Тихий "Омут" и его голубые черти

— Шеф… — пробормотал я, торопливо стряхивая со своей талии чужие ладони. Чонгук даже не посмотрел на Хосока, обессиленно опустивший руки по швам и склонивший к груди голову, он был похож на шкодливого котёнка. — Привет, Куки, — оранжевый улыбнулся, привычно, мягко, по-домашнему. — Как спалось? Ты покушал? Давно ты тут? — Всё в порядке, — отозвался тот негромко. — Это хорошо. Я рад. ТэТэ, — перевёл взгляд на меня. — Пойдём поговорим. Я послушно вышел за ним из бара и поплёлся следом через дорогу в то маленькое помещение с игровыми автоматами, где не так давно он пытался убедить меня не трогать Печеньку. — Шеф, это ничего не значило, — начал я, едва тот закрыл дверь, пропустив меня первым внутрь. — Ты ведь сам говорил, просто поцелуй… Ничего страшного. Ерунда ведь. И это не я его поцеловал… Правда. Он сам. Просто… — ТэТэ, — прервал он меня. — Разве ты должен передо мной оправдываться? — Что? — я растерялся. — Мы ведь не встречаемся, верно? Ты сам так говорил. После этих слов внутри словно что-то оборвалось и ухнуло вниз. Да, я сам так говорил. Но отчего-то сейчас это слышать абсолютно не хотелось. — Но шеф… — Ты мне ничего не должен. — Не говори так. — Почему? — он опирался спиной о закрытую дверь и выглядел настолько серьёзным, что хотелось подойти и собственноручно, ухватив за щёки, растянуть его губы в улыбке. — Разве наши отношения что-то значили? Разве это были вообще отношения? Ты ведь не гей. Или что-то изменилось? Каждое его новое слово будто ударяло по вискам и дребезжало эхом в голове. Я не знал, что сказать. Просто смотрел в пол и молчал. Я всего лишь хотел, чтобы всё осталось как прежде. Мне не нужны были эти серьёзные разговоры и выяснения отношений. Я просто хотел, чтобы оранжевый продолжал оставаться рядом. Ведь мне было комфортно с ним. Сердце не билось учащённо и не перехватывало дыхание, мне просто было хорошо и спокойно. Когда комфортно друг с другом, это ведь идеальные отношения, чего ещё надо? — Будешь продолжать молчать? — Ты… — я сглотнул и несмело взглянул на него, — сейчас хочешь бросить меня? — Нет, — его тон был непривычно холодным. — Как я могу тебя бросить, если мы даже не встречались? — Если я скажу… что я… гей, — еле выдавил из себя, — ты останешься со мной? — Вчера я ходил на прослушивание, — признался вместо ответа, отведя взгляд в сторону. — В ту крупную компанию, что тут неподалёку. Я прошёл. — И ты… говоришь это только сейчас? — я был слишком изумлён таким поворотом. — Говоришь так спокойно и безрадостно? Разве мы не должны были это отметить? Разве мы не настолько близки, чтобы ты сразу же поделился такой радостью? — Сегодня я снова там был и подписал контракт, — опять проигнорировал мои слова. — Как раз к дебюту готовится мужская группа, я буду последним кого к ней добавят, — опустив голову, он чуть заметно улыбнулся. — Я дебютирую совсем скоро. — Это же круто! Я ведь говорил… Говорил, что все те мелкие компании — не твой уровень! — Надеюсь, ничего не сорвётся и всё пройдёт гладко. Теперь я буду всё свободное время проводить за тренировками и репетициями. У меня не останется времени больше ни на что. — Ну да, тебе теперь не до меня, — я грустно усмехнулся. — И так как я теперь трейни… почти айдол… Мне по контракту нельзя заводить отношения. — Ясно, — я кивнул. Мне действительно было всё ясно. Ясно и совсем чуточку обидно. Ведь я явно не тот, ради кого стоит рисковать своим будущим, бегая на тайные свидания. Я не стою этого. Для подобного мне стоило родиться чёртовым Мином. — Может… будешь встречаться с Куки? — предложил Хосок не особо уверенно. — Сам же говорил, что нельзя, — буркнул мрачно. — Похоже, мой Куки уже вырос. И так как я буду теперь занят, его будет некому опекать. — Вырос же. Так зачем опекать? Не противоречь сам себе, — я фыркнул, закатив глаза к потолку. — Ему всё ещё нужны тепло и забота. — Они всем нужны. Мне вот, если что, тоже. — Так тебе