Она больше не пела

      Перед глазами мелькает огонек. Размытые красноватые блики. В звенящей тишине щелчок зажигалки кажется просто охуенно громким, и я морщусь. Подношу сигарету к губам. Руки все в каких-то непонятных ранках. А, точно. Тот раз с Ари. При мысли о ней затягиваюсь.       Тянусь к ножке стула и беру рядом стоящую бутылку с чем-то отвратительно-приторным. Пересиливаю себя и глотаю. Кажется, бейлис. Или что это, хуй знает. Я будто не могу сфокусироваться, не могу смотреть на кровать, и смотрю вроде туда, но на самом деле на свою руку. Черный лак на ногтях почти слез. Мама назвала бы пидором. И была бы права.       Любовь всей моей жизни стоит на разъехавшихся коленях. Они красные, а кое-где даже синеватые. Фокус наводится, и я вижу даже, как ворсинки покрывала трутся об ее кожу. Делаю еще глоток и отряхиваю пепел.       С нее стягивают платье два каких-то плохо знакомых мне пацана. Снова одела эти тупые детские трусики с котятами на жопе. Блять. Член заинтересованно дергается. Хочется прикоснуться к нему, но я лишь делаю очередную затяжку.       Блондинчик засовывает два пальца ей в рот, и она инстинктивно начинает их посасывать, пока рыжий выкручивает ей соски.       — Зацени, этой сучке нравится. — О да, ты прав, этой сучке нравится и не такое. Хмыкаю.       Блондинчик подозрительно косится на меня, и я киваю головой. Да делай что хочешь. Был бы в настроении, сам бы тебя трахнул, но чет не хочется.       Руки рыжего сползают с ее груди, оглаживая плоский живот, он провидит пальцами по выпирающим тазовым косточкам и засовывает руку ей в трусики, другой отвешивая смачный шлепок по правой ягодице. Ари снова стонет. Выражение лица у нее просто пиздец какое обдолбанное, рот растягивается в совершенно глупой улыбке.       Я тушу сигарету о стол, делаю еще пару глотков этой отвратительной жидкости. Вот же гадость. Рыжий ставит Ари в коленно-локтевую и начинает пальцами таранить ее пизду. Она сама тянется руками к ширинке блондинчика. Ее пальцы путаются, и я вспоминаю ее слова про гитару. Мстишь, значит? Специально захотела, чтобы я смотрел? Хотя хуй там, просто под марками тебе в голову всегда приходят тупые идеи. Блядь.       Любовь всей моей жизни достает член из штанов блондина и сразу же накрывает губами головку. Второй вытаскивает пальцы и торопливо вводит свой ей в пизду. Я закуриваю вторую. Все равно страшно хочется курить. Ариша мычит с членом во рту.       — Отшлепай ее, давай. Эта блядь же тащится от боли. — Блять. Снова затяжка. Хочется вставить в рот сразу две сигареты.       Рыжий начинает ритмично трахать мою любовь, периодически шлепая ее, пока блондин долбит ее в рот, Они входят вместе, и при каждом толчке ее сиськи трясутся. Ловлю себя на мысли, что не прочь бы увидеть это снова. Черт-черт-черт. Рыжик, видимо, понимает, что долго не выдержит, и склоняется над ней, начинает мять ее грудь.       У блондина закатываются глаза. Да, сосет она хорошо. Снова ухмыляюсь, затягивая сигарету до фильтра.       — Ну давай, сучка, кончай. Давай, бля. — шипит ей рыжий, схватив за волосы.       Блондин не выдерживает и белесые капли падают Ари на лицо, в рот, на губы. Она, как послушная сучка, сглатывает, и громко стонет, содрогаясь в оргазме, когда Блондин особенно сильно сжимает ее правую грудь. Представляю, что он сейчас чувствует. При оргазме она всегда так сладко сжимается, что выдержать невозможно. Он кончает прямо в нее и сразу же выходит, отпуская ее бедра. При отсутствии поддержки она разъезжается на четвереньках, будто олененок на льду. Было бы вполне милое сравнение, если бы из ее влагалища не вытекала сперма. Делаю глоток.       — Слышь… — подходит ко мне рыжий, встревожено заглядывая в глаза. Он изначально скептически отнесся к этой затее, — ты как? — Хочется ржать. Я беру его за ворот толстовки, и пока он не успевает опомниться, засовываю язык ему в рот, опуская его руку на свою ширинку.       Глаза рыжего смешно округляются, и он испуганно отшатывается от меня. Надо же, натурал, ха.       — Конченные… — шепчет паренек, пока его друг посмеивается в углу, — какие вы оба, блять, конченные!       Прохожу мимо него и переворачиваю свое уже потерявшее сознание чудо на спину. Надо еще отвезти ее домой, а то потеряется ведь сама.