Avalanche

— Ну, если меня так зовут, то да. — ответила Корни, переводя взгляд с парней на мать. Мужчины застыли в ступоре. — Ох, милая! — Елена крепко обняла дочь. Пусть и без воспоминаний, но живая. Гилберт не волновало, как она так внезапно, можно сказать, ожила. Главное, что с ней всё было в порядке. Шатенка не вольно встала всхлипывать. Она чуть не потеряла свою малышку. Сердце не приятно кольнуло. — Мамочка, ну ты чего? Я ж прикалываюсь. Всё я помню. — Корни крепче прижалась к матери. Не такой реакции она ожидала. Думала, что мама поохает и всё. Она сама была готова душу продать дьяволу или ещё, что по-хуже. Лишь бы мама не плакала. Брюнетка сама начала всхлипывать. Довело. — Мам, пожалуйста, не плачь. Я обещаю, что больше не буду так шутить. Правда-правда. — прошептала девочка-подросток. Елена выбралась из крепких объятий своей единственной дочери и посмотрела в её заплаканные глаза. Крепко сжав её руку, она сказала: — Корнелия, нам нужно будет с тобой серьёзно поговорить. — Мам, я обещаю, я больше не буду так шутить. — начала оправдываться брюнетка. Гилберт только усмехнулась. Эта шутка казалась мелочью, перед тем, что она переживала последние два дня. — Нет, милая, не про это. Я кое-что натворила и теперь мне приходится исправлять ошибки. — Елена аккуратно подбирала слова. Что ж, рассказать Деймону про дочь это — одно. А вот познакомить их — совсем другое. Наконец-то в палату вошёл врач. Мысленно Гилберт пообещала себе, что никогда больше не повезёт дочку в эту больницу. Бедный доктор аж за сердце схватился от увиденного. — Это… Это ж как… Эм… А… — Джон не мог подобрать слов. Чудо. Не иначе. Никто с такими не проживал. Не говоря уже о беседах с близкими. — Мисс Гилберт, я могу осмотреть Вашу сестру? — Да. — ответила шатенка и встав, подошла к Деймону, который всё это время наблюдал за всей сценой. — Корнелия, как ты себя чувствуешь? — спросила врач, оглядывая пациентку. Он готов был поклясться, что у неё был шрам на одной из щёк. Но, как он не пытался его отыскать, его не было. — Нормально. Я бы даже сказала хорошо. — А ты можешь встать? — спросила врач. С такими травмами, как у неё, о хорошем самочувствии только желать можно. — Нет. — ответила Корнелия. — Ко мне прицеплены все эти штуки. Можно их снять? — она показала на провода от аппаратов. Мистер Новак охотно всё отключил. Интересно было ему посмотреть, как она встанет. Если бы его челюсть могла отвалиться, то она бы это непременно сделала. Брюнетка спокойно встала и ещё прошлась по комнате, хотя её никто не просил. — Спасибо. А теперь покажи свою голову. — Корнелия приподняла волосы. Для доктора открылась картина на большой пластырь, который он содрал. Мужчина дотронулся к выбритому узору на голове, где точно должна был быть хоть какой-то след от проломленного черепа. — Отличная причёска. — выдавил из себя врач. Чудо! За всю свою карьеру не было такого. — Скажите, а когда уже можно домой? — Да, хоть сейчас, деточка. Удачи тебе в жизни. — доктор вышел бледнее самой смерти из палаты. После чего влетела обеспокоенная Хоуп. Она думала, что подруги не стало. — О, пресвятой Элайджа! — воскликнула Майклсон, разглядывая подругу стоявшую около больничной койки. Она не могла поверить своим глазам. Где-то примерно минут пятнадцать назад, она ещё лежала прикована к кровати и не могла даже дышать сама. А тут уже стоит и во всю лыбится. Хоуп заключила подругу в объятия. Всё осталось позади. Она пообещала себе, что больше никогда не позволит чему-либо плохому случиться с её подругой. Ведь если бы она в тот день не попросила бы Корни помочь с написанием реферата, то она бы не попала под колёса машины.        Деймона переполняли радость и страх. Радость за свою дочь. За то, что она выжила и с ней всё хорошо. И страх, что она не примет его или будет ненавидеть. — Я принёс кофе. — сказал Клаус, заходя в палату. Складывалось ощущение, что он за этим кофе в соседний город ездил, а не ходил к кофейному аппарату на этом же этаже. — А что происходит? — Хороший вопрос. — пробормотал Сальваторе-старший. Он вообще ничего не понимал. Его дочь. Дочь Клауса. Какая-то хрень, от которой ему уже начинала болеть голова. Как у вампиров могли появиться дети? Почему Гилберт тогда сбежала? Зачем она скрыла ребёнка? Может он и не очень любит детей, но это была бы его кровинушка. Его принцесска, которую он бы берёг от всех, как жемчужинку.

