От любви до ненависти одна ложь

Я буду счастливой — я твёрдо решила! Как-будто бы я никуда не спешила. Что было, то было, что будет — то будет, Пусть где-то прибавится, где-то убудет. Я буду счастливой! Я буду! Я буду… Живу не спеша, в ожидании чуда.

Летний ветер прошел в комнату из открытого окна, по дороге потрогав своими душистыми пальцами листья маленькой розы на подоконнике. Роза тут же ответила на прикосновения: её листья задвигались, как на прощание ветру, который продолжил свой путь. Солнце заглядывало в комнату и терпеливо просило разрешения войти, и тут, наконец ветер убрал с дороги светлую шторку, пропуская яркие лучи в комнату. Комната была небольшой: двухместная кровать прямо у большого окна, письменный стол, шкаф и книжная полочка. Стены были светло-голубого цвета, а дверь и подоконники были покрашены в белый. Молодая девушка лежала в позе эмбриона на кровати. Пряди черных волос лежали спокойно на её светлом, фарфоровом лице. Веки с пышными ресницами не закрывали темные глаза азиатки от слишком ярких лучей, хотя это и заставляло девушку немного жмуриться. Рядом с ней лежал ребенок. Маленький человек, которого она никогда не видела. Человек, которого она представляла каждую ночь в своих снах. Ну почти, иногда её сны были заняты другим человеком, который находился от неё слишком далеко. Рука девушки аккуратно приблизилась к спящему чуду: черные, как вороньи перья, волосы, маленький нос, дрожащие маленькие руки, немного красненькая кожа. Завернутая в маленький комок, в мягкую ткань. Черноволосая нежно прикоснулась к голове малышки: мягкая. Щеки тоже мягкие. Как же мала была она: её пальцы были как маленькие ягодки, лицо меньше ладони взрослого человека. И вот она спала, с закрытыми глазами, беззащитная, слабая. А ведь появилась она на свет всего лишь две недели назад, и тоже месяц раньше предполагаемого срока. Все ждали, что она умрёт, но вот она — живая и здоровая. Тихонько похрапывает, дергается во сне.

