От любви до ненависти одна ложь

Микаса вскрикнула от неожиданности, когда крепкие руки резко прижали её к чужому телу. Она только-только уложила Кушель обратно спать в её детскую кроватку, и вовсе не ожидала таких резких движений со стороны "новоиспеченного папочки". — Воу, ты чего? — улыбаясь Аккерман отцепила мужские руки от талий и потянула их обладателя подальше от спящего ребёнка. — Ничего, иди ко мне. — ответил невозмутимо капрал и сунув ладонь к затылку девушки, притянул ближе и впился в её губы поцелуем. Микаса наслаждалась каждой секундой этого приятного процесса, ибо за такое долгое время очень успела соскучится по этим холодным, мягким губам. Ощущения были удивительными: словно когда жаждущий пьёт, голодный обедает, сухое становится влажным. Руки девушки аккуратно легли на плечи мужчины и сжимали идеально белую рубашку в сильных кулачках. Ривай начал идти вперед, не отлипая от губ девушки и так же крепко прижимая к себе. Микаса отходила назад, в сторону кровати, ибо они оба знали чего хотят. Поцелуй углублялся с каждой секундой и страсть разгоняла кровь по жилам. Сердце стучало как бешеное, воздуха не хватало, руки потели от волнения. Аккерман почувствовала, как руки на её талий легонько подняли её тело на несколько секунд в воздух, а затем опустили на мягкую кровать. Бабочки в животе сходили сума, бились об стенки и кружились, будто после зимней спячки проснулись в новую жизнь. Азиатка почувствовала, как холодные губы опустились чуть ниже её губ, чмокая влажную дорожку от подбородка до нежной кожи шеи. Мурашки прошлись по спине, которая за секунду после этого изогнулась от наслаждения. Руки на плечах мужчины немного дрожали от происходящего, ведь она за долгое время чувствовала вновь такое. — Микаса... — девушка посмотрела на мужчину, который только что назвал её имя таким нежным тоном. — Ты боишься меня? — Нет, думаю нет. — низ живота просил о продолжений, заставляя голос девушки вздрогнуть, — С ч-чего ты взял? — Думаешь? — вопросительно поднял бровь Ривай, нависающий на прямых руках над черноволосой, — А дрожишь почему? Его голос отправил по спине Микасы новую волну мурашек. Она смотрела прямо в эти серо-голубые глаза, которые выражали обычно всегда строгость и холод, что и сейчас. — Я...Просто очень...Ну ты знаешь, рада... — сквозь смущенную улыбку пробурчала Аккерман и погладила гладкую щеку капрала своей ладонью. — Рада? — Физически... — и тут на щеках Микасы появился румянец. — Дурень, я уже успел подумать, что ты меня боишься, раз так дрожишь. — фыркнул капрал, и прежде чем азиатка успела что-то ответить, впился в её губы, немного кусая их. Микаса вновь изогнулась от счастья, но мурашки пришли только тогда, когда Леви впустил свои вечно холодные руки под её большую, материнскую рубашку. Прикосновения этого человека словно зажигали огонь в её сердце, обжигая её душу мимолетно. Руки Аккерман перешли о щек капрала на его грудь, чтобы поскорее избавить его от лишних вещей. Готовый на всё бугорок, который она чувствовала сквозь ткань, придавал ей потребности держать быстрый темп в этой ситуаций. Ведь не дай Бог она замедлит, и он вдруг перестанет. И всё, коту под хвост эти жаркие наслаждения, которые её сейчас наполняют. — ОЙ, РЕБЯТА, ЧАЙ ГОТОВ! — послышался вдруг голос Тимми из коридора, как раз в тот момент, когда ручонки Ривая сжимали её грудь, а ноги девушки были на его плечах, —Простите, малышка наверное спит. Мама просила сказать вам, чтобы вы пришли пить чай. Она даже ягодный пирог достала! Секунда, и мальчик без стука заходит в спальню. Вторая, и парочка "за делом" смотрят в ужасе на ребенка, который в таком ужасе смотрит на них. Секунда и Микаса выталкивает капрала с себя и тот падает с кровати на пол по ту сторону. Вторая, и Микаса прикрывается одеялом. — Тимми! Ты меня напугал! Нельзя же без предупреждения заходить! — дрожащим от стыда голосом заругалась девушка, крепче укутываясь в одеяло. — Прости, я не хотел вас отвлекать. Приходите, как закончите. — пробурчал мальчик и вышел не оглядываясь назад в коридор, за одно закрыв за собой дверь. Тишина на несколько секунд. Капрал лежал на полу с красным от ярости лицом, щелкая раздраженно пальцами. — Чёрт. — Прости, думаю нам стоит закончить потом, да и где-нибудь в другом месте. — Аккерман быстро оделась и подав мужчине его одежду, прошлась к детской кровати. — А кто у нас тут проснулся, м? Пойдем посмотрим, что же нам приготовила тётя Моника? Кушель заулыбалась своей беззубой улыбкой, явно радуясь тому, что мамочка наконец-то её заметила. Ишь какой противный этот черноволосый дядя, который вечно рядом с мамой шляется. Так тебе и надо, теперь мама со мной. (Пр. Авт: Конечно же это не её мысли, а воображение Микасы) "Противный дядя" оделся с угрюмым лицом, и не сказав не слова вышел из комнаты. Да чтоб мой секс прерывал какой-то маленький придурок, тс. Хотя чай это очень даже хорошо. Но голое тело девушки перед собой — тоже не плохо.

