Майрон, гуляющий сам по себе

      Майрон остановил коня неподалёку от тракта, что вёл к чертогам лесного короля. Слух не обманул его: из-за деревьев доносился эльфийский говор. Скрытый густой листвой кустарника, Майрон прислушался к приближающимся голосам: — В прошлый раз ты отменных рябчиков доставил к его столу, наши повара расстарались, а он почти не притронулся! Думаешь, в этот раз будет иначе? Да он и не заметит, что за дичь ему подали. Повара уже разуверились в своей стряпне, менестрели — в своём голосе. И вообще, наш владыка теперь стал словно хрусталь. Прозрачный и хрупкий будто. — Прозрачный — да, но не хрупкий. Неделю назад я в галерее видел владыку. Он тихо говорил с Тринистиром. Уж не знаю, что наш распорядитель сказал или сделал, но король так пронзил его взглядом, едва не убил. Тот до сих пор ходит мрачнее тучи. А Трандуил после поездки в Дейл всегда в дурном расположении духа. С великою тоской я вспоминаю весёлые пиры, когда король смеялся и шутил.       Трое эльфов прошли мимо и, повернув на тракт, зашагали по направлению к чертогам. Их заплечные мешки были полны дичи. Майрон подождал, пока эльфы минуют мост, и тронул поводья. Издали увидев незнакомца, часовые послали за начальником стражи. И когда Майрон достиг ворот дворца лесного короля, его уже с почтением встречали. Один из приближённых короля — эльф, что приезжал в Дейл вместе с Трандуилом и вручал Барду ларец с клинками, оказался поблизости. Майрон даже припомнил его имя — А́нгевар. — Добро пожаловать, господин Голвэн! — с поклоном обратился он к Майрону, пока тот отдавал поводья подоспевшему конюху. — Сегодня благословенный день, если советник короля Барда одарил Эрин Ласгален своим визитом! — радость эльфа была неподдельна. — Владыка непременно будет рад. Ему сейчас доложат. А пока я с радостью провожу тебя к нему.       «Я бы предпочёл явиться без доклада», — подумал Майрон, с улыбкой кивая в знак согласия. Он был уверен: Трандуил примет его, чтобы сохранить лицо и не вызвать лишних пересудов, ведь в глазах эльфов Голвэн всё ещё оставался первым лицом в Дейле после Барда.       Майрон двинулся вслед за Ангеваром по хорошо знакомым галереям и переходам. Вдруг он ощутил на себе чей-то тяжёлый взгляд и, повернув голову, встретился глазами с Тринистиром. Тот стоял между колоннами соседней галереи ярусом выше. Его белое, как полотно, лицо было искажено ужасом и гневом. Майрон равнодушно отвернулся и устремил свой взор вперёд, на светлое видение, застывшее на троне.       На первый взгляд Трандуил выглядел невозмутимым, но его спина казалась слишком прямой, поза — слишком напряжённой, белоснежные пальцы сжимали подлокотники трона слишком сильно, а лицо было слишком бледно и в самом деле казалось прозрачным.       Майрон жадно рассматривал любимого. Черты прекрасного лица эльфа будто стали ещё тоньше, а глаза — светлее. Трандуил молчал, отгородившись от нежданного гостя настороженным колючим взглядом, словно стеной. У его ног лежал уже подросший котёнок и играл подолом королевского платья. Увидев Майрона, кот оставил в покое серебристую парчу и устремился навстречу гостю. Губы Трандуила чуть заметно сжались.       Ангевар поклонился королю и с улыбкой сказал: — Владыка, господин Голвэн прибыл из Дейла!       По всему было видно, что эльф возлагает большие надежды на визит советника Барда, помня его одарённость, звонкий смех и деятельную натуру. Молчаливое уныние Трандуила накрыло незримой тенью весь его народ, гася улыбки и приглушая смех. — Вижу, — помолчав, бесстрастно ответил король.       Тонкий музыкальный слух Майрона уловил в хрустальном голосе эльфа едва заметную жалобную ноту. Будто хрусталь дал незримую трещину. Так звучало раненое сердце. Трандуил невидяще посмотрел на Майрона и проговорил: — Должно быть, король отправил тебя с поручением великой важности, если согласился разлучиться с тобой, Голвэн. Что же, приступай к делу, и я не стану тебя задерживать долее необходимого. Бард был настолько радушным хозяином, что с моей стороны будет крайне невежливо оставлять его надолго без любимца. Ведь я хорошо помню, как он ценит твои советы.       Трандуил даже не слишком старался спрятать свой отказ в гостеприимстве под покровом лести. — Именно так, владыка, великой важности, — чуть поклонившись, ответил Майрон с улыбкой, от которой растаял бы самый крепкий лёд. Он отметил, как побелели костяшки пальцев Трандуила. — Вопрос, где спешка неуместна, и нужно твоё полное содействие. От этого зависит много судеб. Я должен говорить с тобой наедине. Нам нужно будет обсудить все стороны вопроса, а потому я не вернусь сегодня в Дейл. Владыка Бард меня не ждёт, не беспокойся.       Майрон вновь ослепительно улыбнулся. Он наклонился, взял котёнка на руки и посмотрел на короля. Их взгляды наконец встретились. «Ты не останешься здесь, — прозвучал в мыслях Майрона голос эльфа. — И я не стану говорить с тобой наедине». «В таком случае тебе придётся меня прогнать. При всех. Ибо сам я не уеду добровольно до тех пор, пока мы не объяснимся», — ответил королю взгляд Майрона.       Глаза Трандуила сверкнули гневом, а Майрон мысленно простонал от того, как красив его эльф. «Ты ничего не добьёшься, вынуждая меня оказать тебе гостеприимство. Оставайся сколько пожелаешь, но ты и близко ко мне не подойдёшь!» — вновь раздался в мыслях Майрона голос лесного короля. В нём появились металлические нотки. Вслух же Трандуил невозмутимо произнёс: — Что ж, поскольку спешка неуместна, располагайся. Гостеприимство эльфов не уступает людям. Пусть приготовят лучшие покои в западном крыле дворца.       Майрон улыбнулся: Трандуил намеренно поселял его как можно дальше от себя, ведь покои короля располагались в восточном крыле.

