От любви до ненависти одна ложь

Последний день лета, 31 августа. Раннее утро, время 6:00, на площадке стоят люди. И не просто люди, а молодые солдаты. Ровные ряды, прямые спины, одна рука у сердца, вторая за спиной. Перед ними стоят 10 таких же подростков. Десять сильнейших ребят, у которых есть возможность пойти в королевские ряды, а не потеть за стенами, сражаясь с титанами. Единственное, что их может переубедить, это речь командора Разведывательного отряда Ирвина Смита. Блондин уже стоял на некой сцене, и внимательно смотрел на совсем еще «зелененьких» солдат. Он молчал, словно пытаясь найти хоть какие-нибудь убедительные слова о легионе, но по лицам кадетов можно было прочитать негативное отношение и страх. Молчание командора нервировало всех, даже капрала, который стоял с правой стороны Ирвина. Леви стоял и упираясь спиной об столб, внимательно наблюдал за Эриком, который ползал и играл с шишками в его ногах. Ханжи тем временем стояла с левой стороны Ирвина, и, скрестив руки у груди, тряслась от волнения. Все ждали, когда же наконец заговорит командор. Пиксис и Найл стояли неподалеку, так же скрестив руки у груди. — Кхм… — начал вдруг Смит, — Выпускники! Вы уже слышали, что может вам предложить Военная полиция и Гарнизон! Спокойную жизнь и защиту внутри стен. Если вы вступите в их ряды, вам никогда не придется видеть титанов или смерть, которую они приносят… Вам не придется сражаться за свою жизнь каждый день и терять друзей и родных. Вы будете жить внутри Шины и на вашем столе каждый день будет еда и питье. Я не могу предложить вам ничего из этого. Если вы вступите в Легион Разведки, вы, скорее всего, умрёте на первой же вылазке за стену. Среди кадетов пошли громкие вздохи испуга. Десять сильнейших смотрели вниз, ибо каждый из них знал, как они хотят жить. Спокойно, без смертей. Они считали, что Ирвину всё равно, умрут они или нет. Смит казался им бесчувственным человеком, который думал только о своем статусе в обществе: главное чтобы его держали за героя. — Я не собираюсь вас умолять вступить к нам. Однако, если вы вступите, от ваших жизней будет толк. Вы будете сражаться смело за человечество, за ваших семей, родителей и друзей. И ни одна смерть не будет забыта, ни один смелый поступок не уйдет в прошлое, а будет храниться в нашем сознании. В легионе вы станете сильнее и спасете многих. Вы молоды, вы сильны — человечество нуждается в вас. Мы нуждаемся в вас. — Ирвинский кулак жестко ударился об широкую грудь мужчины. — Те, кто с нами, останьтесь. А все остальные свободны. Народ стоял молча под утренним солнцем. Кадеты смотрели внимательно на сцену, на которой стояли теперь все командиры всех отрядов и военных групп. Больше всех внимания, конечно же, получал один маленький «командир», который упорно направился к своему отцу. Эрик вцепился в ногу Ирвина, и тот, улыбнувшись, поднял его на руки. В толпе послышались умилительные вздохи, когда ребенок начал показывать отцу коричневую шишку. — Это у нас что, лошадка? Да? — сказал Ирвин и улыбнувшись сыну, чмокнул его в лоб. На площадке остались семеро из десяти сильнейших, и больше половины остальных кадетов. Кто-то плакал от страха, кто-то абсолютно спокойно смотрел вперед и ждал указаний, кто-то думал о том, правильное ли решение он принял. — Свободны! А вы, идите за мной. Добро пожаловать в Разведывательный отряд! Услышав эти слова, Леви развернулся и отправился прямо в конюшню. Он получил от Ирвина разрешение отправиться в город, чтобы купить мыло и новые тряпки (и чай, если останется время), а потом вернуться в замок. Конечно же, он думал над таким вариантом, что как только он приедет в город, он начнет искать там Микасу с ребенком, однако Ирвину это вряд ли понравилось бы. Ведь распределение кадетов по отрядам еще никто не отменял, и командору требовалась помощь. Капральский элитный отряд соберется лишь со временем, а вот отряд Наблюдения Майка и Исследовательский отряд Ханжи должны организовать сегодня. Да и замок был в плачевном состоянии — а убираться кто будет? Конечно же Ривай. Черный, абсолютно чистый и ухоженный конь поднял голову, узнав знакомого человека по запаху, и поприветствовал своего хозяина пыхтением. Капрал похлопал доброжелательно лошадь по шее и, спрыгнув на неё, направился в город.

