Один раз, когда Корво отравили... +55

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Thief, Dishonored (кроссовер)

Основные персонажи:
Антон Соколов, Билли Лёрк, Дауд, Каллиста Карноу, Корво Аттано, Пьеро Джоплин, Тревор Пендлтон, Чужой
Пэйринг:
Корво Аттано, Аутсайдер, Дауд, Билли Лерк, Каллиста Карноу, Лидия, Тревор Пендлтон и его братцы, Пьеро, Соколов, мимоходом адмирал Хэвлок и Эмили
Рейтинг:
G
Жанры:
Ангст, Юмор, Стёб, Пропущенная сцена
Предупреждения:
OOC, Смена пола (gender switch)
Размер:
планируется Драббл, написано 20 страниц, 8 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Herr_Tatzelwurm
Описание:
Тысяча и один способ отравить Корво. Серия драбблов.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Внезапно выяснилось, что не все корвы еще как следует отравлены.

...потому что Билли Лёрк ревнует

21 июля 2016, 15:53
      Билли Лерк шагала по пустым залам Торговой палаты Радшора мимо старых архивных стеллажей и зарешеченных окон. Шаги Билли едва слышно отдавались в тишине огромного брошенного здания, иногда провоцировали тихий бумажный шорох, когда она наступала на старые истоптанные счета и папки скоросшивателей, разбросанные по полу. За окнами начинало светлеть, был пятый час утра и Билли совершала обход, пока остальные ассассины спали. Сегодня была ее очередь.
      Голос Дауда она услышала еще до того, как оказалась рядом с его «апартаментами». Он звучал глухо и неразборчиво, но был легко узнаваем, иногда можно было разобрать отдельные слова. Билли подошла ближе и прислушалась. Пальцы автоматически легли на прохладное стекло, вправленное в створку высоких дверей, но Билли быстро отодвинулась и посмотрела вверх и в сторону. Быть замеченной и отвлечь мастера от беседы ей не хотелось, с кем бы он ни говорил в это неурочное время, зато узнать, о чем идет речь — очень. Дауд хозяйской рукой отхватил под свой кабинет и спальню большой двухъярусный зал, где занимал один несчастный угол, поскольку был неприхотлив, по природе аскетичен и устраиваться с размахом не умел, даже когда хотел. В зал вело несколько высоких застекленных дверей, и в одной из них в верхней створке было вынуто стекло, разбитое когда-то. Еще до того, верно, как ассассины обжили и обустроили под себя залы Торговой палаты, спешно оставленной чванливыми финансистами, сбежавшими от чумы. Осколки вынули, а застеклить пустую створку так и не дошли руки, там была дыра вполне достаточного размера, чтобы протиснуться какому-нибудь скользкому типу, если, конечно, у него хватит ловкости забраться на такую высоту без шума. Билли перенеслась и застыла в проеме, балансируя на тонкой раме и скрючившись в три погибели. Дверь могла бы предательски скрипнуть под ее весом, но Билли всегда своевременно смазывала петли.
      Отсюда было лучше и слышно, и видно. Дауд в зале был один и записывал свою речь на аудиограф. Он склонен был вести дневники и Билли знала об этом давно. Временами она их почитывала, искренне надеясь, что Дауд этого не замечает. Ей не хотелось подслушивать сейчас, в его присутствии — запись была довольно личного характера, куда проще было бы прослушать ее позже, когда никого не будет рядом, — но часть слов она все равно уже услышала. Какой смысл уходить теперь? Билли осталась и навострила уши.
      Дауд говорил об императрице — о последнем заказе, который оказался сложнее, чем ему думалось, о лорде-защитнике, который оказался там, где его меньше всего ждали, и о том, как что-то перевернулось у него, Дауда, внутри.

Дауд говорил: один аристократ хочет избавиться от другого и не испачкать перчаток, мы убиваем и получаем свои деньги, а затем приходит кто-нибудь еще и заказывает того первого, мы убиваем и его тоже и снова получаем свои деньги. Аристократов не становится меньше и нравы их не становятся лучше, сколько их не режь, и это к лучшему. Кто сказал, что заказ убрать императрицу должен отличаться чем-то от этой рутины? Но он отличался.

Дауд говорил еще: лорд-защитник был там, никто этого не ожидал, он должен был прибыть в Дануолл двумя днями позже. Я видел его глаза, когда его тащили прочь — глаза мертвеца. Лорд-защитник родом с Серконоса, как и я. Когда я увидел его, я вспомнил того юношу, которым приехал в Дануолл много лет назад. Так ли я собирался прожить свою жизнь здесь? Я убил императрицу и отдал ее дочь заговорщикам. Кто мог знать, что мне придется переживать это еще, снова и снова — во снах? Говорят, Корво сбежал из Колдриджа, кто-то помог ему в этом, и я знаю, куда он отправится теперь. Нужно ждать и готовиться, теперь никто не избавит меня от него...

