Альфи, зомби и семейство

– Вы не смотрите, что наша мисс Элис такая важная, это на первый взгляд только. Она даже пыль в кабинете мне не разрешает вытирать, сама всё делает! – Да ну, Мэри, быть такого не может! Она ведь дочка лэрда, у них такой замок... и вдруг пыль! Шла вторая неделя пребывания Нелли в Лондоне – сейчас они с Мэри, засучив рукава, чистили на кухне картошку к ужину. Нелли была ужасно разочарована своей должностью и каждый вечер, раздеваясь ко сну, внимательно осматривала и ощупывала руки – не растут ли мышцы, как у Мэри и прочих лондонских служанок, которых ей приходилось встречать на улицах (впрочем, она каждый раз с гордостью отмечала про себя, что до Мэри всем прочим в этом отношении далеко). Мисс Элис обращалась с ней всё так же вежливо, но холодно, и это отчего-то ужасно её сердило – вспоминались их детские игры и всё славное семейство мисс Элис, и казалось очень странным, как у таких милых, обходительных родителей могла уродиться такая бессердечная дочь. Неужели и Джим с Джо стали такими же? Нелли имела некоторое, весьма смутное представление о Французской революции, и с каждым днём чувствовала всё большую солидарность с санкюлотами. От того же, чтобы в ответ на очередное поручение запеть «Марсельезу», её удерживали только два обстоятельства. Во-первых, мисс Элис выделила ей очень неплохую комнатку, которую было бы жаль потерять (а уж вернуться домой с позором как было бы стыдно!). Во-вторых, Нелли не знала французского, никогда не слышала «Марсельезу» и уж точно не знала её наизусть. Но было и ещё кое-что... иногда ей казалось, что в поведении мисс Элис есть что-то неестественное, напускное, и хотелось дать ей шанс... особенно после таких странных замечаний Мэри. Буквально на следующее утро вопрос с пылью подняла уже сама мисс Элис. Она собиралась куда-то уходить, и попросила Нелли протереть пыль... именно в кабинете, в святая святых, в кабинете, пыли которого никогда не касалась рука, или, вернее, тряпка простолюдинки! Ещё двадцать четыре часа назад такое задание Нелли показалось бы очередным унижением гордого звания компаньонки, теперь же она смотрела на него, как на возвышенную миссию отважной разведчицы, и тряпка её развевалась подобно знамени – Нелли чувствовала себя почти что Орлеанской девой (вернее, чувствовала бы, если бы знала, кто это такая). Слова Мэри сильно подействовали на её воображение. Тут особого ума не надо, чтобы заметить, что в доме (или даже с самой мисс Элис) творится что-то подозрительное – на то, чтобы не подпускать к пыли (причём только в одной комнате) горничную, должна найтись веская причина! Ни одна благородная леди не станет вытирать пыль просто ради собственного удовольствия. Нелли вошла в кабинет, прикрыв за собой дверь, подошла к письменному столу. Её внимание сразу же привлекла фотография в серебряной рамке: на ней были изображены мистер Макфарлейн (которого на самом деле в третьем лице полагалось называть «достопочтенный Альфонс Макфарлейн, лэрд Лох-Гостли», но такое сочетание казалось ему уж больно несуразным – и, по правде сказать, все были согласны с ним в этом отношении), теперь уже покойная леди Эйлин (которая соглашалась называться «миссис Макфарлейн» исключительно ради мужа) и их дети – Элис, Джим и Джо (судя по их возрасту, снимку было лет десять). Фотография была на удивление искусно раскрашена анилиновыми красками, и все пятеро получились совсем как живые – это даже слегка навевало жуть, тем более, что в последний раз она видела всю семью в полном составе при самых печальных обстоятельствах – на похоронах леди Эйлин. Героями другой фотографии оказались строгая старушка и улыбчивый старичок: то была французская бабушка мисс Элис со своим вторым мужем (Нелли помнила, как когда-то вся семья Макфарлейнов уезжала каждое лето к ним погостить – но всегда не больше, чем на три недели). А вот персонаж с небольшого фото в овальной рамке был ей совсем незнаком: это был некий джентльмен, на вид весьма элегантный и при этом мужественный (в общем, усатый), с правильными чертами лица; взор его был устремлён куда-то вдаль. Нелли в простоте душевной начала перебирать в уме всех родственников своих господ, как вдруг её осенило: это же наверняка никакой не родственник, а тайный возлюбленный мисс Элис! С чего бы ей выходить замуж, раз у неё на столе в рамочке обитает такой красавец?! Нелли, не в силах удержаться от смеха (это был смех облегчения – значит, всё не так плохо с этой непробиваемой на вид мисс Элис!) плюхнулась в кресло хозяйки. Только тут она заметила, что сам стол был покрыт толстенным слоем пыли (вытирает барышня пыль, как же!), а по нему пальцем выведена надпись: «Не вытирай меня!» – и рядом улыбающееся личико, какие обычно рисуют дети. Это уж было совсем загадочно. Быть может, это только стол вытирать нельзя (хотя с чего бы?) и можно попробовать что-то другое... Нелли осмотрела каждую поверхность в кабинете с тщательностью сыщика – и везде повторялось то же самое! «Может, это Мэри решила подшутить надо мною?» – подумала она. Но, бросив взгляд на зеркало, почему-то передвинутое в дальний угол, она растерялась окончательно. Нелли прекрасно помнила, каким чистым это зеркало было всего неделю назад, а сейчас оно выглядело так, словно его извлекли из самых глубоких подвалов или с самых высоких чердаков замка Лох-Гостли! Но надпись на зеркале была другой. Там было написано: «Догадайся» – и уже без улыбочки. «Ну, это ведь проще простого», – подумала Нелли, снова немножко рассердившись, – «именно зеркало-то и надо вытереть. Но зачем же было специально его пачкать? Похоже, кто-то хочет поиграть со мной – что ж, поиграем, только если мне за это не влетит!» И она решительно провела тряпкой по стеклу, да так сильно, что ей показалось, будто бы стекло аж промялось под таким напором. Или не показалось? Рука ушла в зеркало, ставшее мягким, как желе, сперва по локоть, потом по плечо – с той стороны кто-то схватил Нелли за руку и тянул к себе. Это заняло считанные мгновения, Нелли даже не успела испугаться, но в глазах потемнело. Очнулась Нелли в том же самом кабинете, но только спиной к зеркалу. За запястье руки, по-прежнему сжимавшей тряпку, её держала мисс Элис. Очень странно одетая, очень странно причёсанная мисс Элис, в очках и какая-то... счастливая? – Добро пожаловать по эту сторону зеркала, дорогая Нелли! Как прошёл полёт? Вот теперь Нелли испугалась по-настоящему. Революционное знамя выскользнуло из её ослабевших пальцев. Мисс Элис поймала тряпку на лету. Нелли молчала. А за окном промелькнула совсем уж невообразимая крылатая машина.