От любви до ненависти одна ложь

— Тебе удобно? Мужчина держал лошадь на месте за поводья, пока девушка устраивалась удобнее на седле. На её руках, прижатая к груди, лежала маленькая девочка: глаза закрыты, ровное дыхание, и спокойное сердцебиение. — Да, вполне. Из дверного проёма на улицу вышла кудрявая женщина в домашнем халате нежно-розовых оттенков. Её красивые, светлые глаза были полны неуверенности и некого опасения. Она открыла рот, как только подошла достаточно близко: — Послушайте, дорогие мои, у нас же есть повозка. И лошадь есть. Вам ведь будет удобнее, правда? — Ох Моника, я не могу просить о таком, и так столько всего для меня, для нас сделали. Я думаю, мы и так справимся, да Леви? — Микаса улыбнулась доброжелательно хозяйке дома и перевела свой взгляд на черноволосого мужчину. Тот лишь хмыкнул в ответ и продолжил собираться в путь. — Но ведь сейчас такое раннее утро, вы еще даже не позавтракали… Да и дети хотели с вами попрощаться…— Моника погладила шею черного коня и посмотрела в надежде на капрала. Тот не сразу обратил на неё внимания, но всё же сказал, не отрывая глаз от сумок: — Мне жаль, но нам пора. Работа, служба и все дела ждут. Ты всё взяла? Холодный взгляд серо-голубых глаз впился в Микасу так, что ей стало не по себе. Почему он ведёт себя так, будто они на вылазку собираются, а не домой? — Послушай… А как ты поедешь? Мы ведь не поместимся все на ней? — Микаса посмотрела на коня, чьи мускулы на шее вздрагивали от прикосновении Моники. — Глупые вопросы отставить. Мне не лень пройтись пешком. Прекрасная тренировка для моих ног. — сказал как отрезал главнокомандующий и взяв все сумки вывел лошадь из конюшни. — Сэр, пожалуйста, ребенок будет плохо себя чувствовать в дороге, да и пыль будет лететь и мусор всякий, песок. Будьте так добры к моей последней просьбе, возьмите повозку. Ради здоровья вашего ребенка. — Моника побежала за ними. — Тс, возможно вы правы. Микаса, ты согласна? — Да с каких это пор тебе интересно мое мнение… — пробурчала девушка в сторону, надеясь, что тот не услышит. Но он прекрасно всё слышал. — Значит поедем на повозке, так и вправду доберемся быстрее и безопаснее. — ответил Ривай и резкими движениями снял девушку с ребенком с лошади. — Приятно слышать! Повозка уже готова! И с возращением не торопитесь, привезете как успеете. — Моника взяла Микасу за руку и повела её на задний двор. — Послушайте, у нас нет времени ничего привозить обратно, и как-то неудобно так просто забирать ваших лошадей и повозку. Поэтому я думаю, мы её купим. Как вам такой вариант? — Леви достал два мешка с деньгами и вручил их Монике. Та тут же начала совать их обратно и мотала головой, мол «неудобно». — До чего же хорошо вы воспитаны, мисс. — Ривай поднял сумки в заднюю часть повозки, а так же усадил туда Микасу с ребенком. — Это вам за всё, что вы для нас сделали. Спасибо. Моника улыбаясь кивнула и помахала на прощание, когда повозка двинулась с места и скрылась за воротами огромного дома.

