Она больше не пела

      Ариша видела его и раньше. В кафе в центре, куда ее притащила тогдашняя подружка, в парке. Она тогда случайно присоединилась к компании, только потому, что Ленка гуляла с ними, а вот Он… Он был душой этой компании. Он основал ее. Он был тем, к кому тянулась вся эта толпа подростков, он был их солнцем. Солнцем с невероятными черными кудрями, достававшими едва ли до плечей, Солнцем ростом метр девяносто или около того, Солнцем с невероятно тонкими запястьями и кучей фенек на них, Солнцем, пишущим депрессивными стихи, Солнцем с россыпью родинок, которая, она думала, уходила вниз, под его вечный черный свитер. Она смотрела на него. Все смотрели на него, и она тоже не смогла устоять перед этим искушением.       Их представила Ленка, что-то вроде:       — Знакомься, это Ари, моя подруга, — и плевать, что никто и никогда не звал ее Ари, что Ленка сказала так только потому, что Ариша — это слишком банально. Она могла видеть только этот его оценивающий взгляд, который прошелся по ней, заставляя ее уши покраснеть.       — Ари… — словно смакуя буквы, перекатывая их на языке, сказал он тогда, — красиво, мне нравится, — больше никто и никогда не называл ее Аришей. Даже маме она не позволяла такой роскоши.       Она обняла его в тот день, как и всех, и впервые стушевалась при этом. Чтобы просто обнять его за шею, ей пришлось привстать на цыпочки и практически повиснуть на нем. И если бы не его руки, уверенно обнимающие ее за талию, она бы решила, что ему это не нравится.       Потом, когда из кафе они переместились к кому-то в квартиру, она впервые осталась. Впервые не пошла домой, воспользовавшись маминым разрешением «Развлекаться».       Квартира, в которую они дружно завалились, была, кажется, и предназначена для таких мероприятий. Везде стояли бутылки, валялись пачки из-под сигарет. Он обнимал свою девушку, прекрасную нимфу с синими волосами, прижимая ее к стене и вылизывая шею, Ленка куда-то испарилась, и Ариша почувствовала себя как-то неуютно. Желая скоротать время, она тихо прошла в комнату и, взяв гитару, стоявшую в углу, начала ее настраивать, а затем наигрывать мелодию. И запела.       Вся туса будто затихла, перебравшись в комнату. Пару минут назад никто ее даже не замечал, а теперь все смотрели только на нее, но она, пробежав по всем глазами, увидела только один взгляд. Взгляд зеленых глаз с вкраплениями коричневого по краям. Он смотрел на нее из дальнего угла, немного удивленно, как и все, и ей нравилось видеть на его лице что-то кроме постоянного насмешливого выражения.       В тот день она играла как никогда, закрыв глаза, отдаваясь мелодии, сливаясь с ней. Кончики ее пальцев подрагивали, побаливая от прикосновения к струнам, но голос ее оставался стройным. Ни на одном конкурсе, ни перед кем она еще не пела так сосредоточенно, как перед Ним.       Позже, уже после импровизированного представления, когда все как-то разом обратили на нее внимание, Он выцепил ее из толпы, бросив короткое:       — Мне понравилось, — и от этих простых слов ее уши снова покраснели. Он отвел ее немного сторону, достав из кармана небольшой пакетик, выцепив оттуда крошечную картонку. Кажется, их называли марками, хотя раньше она видела их только на картинках в гугле, — будешь? Для тебя бесплатно, — она коротко кивнула, забив на все статьи о вреде наркотиков, которые когда-либо читала, и тут же залилась краской, когда он пальцами открыл ей рот и положил картонку под язык, — держишь пол часа под языком. Будет жечь, это нормально. Только не глотай. Потом пережевываешь и глотаешь, — сказал он, сам положив себе в рот такую же. И улыбнулся. Такой искренней, настоящей улыбкой. Она сама подошла к нему, села рядом и откинулась на спинку дивана, чувствуя, как кислота начинает сочиться из картонки, смешиваясь со слюной.       Через пол часа язык полностью онемел, казалось, будто он занимает весь рот, перекрывая доступ кислороду. И когда Он сказал «теперь можно прожевать», ее тело почти не слушалось, поэтому далось ей это с трудом. Люди уже как-то то отдалялись, то приближались, она метнулась было пойти найти Ленку, но он усадил ее обратно на диван и засмеялся, обняв и немного приблизив к себе.       — Подожди, — нехотя сопротивлялась Ариша, — что твоя девушка подумает?       — Не парься, у нас с ней свободные отношения. Вон она, с твоей подругой сосется, — Ариша хотела было удивиться, но тут Его губы накрыли ее, и ей стало не до Ленки, не до девушки его, не до кого. Язык все еще немел, поцелуй выходил каким-то ленивым, но ее это не волновало. Ничто не волновало. Она сама тогда отстранилась от него и сама же притянула обратно. Остаток вечера она помнила плохо.       С того дня она не приближалась к нему почти пол года, видела только мельком, не решаясь подойти. Она сильно изменилась с тех пор. Научилась пить, начала курить траву, жить этими тусовками. Все реже она появлялась дома, все чаще просыпалась в незнакомых местах. Иногда она видела Его, и тогда она сразу спешила спрятаться куда-то в другую комнату. Она была не готова. Она шла к чему-то, к какой-то цели, придуманной ей же. Она подстриглась, сбросила десять килограмм, и теперь напоминала анорексичку, стала носить платья, потому что Его девушка была в платье в тот день. Проколола хрящи. Она втянулась в это, стала своей, многие стали боготворить ее так же, как она боготворила Его. Но ей было плевать.