Flashback

 — Маргари, мы с Микасой в город, дети играют на площадке. Если проголодаются, там есть фрукты в шкафу и вчерашний грибной суп. Мы скоро будем! — сказала Моника и закрыла за собой дверь, услышав «Хорошо, госпожа» в ответ. В руках у неё была большая корзина, укрытая белым платком. — Ну что Микаса, в дорогу? Девушка, которая стояла рассматривала тюльпаны у крыльца, тут же повернулась к женщине и кивнула. Её чёрные волосы были убраны назад, в красивую косу. Она легонько улыбнулась Монике и схватила светлую корзину с земли. — Хорошо выглядишь, дорогая — улыбнулась Моника и прошла к воротам — Тебе очень идет городская одежда. — Спасибо… — Микаса засмущалась. На ней была простая белая юбка до земли, белая воздушная рубашка с корсетным декольте и черные балетки. На плечах у неё лежал большой красный платок, закрывающий сильные плечи девушки. По дороге женщины разговаривали о том, как же сильно подорожали ткани для юбок и косметика. О том, что люди совсем обнаглели, ибо не пропускают в толпе беременную девушку или простого старика. О погоде, о птицах на крышах и о том, сколько же стоит жить в этом округе. О морали военной полиций Микаса тоже напомнила, но Моника решила этот разговор не продолжать. Ведь жили же без проблем, а от военной полиций их всегда было много. Мало ли кто-нибудь услышит и расскажет полиции что услышал. — Нужно зайти в аптеку, а то у Тимми бессонница. — сказала вдруг Моника, когда они шли по широкой улице в центре города. В пару метрах от них стоял светлый двухэтажный дом, а над дверью висела табличка с красным плюсом. — Да, хорошо. — ответила на автомате Микаса, но тут же остановилась и закрыла рот рукой, — Простите, но можно я не пойду…? — Почему? — удивленно спросила Моника, которая уже направилась к двери дома. Но увидев испуганное лицо девушки, женщина моментально вспомнила причину. — Конечно, тебе не обязательно заходить. Я и сама справлюсь здесь, но не могла бы ты сходить купить яблок? Деньги лежат в корзине. — Конечно, спасибо большое. — ответила Микаса и пошла быстрыми шагами подальше от этого дома. Уж слишком много воспоминаний у неё с этим местом. В центре города находился большой базар, где продавалось всё, от мяса до свежеиспеченных булочек. После возращения стены Мария, продовольствие росло, и народ жил не плохо. Взрослые ходили на работу, дети игрались в парках, верующие ходили в храм. Еды вновь хватало, и всё было достаточно хорошо. Микаса дошла до лавки с фруктами и начала рассматривать яблоки на годность. Красные, большие, мягкие, зеленые, твердые, маленькие, желтые, сочные… — какие же хочет Моника? Продавец, пожилой мужчина, стоял в пару метрах от девушки и ждал. Увидев, что Микаса глубоко задумалась над выбором, мужчина дал ей большое, сочное яблоко красного цвета. «Это самый лучший сорт, солнышко», улыбаясь во все 32 зуба, сказал он, когда девушка удивленно посмотрела на фрукт в своей руке. Микаса пожала плечами и кивнула. — Килограмм пожалуйста. Продавец тут же начал собирать красные фрукты в мешочек, и назвав цену, положил мешок на стол. Микаса без каких-либо лишних эмоций начала доставать деньги, но тут она почувствовала дикую боль в области живота и уронив корзину, сжалась на месте. В голове загудело, голоса людей будто смешались в шум города, но Аккерман быстро взяла себя в руки. «Это всего лишь маленькие схватки» подумала она и подняла корзину. — Простите, сейчас. — сказала сквозь зубы девушка, увидев на лице продавца испуганное удивление. — Ничего страшного, мы ведь никуда не торопимся, правда? — улыбнулся старичок доброжелательно, в ожидании денег, не отворачивая взгляда с девушки, которая уже рылась в корзине. — Держите, надеюсь я правильно посчитала… — сказала Микаса тихим голосом, чувствуя, как схватки усиливаются. Ноги дрожали из-за новой волны боли, которая накрыла девушку как холодная вода. Боль усилилась и Микаса почувствовала, как по ногам течет пот. — Да, всё правильно. Спасибо за покуп… — начал продавец, но, увидев, как девушка свалилась на коленки, схватился за голову — Ч-что такое?! Микаса сжалась в комок. Схватки жгли низ её живота, мешая нормально дышать или думать. Взволнованные голоса людей вокруг заставляли её жмуриться от непонимания: что им нужно? Почему они так сильно кричат? — Врача! Позовите врача! Позовите врача, кто-нибудь! Кажется у неё отошли воды! «Воды значит, а я думала просто пот… Глупая…» пронеслось в голове Аккерман. — Не нужно врача. — Микаса услышала знакомый голос, похожий на давно забытый голос её матери. — Я отведу её в больницу. Девушка почувствовала, как мягкие женские руки вцепились в её скомканное от боли тело, и подняли её на ноги, крепко придерживая за талию. — Микаса, нам пора. Держись за меня. И не забывай дышать. — сказала Моника. —Давай дорогая, ты же не слабая. Микаса не была слабой. Она была очень сильной, сильнее многих, но сейчас она чувствовала такую боль первый раз в жизни. Девушку охватил дикий страх, что что-то пойдет не так, умрет ребенок или же она сама от потери крови. И больше всех её пугало то, что роды начались месяц до предполагаемого срока. Ноги дрожали и непонимание сей ситуации смутило её голову. Моника крикнула что-то мимо проезжающему продавцу, и тот, остановив повозку, спрыгнул с неё и крепкими движениями поднял Микасу на руки, после положив её на что-то мягкое. Девушка слышала, как шуршит сено под ее спиной, как люди кричали вокруг, как тяжело дышала Моника. Женщина придерживала голову Аккерман, аккуратно вытирая пот с её лица и говорила успокаивающие слова. Лошади двинулись с места, и Микаса, прихватив руками живот, закрыла глаза. Рожать было чертовски больно, но благодаря поддержке Моники, Маргари и Элизабет, всё прошло хорошо. Правда крови было столько, что Маргари даже несколько раз упала в обморок — и слава богу, что Микаса привыкла видеть эту багровую жидкость. Упади она в обморок, было бы намного хуже.

Конец Flashback

Микаса улыбнулась, вспоминая этот день. Именно в этой комнате родился самый красивый ребенок за всю историю. На душе было спокойно. Единственное, что немного тревожило черноволосую, это то, что капрала на родах не было. Она всегда думала, что он будет рядом, будет держать её за руку, успокаивать… Первым подержит малышку на руках. Улыбнется маленькой красавице, поцелует в лоб, успокоит… «Ага, замечталась. Он бы не притронулся к кровавой малышке ни за какие деньги. И на родах бы не присутствовал, зачем ему такое видеть. Чистоплюй фигов…» пронеслось в голове у Микасы и от этих мыслей ей стало смешно. — Вот придурок же твой папа, да малышка? — Микаса аккуратно чмокнула спящую в лоб. — Ты мое сокровище. Никому не отдам. Даже папе твоему не дам тебя, пусть сидит в своем замке. Микаса улыбалась, но её сердце грустило. Душа спокойна, но сердце тосковало по одному человеку. Девушка сто раз пожалела о том, что в порывах ненависти ушла от него. Он, наверное, ждет не дождется её возвращения… «С другой стороны, он сам даже не попытался меня найти. Жана отправил, а самому поехать было, видимо, лень. Козлина.» съязвила в своих мыслях Аккерман. «Да если бы я не отправила письмо в замок, он бы наверное и не вспомнил обо мне. Ну ничего, я вернусь и всё ему напомню. Да так напомню, что он своё имя забудет.»