***

      Трандуил направлялся к любимому уединённому месту во дворце, где звон водопада заглушал все остальные звуки. Он уже дошёл до развилки и собирался повернуть, когда услышал голос эльфа-распорядителя: — Твоя наглость не имеет пределов! — В тихом голосе Тринистира звенела нескрываемая злость. — Пределов не имеет моя любовь, эльф, и твоя ревность, — послышался второй голос, спокойный, мелодичный. Трандуил задрожал: этот голос обладал над ним необъяснимой властью. — Ты ведь уже далеко не юнец, Тринистир, — продолжал говорить Майрон, — а ведёшь себя как неразумный мальчишка. Любовь к королю настолько вскружила тебе голову, что ты лишился способности мыслить здраво? — Во мне довольно здравомыслия, чтобы видеть в тебе угрозу, — ответил Тринистир. — Угрозу твоим напрасным надеждам на взаимность? — голос Майрона был мягок и спокоен. — В тебе угроза для всего живого! Ты же убийца! — шипел Тринистир. —А ты, эльф? — насмешливо проговорил Майрон. — Ты чист от крови? — Я защищался! — поспешно возразил Тринистир. — Ой ли? Сейчас ты тоже нападаешь, защищаясь, — иронизировал Майрон. — Ты — вечная угроза Средиземью! — Нет, — невозмутимо ответил Майрон. — Мои цели изменились бесповоротно. Любовь меняет всё. Так сказал Трандуил. И я согласен с ним. Эльф, кому ты врёшь? Не Средиземью видишь ты во мне угрозу, а своим притязаниям на короля. — С чего ты это взял? С чего?! — шёпот Тринистира остро резал слух.       Послышался тихий смех. Трандуил едва не застонал: голос Майрона сводил его с ума. — Тринистир, — без тени иронии вновь заговорил майа, — твоя любовь к королю очевидна. По крайней мере, для меня. Но взгляни же в глаза правде. Король тебя не любит. Будь это так, ты бы давно сиял от счастья и ночи проводил в его объятиях. Но нет! Он сам тебе сказал, что так решило его сердце. Ты слышишь? Сердце так решило! — Коварный, лживый, подлый! — вновь разрезал воздух шёпот Тринистира. — Зачем Илуватар тебя создал! Ты как дурман! Не просто красота в тебе, а морок! Ты просто морок! Ты обольстил его своими песнями, своею красотой, своими огненными волосами и таким же взглядом! И потому он выбрал не меня! — Ты в это правда веришь? — спросил Майрон. — Тринистир, ты глуп? По-твоему, влюбляются лишь в облик? Взгляни, ведь ты красив, но Трандуил тебя не возжелал. Он ценит в тебе друга, но не больше. Эльф, тебе уже несколько тысяч лет, а ты упрямее мальчишки Барда. Смири немного сердце, остуди голову и ты признаешь, что король не будет счастлив без меня. Теперь — не будет. Любовь — не просто сердечное влечение и единение тел, это стремление души к душе. — Ты рассуждаешь о душе? Ты, кто бездушен? — в шёпоте Тринистира сквозила ирония. — Упрямец, — скорее самому себе пробормотал Майрон. — Ты слышал Трандуила за столом во время пира в Дейле? Когда он говорил обо мне? Я только слушал и дивился, насколько мудр этот эльф. Не видя меня, он видел мою душу. Не зная своего врага, он знал его истинную суть. Сражаясь с ним, он уважал его. Ты полагаешь, твой король мог обмануться сердцем? Тринистир, тебе придётся принять правду. А правда в том, что я и Трандуил друг друга любим. Душою, сердцем, телом он мой, а я его. И лишь со мной он будет счастлив, а я — лишь с ним. — Телом?! — потрясённо прошептал Тринистир, и голос его прервался. — Ты слышал, эльф. Ты не соперник мне. Смирись.       До слуха Трандуила донёсся чей-то вздох, и послышался шорох ткани: кто-то из двоих направлялся в его сторону. Король поспешил свернуть в ближайшее ответвление галереи и скрыться за поворотом. Сердце неистово билось в груди, а в ушах всё звучали слова: «И лишь со мной он будет счастлив, а я — лишь с ним».       