От любви до ненависти одна ложь

— Тебя убьют Энни! Почему ты не можешь это понять?! Они не наши друзья! Они — наши враги! Эрудианцы! — Никогда не думал, что ты действительно предашь свой народ, Леонхард. Жалкое зрелище. — Бертольд, нам стоит её убить. У неё слишком много информаций. — Энни, ты ведь не серьёзно. Пожалуйста, остановись, я не хочу причинять тебе вред. Фразы в голове блондинки заставляли её чувствовать себя отвратительно. Неужели она действительно их предаст? Ради кого? Ради кучки жалких людей, которые всегда относились к ней, как к монстру и заперли её в клетке? Ради Эрена? Он мёртв. Зачем ей возвращаться обратно? Леонхард прекрасно понимала, что её скорее всего казнят за предательство легиона. Но казнить её будут и дома, за океаном — ведь она провалила миссию. Люди слишком много узнали о внешнем мире, о титанах и теперь всё намного сложнее. Да и если после её побега она попадется в руки Зика или остальных, то её превратят в прах. Никому не нужны слабаки, которые провалили миссию. Бертольд и Райнер знали это, но они решили поверить в милосердие правителей Маре. И зря. Энни бежала по своим же следам обратно к стене. Встречный ветер запутывал её волосы, которые на этот раз были не завязаны в тугой и официальный пучок. Они были свободны, как и душа девушки. Она хоть и знала, что идет прямиком практически на эшафот, ей было спокойно на душе. "Мой дом — рядом с этими людьми, даже если они меня ненавидят" думала девушка и ускорилась. Главное добраться до стены как можно быстрее.

***

— Ты волнуешься? — черноволосая девушка остановилась прямо у двери в дом и повернулась к мужчине, держась с ним за руку. — А должен? — спросил мужчина и сжал легонько руку азиатки. Та лишь усмехнувшись покачала плечами: — Я знаю, что волнуешься. У тебя руки дрожат. — Микаса аккуратно открыла двери и потянув Ривая во внутрь, закрыла за собой дверь. — Моника, я вернулась! Из другой комнаты в прихожую вошла женщина со светлыми кудрями. Увидев девушку она обрадовалась, но заметив мужчину, её улыбка стала ещё шире. — Извините за вторжение. Капрал Леви. — Леви представился положив руку на сердце и опустив голову. Моника радостно обняла Микасу и подмигнув ей, повела гостей в зал. На столе стоял обед: запеченная утка с лимоном, свежий хлеб, жаренная картошка и несколько салатов. — Безумно приятно, Моника. — сказала блондинка и поклонилась у дверей в зал, — Будьте так добры, садитесь и наслаждайтесь обедом! И не стесняйтесь просить, если Вы чего-нибудь захотите! Маргари! Позови детей пожалуйста! Скоро за столом сидели все: Моника, Тимми и Элизабет, Микаса и Леви. Моника спрашивала капрала о службе, Тимми о титанах, а Элизабет лишь молча и внимательно смотрела на счастливое лицо Микасы. Девушка сияла как никогда, не переставая смотреть на черноволосого мужчину, который вник глубоко в разговор. — Спасибо, что спасли моего сына и его друзей в тот день. И всех остальных. — сказала вдруг Моника и склонила голову. На это капрал сначала промолчал, а потом сказал: — Я искренне сожалею, что не смог спасти Вам дорогих детей в тот день. Примите мои извинения. Однако я очень рад, что они живы и здоровы. — капрал посмотрел на Тимми и Элизабет, однако тут же поднял вопросительно бровь, — Разве вас не было трое? — Билли уехал к бабушке, вернется только после завтра. — ответил Тимми и засунул в рот картошку, — И кхогда он вернтсчя, мы пчсойдем играчш в сшолдатов! — Ясно. Не говори с едой во рту. — ответил капрал и хотел продолжить разговор с Моникой, но тут он заметил движение около своей тарелки. — И что же ты делаешь? Элизабет аж вздрогнула от этого серьезного взгляда в свою сторону, но всё же положила на тарелку Леви еще 4 картошки. А затем села обратно на своё место и скрестила руки у груди. После минуты молчания, девочка указала на Микасу: — Ты такой маленький, что не сможешь даже защитить Микасу и малышку. Так что, будь добр, поешь. Вас видимо совершенно не кормят в Разведотряде. — заявила крошка и подняла нос выше, дабы казаться серьезнее и взрослее. Тимми чуть ли не подавится от смеха, а вот лицо Моники стало красным от стыда: — Элизабет... Комната заполнилась тишиной. " Словно затишье перед бурей. Ох уж и зря она так сказала, он сейчас с катушек слетит..." подумала Микаса и вцепилась в руку капрала, чтобы на всякий случай хоть как-то удержать его. Но к общему большому удивлению, капрал усмехнулся и повернувшись к Микасе, вопросительно поднял бровь: — Малышка? Сердцебиение Аккерман участилось. Улыбка расплылась на её лице и она кивнула в ответ. — Ну иди скорее, покажи отцу его дочь, — сказала Моника и улыбнулась доброжелательно капралу, — Красавица, просто принцесса. Капрал встал, и поблагодарив за еду, унёс свою посуду Маргари на кухню. Он не прыгал от счастья, не бегал и не кричал, но по его лицу было видно, что он счастлив. В голубых глазах горела искра, и все морщины будто исчезли с обычно столь хмурого лица. Спокойными шагами, не теряя самоконтроль, Леви подошел к Микасе, которая ждала его у лестницы с той же улыбкой на лице.