***

       Как врач и обещал — Корнелию выписали сразу же. Девочка была измотана. Она не придавала значения ни незнакомцам. Ни враждебному взгляду Ника. Ни тому факту, что они сели в незнакомую ей раритетную машину. Воскрешение из мёртвых забирает много сил. Корни только сильнее укуталась шарфом, закрывая половину лица и положила голову на плечо маме, вдыхая такой родной запах шоколада и осенних листьев. Именно так для неё всегда пахла мама, не взирая на её дорогие духи. — Она милая, — Деймон сидел на заднем сидении своей «Камаро». Он пустил за руль брата, а Рик сел рядом на пассажирском. Елена сидела сзади, перебирая волосы дочки, которая уснула на её плече. — Знаю. Разозлить её тяжело. Терпеливая. — ответила Елена, улыбнувшись. — Я люблю тебя. — почему-то именно сейчас ей захотелось это сказать любимому. Теперь она точно была счастлива, когда вторая половинка рядом, дочка в порядке. Никому ничего не грозит. Ей даже стало всё равно на то, что они не знаю что за существо их ребёнок. Она просто наслаждалась моментом спокойствия. — Я тебя тоже. — вампир дотянулся к Гилберт и оставил нежный поцелуй на щеке. Он не успел сесть обратно, как машина резко затормозила и он ударился об сидение. — Мы приехали. — сказал Стефан и вышел из машины, выбрав ключи.        Несколько лет назад Елена купила дом на краю Нового Орлеана. Близко к лесу. Ей надоело постоянно сидеть на шеи у первородных и хотелось свободного пространства. Хотелось просыпаться по утрам и знать, что когда спустишься на кухню там никого не будет. Ведь Корни спит долго. Ей хотелось с утра пить кофе в саду. И вот её мечты сбылись. — Не буди её. — Деймон увидел, как Елена хотела разбудить их дочь. Но, она так мило посапывала. Сальваторе взял девочку на руки. Кори была легкая. Не больше сорока пяти килограмм. Она даже не проснулась, только уткнулась вампиру в плечо. Гилберт открыла двери и включила свет, бросив ключи на полку в коридоре, где было установлено огромное зеркало во всю стену. — Где её комната? — На верху. Третья дверь слева. — ответила Елена, снимая куртку, которая ей в принципе не нужна была, но на улице холодно, а ей надо казаться нормальной. — Рик, Стефан, где вы спать будете? Есть две гостевые комнаты на втором этаже, — шатенка показала на лестницу, которая вела на верх, куда ушёл Деймон. — И здесь внизу есть. — Думаю внизу. Да, Стефан? — Рик повернулся к другу, который рассматривал своё отражение в огромном зеркале. — Да-да, хорошо. — ответил Сальваторе и стал дальше любоваться собой. « Надо бы волосы подстричь…» — подумал вампир. Елена хихикнула, смотря на друга и пожелав спокойной ночи, пошла на второй этаж в комнату Корнелии.        Деймон тем временем рассматривал обстановочку. Стены были в нежно розовом цвете. У одной стены стояла большая кровать. У кровати с левой стороны стоял белый комод со светильником. С другой стороны стоял диванчик с кучей подушечек. Напротив кровати была дверь в ванную, у которой стоял туалетный столик, на зеркале которого висели пуанты и сабля — две абсолютно не совместимые вещи. У окна был письменный стол, на котором стояла лампа, куча контейнеров с писменными принадлежностями, лежало множество тетрадок, журналов и книг. На люстре висел ловец снов. А ещё на одной из стен в красивой рамке был портет Корни, нарисованный Хоуп. — Уютно. — тихо сказал вампир, услышав как в комнату вошла Елена. Гилберт взглянула на дочь, которая лежала без верхней одежды и обуви, бережно укрытая одеялом. Она обняла Деймона сзади и поцеловала его шею. — Обожаю тебя. — в комнате царил полумрак. Свет издавала только настольная лампа. Шатенка завесила шторы и выключив свет, поцеловала дочку.