Дойдя до развилки галереи, Майрон заметил тень, скользнувшую по плитам пола в одном из ответвлений. Он закрыл глаза и втянул в себя воздух. Трандуил был здесь — майа ощутил это всем своим существом.       Лесной король держал своё обещание — всячески избегал сталкиваться с Майроном. Он проявлял необходимую вежливость, трапезничая вместе с гостем, но в полном молчании и не глядя на него. Майрон тоже не нарушал молчания, но украдкой смотрел на эльфа, любовался. Он не оставлял попыток поговорить с Трандуилом, но тот расстраивал все его планы, не заходя в ту часть дворца, где Майрон мог его встретить, а там, где это было возможно, король выставил стражу, запретив доступ всем, кроме своего слуги Виолорна и эльфа-распорядителя. Но последний после ссоры с королём не был желанным гостем в его покоях, от чего сначала приходил в уныние, а потом — в ярость. Пока Майрон искал встречи с королём, Тринистир искал встречи с Майроном. И вот нашёл — неподалёку от пути, что вёл к любимому водопаду Трандуила.

***

      Раванель, главный менестрель при дворе Трандуила, догнал идущего из кузниц Майрона и, отвесив поклон, заговорил: — Господин Голвэн, я так надеялся поговорить с тобой! Я так наслышан о твоих талантах музыканта. Хотел тебя просить о нескольких советах для меня. Но ты всё время пропадаешь в кузнях и учишь там своим секретам кузнецов и ювелиров. Потом другие эльфы от тебя не отстают. Уж пятый день я дожидаюсь, когда настанет мой черёд.       Майрон остановился, развернулся к менестрелю, и Раванель едва не уткнулся лютней ему в грудь. Волосы Майрона были заплетены в косу, а сам он был одет в штаны и светлую свободную рубаху. От работы в жаркой кузне шнуровка на груди распустилась и обнажила влажную от пота кожу. Эльф поспешил поднять глаза и окончательно растерялся, столкнувшись с насмешливым взглядом. — Итак, чего ты хочешь, Раванель? — ласково спросил Майрон и улыбнулся, чем окончательно смутил менестреля. — Эльфы, что были в Дейле с королём и слышали твою игру, хвалить тебя не уставали. Сказали, ты кривился всякий раз, когда играли менестрели короля, не нашего, а Барда. Сказали, что твоей игре и пению нет равных. И стало страшно мне увидеть на твоём лице неодобрение.       Раванель закончил свою поэтическую тираду глубоким вздохом. — Тебе не стоит волноваться, Раванель, — мягко сказал Майрон. — Ведь менестрелям Барда далеко до менестрелей Трандуила. При своём тонком вкусе лесной король не стал бы держать в музыкантах того, кто быть им не пригоден. Однако твоя скромность мне по нраву.       Раванель просиял и улыбнулся: — Благодарю! У нашего владыки Трандуила не только тонкий вкус, но и прекрасный голос. Когда бы он запел, я устыдился бы своих способностей.       Майрон удивился, он не знал, что Трандуил ещё и хорошо поёт. Он огляделся и, увидев подходящий выступ в толще стены, присел на него. — Подай мне инструмент, — произнёс он, протягивая руку.       Раванель с готовностью отдал лютню Майрону. Тот тронул струны, и залы чертогов Трандуила наполнили звуки чарующей мелодии, эхом разносясь в самые дальние его уголки. Пальцы майа быстро скользили вдоль струн, заставляя лютню стонать и плакать, смеяться и петь. Майрон играл ту самую мелодию, что исполнял для Трандуила по просьбе Барда. Закончив играть, он вернул лютню восхищённому Раванелю со словами: — Это хороший инструмент, звучание прекрасное. — Я и не знал, что моя лютня может так звучать, — пробормотал менестрель и добавил с мольбой: — Ах, Голвэн! Если бы я мог играть хоть вполовину так, как ты!