Birdy — Shine

Дверь со скрипом открылась. Микаса потянула капрала во внутрь и остановив его посреди комнаты, сама прошла к детской кровати. Капрал успел уже полностью рассмотреть комнату, как вдруг услышал за спиной "кхм". Моментально повернувшись, Леви увидел перед собой азиатку, на чьих руках лежала маленькое дитя. Крошечная девочка, с темными как ночь глазами, внимательно рассматривала лицо отца, который стоял от неё на расстоянии нескольких метров. Микаса решила подойти поближе, но как только она двинулась в сторону капрала, тот отшагнул на шаг назад. На его лице не было ни одной эмоций, лишь глаза горели интересом к маленькому человеку напротив. — Ты чего, испугался? — Микаса не ожидала такой реакций. — Не неси чушь... — пробурчал капрал и сделал шаг обратно. — Ну так не отходи. Думаю, она очень хочет с тобой познакомится. Микаса прошла близко к Леви и он не стал отходить. Он жадно рассматривал маленькую девочку с черными волосами и пышными ресницами. Малышка корчила рожи и протягивала ручки в сторону Ривая, который шарахался от каждого её движения. — Это твоя дочь, Кушель Карла Аккерман. Я не знаю, нравится ли тебе это имя, но...— начала Микаса, но Леви резко поднял на неё взгляд: — Если честно, лучше этого имени я и представить не могу...— сказал он тихим голосом и аккуратно взял малышку на руки, — Она так похожа на...На неё...Ну здравствуй, Кушель Карла Аккерман... — Она похожа на тебя, прямо папина дочка, — улыбнулась Микаса и вытерла сопельку с подбородка Кушель, — Ей пора покушать. Ривай кивнул, но перед тем как отдать матери ребёнка, аккуратно понюхал волосы малышки и чмокнул ее в лоб. Сердце Микасы растаяло от умиления и ей даже на секунду перехотелось забирать у начальника дитё. Однако капрал сам ей вручил малышку, когда та громко заплакала. Аккерман села на кровать и спустив с плеча рубашку, принялась кормить голодную Кушель грудью, от чего та сразу же успокоилась. Вытерев последние слезинки с лица девочки, Микаса начала шептать ей успокаивающие слова, которые явно успокаивали её ещё больше. — Я посмотрю? — спросил риторично капрал и сел на корточки перед девушкой. Он знал, что мог и не спрашивать, но пытался хоть в такой момент быть настолько нежным и приятным, как это вообще возможно. "Вот она моя семья...Вот она." подумал Ривай и аккуратно погладил пальцем ручку малышки. Микаса лишь кивнула в ответ и легонько улыбнулась, прошептав губами: Я тебя люблю. — Ой-ой, любит она. Тебя ещё ждёт очень серьёзный разговор. — сказал Капрал Леви, совсем позабыв о нежности и приятности.