нравится Куки или нет? — Шеф! — взглянул на него рассерженно. — Ну как ты можешь? После того, как сам меня целовал, как можешь теперь мне предлагать кого-то другого? Я настолько неважен для тебя? — Просто не хочу, чтобы ты грустил без меня, — он улыбнулся, и от его улыбки мне стало чуточку спокойнее. — Захочу и буду грустить, — заявил упрямо. Хосок не спеша подошёл ко мне и, приобняв, быстро чмокнул в висок, после чего привычно-приободряюще похлопал по заднице. — Ну чего надулся? Не кисни! Просто получай удовольствие от жизни. Вместе с Куки, — игриво подмигнул. — Не хочу. — Ну тогда можешь забирать Юнги, — рассмеялся. — А этот мне нафиг сдался? — я закатил глаза. — Опробуешь его в постели, а потом мне расскажешь. — Шеф! — Ну, а что? Мне интересно, — он снова рассмеялся. — Ладно, пошли работать. Рабочий день выдался суматошным. Как-никак воскресенье, людям дома не сидится настолько, что даже нашему бару досталось довольно приличное количество посетителей. Всё было чудно, пока часы не пробили полночь (я прям Золушка, ага) и не встал вопрос о том, где же мне ночевать. Утром я был твёрдо настроен не возвращаться в квартиру Чима и собирался проситься на ночлег к Хосоку. Но после нашего разговора это было уже как-то слишком неловко. Оставаться в «Омуте» с Юнги — тоже не вариант. А домой возвращаться всё ещё абсолютно не хотелось. — Идёшь? — поинтересовался у меня Куки после того как оранжевый, закрыв Юнги в баре, распрощался с нами. — Я, пожалуй, на улице переночую. — Да брось, — он ухватил меня за руку, крепко сжав мою ладонь в своей, и потянул за собой. Сердце непривычно быстро застучало о рёбра. Видимо, меня слишком пугала вероятность того, что тот снова начнёт приставать. — Отпусти. Я не пойду с тобой невесть куда. — Не невесть куда, а в квартиру Чимина. Обещаю, что никаких посягательств на твоё царское тело с моей стороны не будет. — Звучит не очень убедительно. — На крови мне предлагаешь поклясться? — Было бы неплохо, — я усмехнулся. — Да ну тебя. Он вёл меня за собой, а я просто послушно следовал за ним. Вроде бы нужно было продолжать возмущаться и как следует воспротивиться, но почему-то не хотелось. Как тогда, когда он почти невесомо держал меня за талию, а я ничего не предпринимал. Мы шагнули в тёмный коридор квартиры, как тут же щёлкнул свет и пискляво-ехидный голос поинтересовался: — Тэхёни, детка, ты какого чёрта тут? Чимин, несмотря на разукрашенное синяками лицо и гипс на правой руке, выглядел вполне довольным жизнью. — Он тут переночует ещё разок, — к нему шагнул Чонгук и едва заметно сунул в карман его спортивных шорт смятую купюру. — Ладно, — кивнул Чим мне. — Чувствуй себя как дома, — и, насвистывая под нос какую-то мелодию, направился к себе в спальню. — Эй, ты заплатил ему? — я недовольно пихнул Чонгука в плечо. — А ты думал, он так согласится? — Я бы мог попытаться его уговорить, — насупился. — Тебе жалко моих денег? Мне вот — нет. — Не хочу быть перед тобой в долгу. — Да не заморачивайся ты, — отмахнулся. — Хочу молока, — направился на кухню. — А ты будешь что-нибудь? Я проигнорировал его вопрос, направившись в спальню вслед за Чимином. — Чим, солнышко, — заулыбался я, присаживаясь на край кровати, где тот полулежал, пялясь в телефон. — Чего тебе? — Как ты себя чувствуешь? — Паршиво. — Правда? А по тебе не скажешь. — Исчезни. — Как головка? Кружится, наверно? — Не строй из себя заботливую мамочку, — поморщился. — Или свали. Или переходи уже к делу. — Это ведь я тебя нашёл. Я позвал Юнги. Ты должен быть мне благодарен. Ты ведь благодарен? — Ну и? — Можешь мне за такой героизм и подвиг продлить срок сдачи долга хотя бы на полмесяца? — взглянул на него с такой мольбой, словно просил, как минимум, приютить сотню бездомных котят. — Нет, — отрезал, даже не оторвав взгляда от телефона. — Знаешь, Юнги сказал, что ты ему очень нравишься… — соврал я, и глазом не моргнув. — Это ведь тоже частично моя заслуга. Может всё