***

— У малышки закончились пеленки. Я схожу в магазин за ними и вернусь, хорошо? Вам что-нибудь принести? Соль? Сахар? — Микаса надела на плечи красный платок и открыла дверь на улицу. — Спасибо, дорогая, ничего не нужно. Я сама позже в город пойду, Тимми опять свои штаны испортил… И в чём же он пойдет в храм в воскресенье? А доченька спит? — спросила Моника и на секунду перестала зашивать дырку в штанах Тимми. — Спит. Я быстро. Микаса вышла во двор и теплый ветер подул ей тут же в лицо. Лето словно прощалось, давая своё тепло в свой последний день. Природа начала краситься в разные цвета, от ярко-красного, до темно-оранжевого — зелеными оставалась, пока что, трава и несколько цветов. Время было около 10 утра и город бурлил жизнью. Центр был полон людей, а на базаре было невозможно пройти. Народ закупался яблоками и ягодами на зиму, теплую одежду доставали на продажу, ибо гляди и зима придет. Микаса направилась в сторону магазина, но не успела она и до двери дойти, как сзади неё послышались чьи-то голоса: — И что делает капрал Леви в городе в такую рань? — мужчины около булочного разговаривали своими хриплыми от табака голосами. — Да наверное по каким-то поручениям, черт его знает. Или может за налогами прискакал. — Глупый ты, Ноа. Такие большие шишки, как этот, за налогами не ходят. — Ну, а мало ли, может у них уже никого не осталось, съели всех. Кровь в жилах Аккерман закипела, как вода в чайнике. Её тело задрожало от волнения, а мысли наполнились лишь одним: он пришёл за ней. Девушка начала оглядываться вокруг, как паранойя: а вдруг он здесь? Где-то близко? И что он скажет? Наругает? Пройдет мимо и ничего не скажет? «Боже, что со мной такое, почему я так волнуюсь? Это же всего лишь Леви. И не факт, что он действительно здесь — возможно это просто глупый слух» начала думать Микаса и её ноги сами понесли девушку во внутрь магазина.

***

Леви материл на данный момент всё, что видел: масса людей, дороги заполнены людьми, не пройти ни вперед, ни назад, не говоря уже о левом и правом. — Господи… И как Микаса может жить среди этих придурков? — пробурчал под нос капрал и придержал нервного коня на месте. Лай собак, крики продавцов и дети вокруг очень нервировали не только животное, но и человека. — Но-но, тпру, стой. Эти свиньи ещё не решили, будут ли поворачивать или нет. Наконец дорогу дали, и капрал проехал спокойно до магазина. «Припарковав» лошадь, капрал зашел в здание. Хоть воздух немного почище… Так-так, мыло и тряпки. И чай. думал капрал и пошел искать своё.

***

Микаса собрала пеленки в корзину и направилась к продавцу. Её мысли летали где-то в абсолютно другом месте, может на улице в поисках капрала, может быть где-то рядом с малышкой. А вдруг она уже проснулась и плачет голодная? Девушка взяла еще несколько килограмм яблок и ягод, ибо Моника обещала сделать из них вкусное варенье на зиму. Девушка уже полностью привыкла к семье Тимми — мальчик стал для неё младшим братом, а его мама её матерью. С ними ей было хорошо, спокойно… Правда мысли о капрале не давали ей по вечерам спокойно уснуть. Скучал ли он? Или забыл? Продавец назвал цену и Микаса расплатилась. «Дорого, но оно того стоит» подумала Аккерман и собрав всё в корзину, резкими движениями (торопилась же) развернулась к двери.

Бум!

Корзина упала из рук девушки, баночки покатились, пачка с пелёнками упали на грязный пол. Микаса и не поняла во что врезалась, но тут же начала поднимать свои покупки обратно. Черные волосы закрыли лицо, и девушка даже не заметила, что тот, в кого она врезалась, присел помогать ей. Кажется, это был мужчина, ибо этот усталый вздох не был похож на женский. Да и женщина бы носила платье, и вряд ли села бы помогать. — Извините. — сказала Микаса сквозь зубы и выдернула пеленку из рук мужчины. Прикосновение. Мягкие, но одновременно очень крепкие, немного холодные руки. Белая, почти бледная кожа. Вены, и маленький шрам около большого пальца. Микаса замерла. Только у одного человека она видела такие руки. И этот человек сейчас перед ней. Азиатка почувствовала, как по спине прошлись мурашки и тело вспотело от волнения. Ей хотелось, но она не смела поднять на него свои глаза.