***

      Майрон услышал тихий стук в дверь своих покоев и удивился, увидев на пороге Виолорна. Всегда невозмутимое, серьёзное лицо слуги лесного короля сейчас выражало волнение. — Возможно, я пожалею о своём поступке, Голвэн, — говорил эльф, — но сердце мне подсказывает, что я прав. — Виолорн на мгновение прервался, словно собираясь с духом, и продолжил: — Я помню, в Дейле я заметил перемены в Трандуиле. Я так давно служу ему, что знаю каждый его жест, движение бровей и губ. Я научился читать малейшее желание владыки. И я заметил…       Он замолчал, не решаясь продолжать. — Говори, Виолорн. Что ты заметил в короле? — мягко спросил Майрон. — Я заметил… что он влюблён, — тихо произнёс эльф и устремил свой взгляд в глаза Майрона. — Я видел Трандуила разным за всё то время, что служу ему, и научился различать, когда он счастлив. И знаю, как он выглядит, когда страдает. И… он страдает, Голвэн. — Виолорн глубоко вздохнул и добавил: — Из-за тебя. Три месяца я наблюдаю, как он тает. Так было, когда… он лишился своей королевы. Он так же таял от тоски. И это было тёмное время для всего народа. У нас есть поговорка: «Лесной король печален — молчат деревья, птицы не поют, цветы не пахнут».       Майрон молча слушал, эльф продолжал: — И вот приехал ты. И мой король стал есть. До этого он лишь слегка притрагивался к пище.       Воцарилась тишина. Майрон рассматривал стоящего перед ним эльфа, будто видя впервые. Красивый, с каштановыми волосами и серыми глазами, Виолорн был проницателен и предан Трандуилу. Предан без условий, восхищён без тени лести, любящ без притязаний. Майа поймал себя на мысли, что ему нравится этот эльф. — Ты любишь его, Голвэн, — вновь заговорил тот. — Я это чувствую. Не знаю, как, но знаю, что ты не обидишь моего короля. И знаю, что он страдает без тебя. Мне неведомо, отчего он избегает говорить с тобой, но это нужно вам обоим. Я знаю, что порою Трандуил упрям. Он будет избегать того, в чем так нуждается. И потому… я готов рискнуть и отвести тебя к нему, минуя стражу.       Майрон был изумлён. Этот скромный, благородный эльф был готов рискнуть своим положением ради того, чтобы Майрон мог объясниться с королём. В этот миг высокомерный майа взглянул на эльфов по-иному. Благородство, что раньше вызывало лишь усмешку, сейчас возвысило эльфийский род в его глазах. — Благодарю, — проговорил Майрон. — Я не забуду этого. Веди меня.