же… — Нет. — Ну почему-у-у? — заныл я. — Потому что ты мне больше ничего не должен. — Как так? — я недоумённо захлопал ресницами и перестал мять в руках край его футболки. — Ты… за всё это… прощаешь мне долг? Правда? — Ты меня за святого тут принимаешь, что ли? Я альтруизмом не грешу, — закатил глаза и откинул телефон в сторону на подушку. — Чонгук отдал долг за тебя, — криво усмехнулся и показал пальцами «V» у своей щеки. — В двойном размере. — Что?! — я аж подскочил с кровати. — Как ты мог взять его деньги?! — А мне как будто есть дело, чьи они. Главное, что вернулись ко мне. Да к тому же в два раза больше, я в плюсе. Как тут отказываться? — Зачем ты вообще ему про долг сказал?! — Чего кипятишься-то? Радуйся. Теперь у тебя нет необходимости со мной пересекаться. Может, как раз живее будешь. — Зачем ты сказал ему про долг?! — повторил я. — Он просто выспрашивал, что нас связывает. Я должен был отмалчиваться? Это была великая тайна? Ну прости, что не унёс её с собой в могилу. — Ащ! Придурок! — Ща гипсом по зубам отхватишь, — процедил Чимин угрожающе, а я, вовремя спохватившись, поспешил покинуть комнату. — Какого хрена?! — толкнул я в грудь Чонгука, который направлялся по коридору из ванной. — Какого хрена ты суёшь нос не в свои дела?! — Ты о чём? — он растерянно лупал глазёнками, а мне хотелось украсить их фингалами. — О чём я? — переспросил. — О чём?! Много вариантов, что ли?! — Да что случилось? — Долг. Мой долг, — отчеканил я. — Зачем ты влез?! Зачем отдал его?! — Почему ты злишься? Я просто хотел помочь. Я думал… ты обрадуешься. — Ну да, теперь вместо Чимина я должен тебе. Да ещё в двойном размере. Я просто счастлив. — Да ничего ты мне не должен, не нужно мне возвращать эти деньги. Всё нормально. — Не нормально. Ты мне не муж, чтоб у нас был общий семейный бюджет, — я фыркнул. — Был бы рад им быть… — Идиот. — Просто… — Я верну тебе их. Но только ту сумму, которую был должен Чимину. — Не нужно, правда. Забудь ты о них. — Всё, скройся, — я раздражённо прикрыл глаза и махнул на него рукой. — И с Чимином не спать! — сердито крикнул ему в спину, когда тот уже направился в чиминову спальню. — Почему это? — обернулся ко мне. Я сконфуженно замер на секунду, ибо сам не понял, чего это у меня вдруг вырвалось. — Ой, да делай, что хочешь, — буркнул негромко и направился к своему дивану. Спалось плохо. Печенька всё же остался в спальне Чима и это меня знатно напрягало. Мне хотелось забрать его оттуда и уложить с собой рядом на диване (на котором, кстати, свободного места не было абсолютно, но не суть), чтобы он был под моим присмотром. Не знаю зачем. Но просто хотелось. Несколько раз я даже прошёл по коридору, прислушиваясь, не происходит ли там чего за дверью. Но там было тихо. А уже под утро, когда босые ноги зашлёпали в направлении туалета, я тут же подорвался, несмотря на то, что наконец задремал. — Как спалось? — поинтересовался я у Куки, которого я поджидал у самой двери туалета. Он вздрогнул и шарахнулся назад, обратно в туалет. — Т-ты чего тут? — Так как спалось? — Нормально. Выглядишь… пугающе, — он, протянув руку, легонько пригладил торчащие волосы на моей голове. — Плохо спал? У тебя лицо… — Чимин не приставал? — перебил его. — С чего бы ему? — Ну мало ли… Всяк бывает. — Всё в порядке. Чимин спит. Беспокойно, но спит. — Чудно. — У тебя самого всё хорошо? — Да, всё зашибись. — Ладно. Тогда я… пойду спать, — кивнул в сторону спальни. — Время ещё есть. И ты поспи. Я сдержанно кивнул, проводил его взглядом до двери спальни и вернулся на диван. Утром голова просто трещала. И да, утро у меня каким-то непостижимым образом наступило в одиннадцать, когда примерного школьника Куки уже давно не было в стенах сей скромной квартиры. Чуток попереругивавшись с Чимином, я направился в «Омут». А по пути туда очень удачненько повстречал шагающего в том же направлении Чонгука. — Печенька! — радостно окликнул его я. — Вот так встреча! — Ну да, сто