***

Тимми не соврал, и на столе действительно появился ягодный пирог. Капралу нарезали не маленький кусок, который он с удовольствием уплетал с чаем. Микаса села тоже за стол, но взяла самый маленький кусочек, объясняясь сытностью после обеда. — Ну что, правда красавица? — заулыбалась Моника и попросив Маргари махом руки налить ей еще, продолжила: — И какие у вас планы? Капрал кивнул, услышав комплимент о дочки, а затем вопросительно поднял взгляд на черноволосую девушку. — Для начала вернемся в штаб. — твёрдо заявил мужчина и выпил горячего напитка, — Мне нужно вернуться к работе. — А ты уверен, что это самое лучшее место рости и развиваться нашей девочке? — спросила Микаса и посмотрела на Кушель, — Это ведь не самое безопасное место. — А у тебя есть другие варианты? — безразлично спросил капрал и поставив кружку на стол, уперся об руку. Его сероватые как тучи глаза рассматривали лицо девушки, которая уж слишком долго думала над ответом. — Если есть, то поделись уж. — Я считаю, что она заслуживает зажить нормальной жизнью, без всяких солдат и сражении вокруг. Думаю, будет лучше всех, если мы будем жить в этом городе — где-нибудь не подделку от Вас. — Микаса посмотрела на Монику, чья улыбка тут же расплылась по её лицу. После нескольких минут молчания, Моника поднялась со стула и взяла руку Аккерман в свою. — Ты мне как дочь, Микаса. Не знаю почему, но ты мне стала родной за это время. — сквозь улыбку сказала Моника, — Вы можете остаться жить у нас на сколько хотите. Микаса засмущенно поблагодарила женщину и улыбаясь начала вспоминать тот день, как она появилась у порога этой прекрасно семьи. Капралу это всё было слушать не к чему, но он сидел молча, не подавая виду, как его раздражение росло внутри. Мало того, что ему прервали делишки на самом пике, так теперь он еще и вынужден слушать это чересчур вежливое кудахтанье. — Кхм, — начал наконец Леви, когда женщины перестали болтать о всяких глупостях, — Моника, я безумно благодарен Вам за Вашу доброту и опеку, я обязательно искуплю перед Вами ваши труды. Без Вас всё было бы очень плохо, спасибо за помощь. Человечество спасется благодаря таким людям, как Вы. Но думаю будет всё таки лучше для всех нас, если мы уедем в штаб. Хотя бы для начала, а потом посмотрим, может дом купим. — Конечно, я всё понимаю! — заулыбалась блондинка и выпила чаю, — Но вашей семье всегда будут рады в нашем доме, хорошо? От слово "семья" прошлись мурашки по спинам одних черноволосых в комнате. Микаса ушла в свои далекие раздумья, вспоминая всех, кого до этого считала семьей. А Ривай задумался о мужчине в чёрном плаще и с шляпой на голове.