Этого было, пожалуй, чересчур много для Билли Лерк. Она мягко спрыгнула на пол и отправилась дальше по коридору, разминая затекшие ноги. Мастер не верит в то, что китобои смогут отстоять свое убежище от какого-то лордишки, пусть даже и защитника. Мастер на них не рассчитывает и готовится защищаться сам. Но этот проклятый Аттано будет прикончен еще до того, как приблизится к мастеру! Она, Билли Лерк, позаботится от этом, что бы там Дауд себе ни думал.
      Дауд, впрочем, готовился к грядущему пришествию Корво Аттано весьма странно. Пока Билли Лерк усиленно тренировала свое мастерство убийцы и гоняла всех, до кого могла дотянуться, так что утомленные ассассины начали прятаться от нее по углам, Дауд потягивал белое серконосское вино у себя в «апартаментах» и читал донесения и сводки с таким увлечением, с каким юные аристократки читают дамские романы. Когда стало известно о таинственной смерти верховного смотрителя Кемпбелла, которого будто бы отравил в собственном кабинете во время приватной беседы Карноу, капитан городской стражи (от чего этот прямолинейный и недальновидный вояка яростно открещивался), Дауд затребовал себе ведро копченых крысиных хвостиков. Якобы наблюдать за дальнейшим развертыванием событий без ведра хрустящих копченых крысиных хвостиков будет решительно не так интересно и они нужны ему для полноты ощущений. Когда пришли новости о погроме в борделе «Золотая кошка», Дауд извлек из своего личного сундука бутылку бережно хранимого серконосского вина, подумал и присовокупил к нему тихо поющую руну. Все это он сложил в небольшой деревянный ящик посимпатичнее, затем своей рукой написал короткую записку и сложил туда вместе с остальным, а сам ящик водрузил на самое видное место в своем зале. Так он и стоял там открытым, никуда не перемещаясь. В записке значилось:

«Корво! Если ты читаешь это, то ты, вероятно, меня не застал. Отдыхай, угощайся вином, чувствуй себя как дома. Не уходи, не повидавшись со мной! Я скоро вернусь... или нескоро, это как получится.
P.S. Эта руна — мой подарок тебе.
P.P.S. Ребята не виноваты, они действовали по моему приказу. Постарайся никого не убить.»


Билли Лерк была крайне озадачена этой запиской, до такой степени, что даже рискнула подойти со своей озадаченностью к Дауду. Будто бы по делу заведенный разговор о Корво Аттано быстро свернул в странное русло.
      — Его глаза, — мечтательно сказал Дауд, забывшись, — страстные глаза убийцы... Как он меня ненавидит! У нас на Серконосе никакая любовь невозможна без убийства и песни. Интересно знать, какой у него голос, когда он поет... Я мог бы сыграть ему на гитаре фламенко!
      Тут Дауд очнулся, а Билли Лерк стремительно ретировалась. Она неуверенно чувствовала себя в водах страсти, ей куда проще было говорить о текущих делах и тонкостях управления бандой, о приемах боя и всем таком. Иногда, под лирическое настроение, она могла немного поговорить о своем трущобном детстве, но «любовь невозможна без убийства и песни»... Это было слишком. Билли Лерк чувствовала смущение и ярость, — то, что она не умела говорить о чувствах, не означало, что их у нее не было. Невысказанные, они кипели, пожалуй, еще сильней.
      Когда стало известно о готовящемся приеме в поместье Бойлов, Билли, пришедшая с отчетом, застала Дауда у створки окна — тот в отражении пытался разглядеть себя. Был выбрит! И поправлял бордовый шейный платок, который выглядел на его загорелой грубой коже неожиданно привлекательно. Билли непроизвольно облизнулась.
      — Мастер? — спросила она хрипловато, кашлянула и сказала снова. — Мастер, вы куда-то собираетесь?
      Дауд промычал что-то неопределенное, срывая платок с шеи, затем сказал.
      — Бойлы. Рассчитываю быть на их приеме. Надо прилично выглядеть, чтобы сойти там за своего.
      — Могу я спросить, зачем? — сказала Билли, предчувствуя неладное.
      Дауд некоторое время молчал. Было видно, что он раздумывает, указать ли Билли ее место или не нагнетать конфликт и дать ответ, и как его лучше сформулировать.
      — Там проще всего будет решить некоторые мои — и наши, — проблемы, — сказал он наконец, — и я собираюсь это сделать.
      — Корво Аттано? — спросила Билли неприязненно. — Вы об этом? Он будет там?
      — Не занимай этим голову, Билли, — сказал Дауд. — Я сам с ним разберусь.
      — Как скажете, — сказала Билли с хорошо (она на это надеялась) скрытой досадой.
      Сам разберется он, как же... Да кто ему даст разобраться самому! Гитарку, интересно, с собой прихватит? Билли представила Дауда поющим серенаду под балконом особняка леди Бойл, и лорда Аттано томно взирающим на него сверху, сложив чистенькие аристократические ручки на мраморный парапет. Никакой мерзкий лорд не отнимет у нее, Билли, ее Дауда! Вечно все лучшее достается этим недорезанным дворяшкам, но только не в этот раз, нет!
      Оказавшись в одиночестве в общей спальне ассассинов, днем пустой, Билли вытащила из старой конторки лист бумаги, перо и принялась быстро писать, временами оглядываясь, не видно ли кого рядом.

«Дорогие заговорщики!
Мне известно о некоторых планах вашего союзника лорда А. касательно вас самих и будущего империи. Вы наверняка отдаете себе отчет в том, что его союз с вами — вынужденный. Это безусловно так и есть. Лояльность лорда А. к вам — видимость, он избавится от вас, как только обстоятельства станут располагать к тому, и я могу уверить вас, что это произойдет скоро. Завтрашняя операция на приеме леди Б. приближает вас к развязке. Как видите, я в курсе ваших планов, надеюсь, это убедит вас довериться тому, что здесь написано. Позаботьтесь о том, чтобы избавиться от лорда А. раньше, чем он почувствует, что руки его развязаны. Особенно хорош в этом деле яд, подлитый в вино во время дружеской попойки, верьте моему опыту.
С пожеланиями счастливого будущего,
доброжелатель.»

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.