лет, сто зим… — хмыкнул тот в ответ, но остановился, дожидаясь меня. — Чего так рано? Из школы попёрли? — А ты, похоже, вообще решил держаться подальше от подобных заведений, да? — Есть такое. — Скучно было, я отпросился, сославшись на срочные семейные дела. — Гений учёбы превратился в лжеца? — Есть такое, — вторил мне, улыбнувшись. — Пошли зайдём ко мне домой. Тут рядом. — Зачем? — У меня ведь кепка твоя осталась. Непорядок. Я должен вернуть. Пошли, — я взял его за руку. — Не нужно, — затряс руку, безуспешно пытаясь высвободить ладонь. — Мне не срочно, потом принесёшь. — Нет. Сейчас. — Ты же не хотел домой возвращаться… — Там сейчас никого нет. Заберём кепку и всё. А то ж я спать спокойно не могу. Ты же знаешь, не люблю я быть должником. Едва шагнув в квартиру, я торжественно и звучно провозгласил: — Мама, я дома! Чонгук тут же дёрнулся в обратном направлении, но я затащил его в квартиру и запер дверь, всё ещё продолжая крепко держать его ладонь. — Ким Тэхён! Ах ты мелкий засранец! — мама объявилась не с пустыми руками, а с поваренной книгой, начав ею меня нещадно (зато вполне заслужено) лупить, пока не заметила гостя, усиленно прячущегося за моим плечом. — Это ещё кто? — Прости, что я заставил тебя поволноваться, — я сложился в поклоне. — Теперь я буду ночевать дома. Обещаю. А это, — я подпихнул до ужаса смущённого Печеньку вперёд. — Это Чонгук, — и высоко вскинув подбородок и готовясь к новым ударам, твёрдо заявил: — Мой парень. Я хотел вас познакомить. Мама не выглядела рассерженной, скорее немного поражённой и растерянной, словно она до последнего надеялась и верила, что тогда, целующимся с парнем, она видела вовсе не меня, что это была ошибка. — Ах ты негодник… — только негромко пробормотала она в ответ, а после снова ударила по заднице книгой. — Прости… что твой сын такой, — я виновато опустил голову, но уже спустя секунду, взглянув на Куки, растянул губы в широкой улыбке. — Чонгук тебе понравится! Правда! Вы обязательно поладите! Он просто душка! И о-о-очень умный! Лучший в своей школе! Представляешь? А ещё он богатенький. Ну разве он не идеальная партия? Разве не такого счастья ты хотела для своего сына? — заискивающе поиграл бровями. Мама в ответ неодобрительно покачала головой. — Позор на всю семью, — тяжело вздохнув, она направилась обратно на кухню. — Ну, вот тут я и обитаю, — продемонстрировал я Чонгуку свои скромные хоромы. — Вот здесь у меня алтарь — куча манги, а вот тут… — Тэхён, послушай… — перебил он мою чудную экскурсию. — То, что ты сейчас сказал… это правда? — Что именно? Про алтарь? Ну… может немного преувеличил, совсем чутка. А так чистая правда. — Нет, раньше. То, что ты сказал о нас своей маме. Ты это всерьёз? — Чонгук выглядел взволнованным, он то поднимал на меня взгляд, то опять опускал, при этом нервно подёргивая мочку уха. — А тебя что-то не устраивает? Не нравится такой расклад, можешь бросить меня сейчас. И наши отношения будут длинною в пять минут. Круто. Ну так что? Бросаешь? — Я тебя совсем не понимаю. — Я тебя тоже, — повёл плечом. — Зато взаимность. — Значит… правда встречаемся? — Ну да, — легко согласился я, хотя на деле в этот момент нервничал не меньше. — Значит… я могу тебя поцеловать? — перестав мучать своё ухо, сделал шаг ко мне. — Раз уж передумал бросать, то можешь. Но только в щёчку, — когда лицо Куки уже было совсем близко, обломал я его, повернув голову в бок и ткнув пальцем себе в щеку. — Почему это? — капризно надул губы. — Не будем торопиться в наших отношениях. — Почему это? — повторил эхом. — Потому что я так сказал. — Но ведь мы уже и так целовались. — Забудь всё, что было. Так ты целуешь, нет? Он послушно ткнулся губами мне в щёку. — Вот, возвращаю, — нацепил я ему на голову чёрную кепку, взятую со стопки манги. — В тот день ты сказал, что если мы вдруг встретимся вновь, ты угостишь меня чем-нибудь вкусным, — напомнил он, довольно улыбаясь. — Давай поедим вместе. Ты платишь.