«Не может быть…»

пронеслось в голове девушки и руки сильнее сжали грязные пеленки. — Не может быть… — сказал мужчина, от чего Микаса вздрогнула. Хриплый, грубоватый голос. Это был он. И он нашел её. — Твою мать… Аккерман… Микаса подняла на него свои глаза. Мужчина аж вздрогнул, увидев эти серые глаза. В них появилась искра, которую он пытался зажечь всем чем мог. На Микасу удивленно смотрели голубые глаза. В них можно было открыто прочитать дикое удивление, радость, ненависть и еще раз удивление. — Ты.— начал мужчина, но Микаса не стала слушать. Схватив корзину, девушка рванула к выходу, как стрела, но мужчина тут же вскочил и побежал за ней, — Черт! Не смей убегать! Но Микаса не слышала. Она бежала так быстро, как могла, толкая людей в стороны, и перепрыгивая через преграды в виде коробок и бочек. Она убегала, как газель от гепарда, на прямых ногах. Её тело дрожало от некого страха и волнения, мысли метались со скоростью. Она слышала, как бежит капрал за ней, а ведь он быстрее. Но она знает этот город лучше чем он. Нужно лишь повернуть куда-нибудь, и запутать его. Это, конечно, будет сложно, но попытаться стоит. Леви бежал молниеносно за девушкой. Его лицо было таким хмурым, что люди сами давали ему дорогу, уступая уже несколько метров до его приближения. «Какого хрена она убегает?!» спросил у себя капрал и ускорился, «От меня не убежишь! Вот сучка!» Микаса решила испытать удачу и повернула на другую улицу, затем еще на другую и, вновь пробежав прямо несколько кварталов, повернула на маленькую улочку. Упираясь спиной об стенку, девушка решила немного отдохнуть и успокоить дыхание, ибо капрала не было видно. Она с открытым ртом жадно глотала воздух, держась за тревожное сердце. — Ну что, набегалась? — Микаса открыла глаза и увидела перед собой родного человека, от которого по телу бегали мурашки, — Ещё раз будешь так гонять старого человека с больными ногами, по ушам дам. Капрал даже не запыхался. Он стоял напротив Микасы и, упираясь спиной так же об стенку, скрестил руки на груди. Аккерман посмотрела ему прямо в глаза: такие же, как и были, красивые как лёд. Девушка ничего не успела сказать, как Леви вдруг приблизился к ней, и резким движением прижал её к стене. Его дыхание было абсолютно спокойным, как будто он и не бегал, но глаза выдавали всю дикость данной ситуаций. Они смотрели прямо в душу Аккерман очень строго, но нежно. Капрал аккуратно вздохнул запах любимой девушки и, постояв так немного, врезал со всей дури в стенку за её спиной. — Чёрт, как же мне тебя не хватало… — пробурчал Леви и поднял вновь глаза на Аккерман, у которой по спине прошлись очередные мурашки, заставляя девушку сделать несколько шагов в сторону.

Birdy — Strange Birds

 — Не убегай от меня… — руки капрала аккуратно легли на талию девушки и притянули ближе к себе. Теперь Микаса вздохнула запах мужчины впервые за три месяца. Её руки сами поднялись от его груди до его шеи и волос. Как только она прикоснулась к шее Ривая, тот резко прижал её тело к себе, как будто в последний раз. Уткнувшись носом в её волосы и шею, капрал тяжело вздохнул: — Я больше никогда тебя никуда не отпущу. Только посмей мне еще раз уйти вот так, я тебя к кровати прикую. Микаса лишь промолчала. Улыбка не сходила с её лица. Вот он: живой, и здоровенький, такой же строгий, и грубый, но такой любимый. Как же она мечтала о этих сильных руках на своей талии, о этом сердцебиении и тепле, по этому живому телу. Вот он, и он её больше никуда не отпустит. Вот он, рядом с ней, в её объятьях. И он никуда не денется.