***

      Ключ бесшумно повернулся в скважине. Так же бесшумно отворилась маленькая неприметная дверца, и, отогнув край гобелена, Майрон оказался в хорошо знакомой комнате — опочивальне Трандуила. «Не думал я о том, что здесь есть дверь», — подумал он. Воспоминания захлестнули волной, и Майрону стало трудно дышать. Никогда и никто не волновал его так, как Трандуил. Упрямый лесной король, его любимый эльф сейчас сидел в кресле в смежной с опочивальней комнате. — Поверить не могу, что тебе удалось убедить Виолорна привести тебя ко мне.       Трандуил догадался, кого только что пропустила в опочивальню потайная дверь. Те, кто был допущен в его покои, в ней не нуждались. Трандуил отставил на столик бокал с остатками вина, и тут же на пол к его ногам опустился Майрон. Его золотистые глаза оказались так близко, и в них было столько любви, что Трандуил едва не застонал. Майрон обнял его ноги, опустил голову ему на колени. Трандуил вздрогнул и застыл. — Сколько времени тебе нужно, мой король? — глухо пробормотал Майрон, и Трандуил сквозь ткань одежд почувствовал тепло его дыхания. — Сколько времени тебе нужно, чтобы принять свою любовь? Чтобы принять мою? Я буду ждать. Вдали, если прогонишь. И рядом, если разрешишь.       Голос Майрона для Трандуила звучал сладкой печальной мелодией, от которой сердце билось тяжело и гулко. Рука сама потянулась погладить медные кудри. От прикосновения Майрон судорожно вздохнул и ещё крепче сжал ноги Трандуила. Так они сидели какое-то время в полном молчании, словно в полусне.       Наконец Трандуил нарушил тишину: — Почему?       Майрон поднял голову и вопросительно взглянул на эльфа. Глядя в глаза, тот повторил: — Почему? Ради чего ты пролил столько крови?       Что мог ответить Майрон? Всё, что он делал, вдруг лишилось смысла. Ведь он уже и сам не знал, чего добивался, пока не встретил Трандуила. Жизнь разделилась надвое. — Мой эльф, уже не знаю, — прошептал Майрон. — Я не могу это исправить. Прости меня. Прости. — Не знаешь?! — Тон Трандуила словно острым лезвием полоснул по сердцу.       Эльф оттолкнул Майрона и резко встал. Прошёлся по комнате и остановился, повернувшись спиной. — Ты спрашивал меня о времени. Сколько мне нужно времени, чтобы принять новость, что ты мой злейший враг? Что я стонал от наслаждения в объятиях врага? Что я… влюбился в того, кто…       Трандуил замолчал. — Я понимаю, — горько усмехнулся Майрон. — Рассуждать о Сауроне, называть его способным, сильным, умным, прекрасным и великим было куда уж легче, его не зная. И что же? Действительность тебя разочаровала? Я не прекрасен, не умён? Ты сам себе противоречишь!       Трандуил резко развернулся и пронзил Майрона полным негодования взглядом. — Ты понимаешь? Сомневаюсь! — воскликнул он. — Я полюбил видение, мечту! Да, ты прекрасен и умён, ты совершенен. И Он такой же, без сомнений. Но с Ним я бы не стал творить любовь! Я не могу! Твои две ипостаси я не могу соединить в одну. Как я хочу утратить память! Забыть тебя и никогда не знать!       Трандуил отвернулся.       Майрон подошёл к нему и, обхватив его, прижал к себе и зашептал возле его уха: — Забыть меня? Забыть, как ты кричал в моих объятиях? Забыть, как я стонал в твоих?       Эльф начал вырываться, но Майрон был куда сильнее и продолжал удерживать его, неистово шепча: — Нет, Трандуил! Забыть такое — святотатство! Мне Эру подарил твою любовь! Я это понял. Когда и ты поймёшь, что наш отец не отказался от меня?! Я всё ещё любим и, есть надежда, буду счастлив. Отец простил меня! Илуватар простил! А ты не можешь?!       Трандуил вывернулся из объятий, задев краем платья бокал. Тот перевернулся и со звоном упал на пол. Майрон схватил короля за руки и, рванув к себе, впился в его рот поцелуем — отчаянным и жадным. Эльф приглушённо вскрикнул, будто губы Майрона обожгли его.       В то же самое мгновение хлопнула дверь. Майрон отпустил короля, и тот, тяжело дыша, отпрянул в сторону. — Не смей его касаться! — прорычал Тринистир.       Он выхватил клинок из ножен и бросился к Майрону, но Трандуил преградил ему путь. Смертельно побледнев, Тринистир уронил клинок и со стоном закрыл лицо руками. — Я прошу тебя, уходи, — прошептал через плечо Майрону Трандуил. — Уезжай. Я тебя прошу!       Не сказав ни слова, Майрон вышел. Он решил исполнить просьбу короля, но несколько иначе.