***

— А теперь объясни мне, почему ты меня вечно позоришь перед людьми? — голос капрала был холоднее любого льда, но Микаса ему в этом не уступала. Хотя не в тот раз. — Я не хотела тебя позорить, оно само вырвалось… — девушка наблюдала за девочкой, которая только что проснулась. Её красивые, большие глаза рассматривали новую обстановку вокруг, а маленькие ручки цеплялись за всё что можно. — Ну как обычно… Женщины… — пробурчал капрал и цокнул на лошадей, дабы скакали быстрее. Солнце только поднималось, и птицы на небе кричали на друг друга свои песни. — А теперь давай-ка поговорим о следующем: почему ты ушла? — Ты знаешь, почему я ушла. Ты убил моего брата. — Микаса не совсем понимала, зачем ей настолько холодный тон в этом разговоре, ведь она так ждала этого. Ждала несколько месяцев, что он наконец расскажет ей всё. — И ты решила уйти драматично, чтобы все видели и слышали. — Ривай вздохнул. — Всё по твоему плану пошло, да? Наигралась? — Значит так, хамло ты беспощадное. Ты. Убил. Эрена. Моего единственного брата. Тебе стыдно должно быть, а не мне! Сволочь. — кровь в жилах Аккерман кипела от нарастающей ярости. Малышка чувствовала напряженность ситуаций, и скорчила лицо. Мало будет нужно заплакать, а она готова. — Могла просто уйти в другую комнату, не разговаривать со мной, кричать на меня в подвале и всякое такое, не обязательно же было в другой город уезжать. — Ты серьезно? Ну уж прости, мне не хотелось видеть тебя каждый день в столовой, разговаривать с тобой, а тем более слушать твои приказы, наш уважаемый капрал Леви.— Микаса прижала дочь к себе и понюхала её черные волосы, как это делают все мамы. Девочка успокаивала её своим присутствием. — Согласен, но всё же, мне было жутко плохо без тебя. — ответил Леви и убрал волосы с лица. Необычные слова из его уст. Микаса промолчала. И всю оставшуюся дорогу она старалась молчать.

Cinema Bizarre — Le Generique de fin

Серые тучи окутали ясное небо за несколько минут. Дождь не заставил долго себя ждать, и вскоре тяжелые капли стучали по полотну, натянутой над молодой мамой. Колеса повозки скрипели на мокрой дороге, и дыхание лошадей переходило в пар. Прохладный ветер прошел сквозь легкую одежду до мышц и костей, заставляя Микасу вздрогнуть от холода. Ривай будто не замечал природу, которая пыталась помыть и так вечно чистого капрала. Вода ему нравилась, хоть он и знал, что если он намокнет, то скорее всего заболеет. А болеть ему нельзя, ведь вылазки не за горами. Микаса сняла с себя шарф и укутав малышку в неё с ног до головы, прижала ближе к себе. Нос девочки покраснел от резкого упадка температуры, и Аккерман сильно испугалась, что столь маленький человек замерзнет, заболеет и умрет. Кушель заплакала, почувствовав ветер на лице. Холодно. Капельки дождя всё же попадали на лицо и в глаза, раздражая дочку капрала до крайности. Микаса вытирала капельки с лица девочки вместе со слезами, и старалась найти еще какой-нибудь плед или шарф, чтобы ребенок не замерз. Но в сумках не было ничего, кроме еды, чая, каких-то лекарств и бумаг. — Покорми её, не слышишь она ревёт? — сказал капрал, когда ребенок уже не плакал, а кричал. Тревога в голосе малышки заставляла Ривая чувствовать себя дико не комфортно, настолько сильно он ненавидел слёзы и плач. — Не в этом дело, я думаю ей просто холодно! Я её уже укутала во всё, что только можно, что мне делать?! — затараторила неопытная мама и чмокнула девочку в лоб. И тут грянул гром. Молния растеклась по небу на считанные секунды. Кушель испугалась до чёртиков. Её глаза наполнились новыми слезами. Наполнив бронхи воздухом, она так заорала, что было слышно даже у замка, наверное. Капрал закатил глаза и приостановил повозку. Забравшись к пассажирам, мужчина снял с себя зеленый плащ с эмблемой разведывательного отряда и укрыл ребенка с матерью под ней. — Не дай ей замерзнуть. — сказал он и вернулся на место водителя. Лошади двинулись с места и путь продолжился. Под плащом Микасе стало спокойнее. Её дыхание нагревало воздух и холодные капли дождя уже не доставали девочку. Малышка успокоилась, ибо ни молнии, ни дождя не было по близости. Знакомый запах мужчины успокаивал мать и дочь, и вскоре та, что поменьше, мирно уснула. Через некоторое время погода успокоилась, из-за туч показывалось солнце, и птицы вновь летали по небу, и пели от души. Микаса тоже задремала, всё так же крепко прижимая ребенка к себе.

