иссушились гневным пламенем. Взглядом Майрон приказывал Тринистиру молчать, но тому уже было всё едино, и горечь, гнев, боль стали выплёскиваться вместе со словами, обращёнными к Трандуилу: — Ты с ним! Он одурманил тебя прекрасным обликом и сладким голосом! Он в этом мастер! Я это знаю! Коварный! Подлый! Ты! — крикнул Тринистир Майрону. — Я согласился на твоё условие, поверив, что ты любишь короля! Я думал, ты влюбился в Барда! Я думал… — Я в самом деле люблю короля, — спокойно ответил Майрон, — но я не в ответе за то, что ты думал. — Тринистир, со временем, видя меня счастливым, ты примешь это, — сказал Трандуил.       Тринистир отшатнулся: — Приму?! Я никогда это не приму! Да ты не ведаешь, кто он! Он… ведь он…       Майрон холодно прервал его:  — Сейчас тобою движет ревность, а не мудрость, эльф. Дай себе время для раздумий. Замолчи. — Не то что? Убьёшь меня, как обещал? — криво усмехнулся Тринистир. — Вновь обернёшься зверем и наконец вонзишь свои клыки? — Ты не прислушался к совету, — тихо произнёс Майрон. — Зря.       Трандуил переводил напряжённый взгляд с одного на другого.       Тринистир горько рассмеялся и ответил: — Мне всё равно, что ты сделаешь со мной, но короля ты не получишь. Не этого! Нет! Не его! Ты знаешь, кто он, Трандуил?!       Вдруг Тринистир схватился за горло и распластался на стене, словно придавленный невидимой рукой. Пригвождая эльфа к стене взглядом, Майрон заговорил: — Если бы я хотел тебя убить, ты был бы мёртв. Давно. Но что-то меня остановило. Не жалость. Нет! Любовь к нему. — Майрон кивнул в сторону застывшего бледным изваянием Трандуила. — Я бы убил тебя тогда в лесу, но я увидел в тебе его. И я не смог. Не смог. Ты понимаешь?       Майрон вздохнул и опустил взгляд. В то же мгновение обессиленный Тринистир рухнул на пол, всё ещё сжимая руками горло и судорожно дыша. Майрон подошёл к столу, плеснул немного вина в бокал и подал Тринистиру. — Пей. Боль притупится, — тихо сказал он.       Тринистир не стал упорствовать и залпом проглотил вино. Майрон взял пустой бокал из его рук и отошёл к столу. — Я думал, — захрипел Тринистир, — что ты утратил всю силу со своим Кольцом, но я ошибся…       Майрон развернулся к нему настолько резко, что волосы его взметнулись, и длинное платье обвило ноги.       Трандуил стоял, как громом поражённый, теперь он был бледнее Тринистира. Лесной король всё понял. — Да. Ты ошибся, — грустно сказал Майрон, опускаясь в одно из кресел. — Во многом. Но поймёшь ты это позже, когда уже ничего нельзя будет исправить. — Кто ты? — прошептал бесцветными губами Трандуил, глядя на Майрона.       Тот едва сдерживал себя, чтобы не броситься к королю и не сжать его в объятиях, успокоить, сказать, что это лишь одно из его страшных ночных сновидений. Но истина упрямо стояла между ними, неумолимая в своей наготе.       Майрон мягко откинулся на спинку кресла и не мигая продолжал смотреть на Трандуила. Наконец его губы шевельнулись, и в тишине библиотеки прозвучал ответ: — Я Майрон, Трандуил.