***

Стук солдатских сапог разбудил азиатку. Не открывая усталых глаз, Микаса попыталась ущупать свой транспорт, который крепкими руками нес её на руках. Твёрдая грудь медленно и спокойно опускалась, сердце билось спокойно. Приятный запах любимого человека наполнил нос Аккерман, и её мышцы тут же расслабились — она в надежных руках. Решив убедиться в этом, девушка открыла глаза. В темном коридоре было почти ничего видно, ибо лишь тусклый свет освещал серые стены. Запах воска, пыли и камня заставили Микасу кашлянуть в кулак, ведь она не привыкла к такому воздуху. У Моники всё пахло чистым деревом и вкусными духами, в каждой комнате разными. Где-то под ногами бегали пискливые мыши, заставляя капрала цокать языком. — Язык отвалиться, так сильно цокаешь… — пробурчала в полу-голос черноволосая и крепче ухватилась за плечи мужчины, когда тот второй рукой принялся открывать дверь кабинета. — Где Кушель? — Спит. Давай и ты быстро мыться и спать. Завтра тяжелый день. — ответил капрал и отпустив девушку на пол, вышел и закрыл дверь. «И куда же он собрался? Ничего не сказал, взял и вышел…» Микаса немного растеряно стояла в середине кабинета. «Столько времени прошло…» Аккерман сожгла пару свечек и разглядела комнату: никаких изменений. Так же всё убрано, так же всё чисто, ни одной пылинки нигде. — Вот же чистоплюй старый…— пробурчала девушка вслух и прошла в спальню, — Никаких изменений, я думала он тут… Однако обстановка спальни сильно изменилась: двухместная кровать была сдвинута поближе к огромному шкафу, а рядом с кроватью стояла детская кроватка. Над ней висел балдахин нежно розового цвета, на котором висели разные маленькие мягкие игрушки и шарики. «Все-таки изменения есть.» подумала улыбаясь Микаса и поставив свечку на стол, подошла к детской кроватке. Кушель спала, всё так же укутанная в белую ткань и в красный платок, который Аккерман носила в городе. Рядом с деткой лежали мягкие игрушки, мишка и лошадка. В ногах малышки был красиво сложен красный плед, по всей видимости недавно сшитый. На тумбочке около кроватки аккуратно был сложен темно-зеленый сарафан, на спине которого была сшита эмблема легиона разведки. — Это всё от Смитов, а тот сарафан сшила Криста. — голос мужчины за спиной в темноте заставил сердце девушки отправиться в пятки. Закрыв рот рукой, дабы не закричать, Микаса резко повернулась к только что появившемуся Риваю, и злобно на него посмотрела. — Перестань так делать, напугал.! Какие красивые вещи, ох…— Микаса вновь посмотрела на подарки для малышки, уже успев позабыть о командире за спиной. — Ты уже мылась? Я могу идти? — капрал поставил сумки на пол, полностью проигнорировав ругань и восхищенные вздохи азиатки. — Нет, но сейчас пойду… — Микаса быстро сняла с себя одежду и проскользнула в дверной проём, но так же быстро вернулась. — А мы не можем пойти вместе? Ривай поднял взгляд на немного вопросительное лицо Аккерман. Его лицо не выражало никаких эмоций, но по глазам было видно, что устал с дороги. Свет от свечки тускло освещал тело девушки, которая стояла абсолютно голая в дверном проёме, ожидая ответа. Мраморная кожа, щиколотки, тонкая талия, живот чуть больше обычного (после родов естественно), немного опухшая от молока грудь, ключицы, черные волосы до лопаток. И эти серые, наполненные жизнью, прекрасные глаза. «Красивая…» пронеслось в голове капрала и он закусил губу.