Avalanche

       Елена проснулась от нежных поцелуев на шее. Деймон решил таким приятным способом разбудить любимую. Ему вдруг захотелось обсудить с ней всё. Гилберт улыбнулась и открыла глаза. — Доброе утро… — прошептала мисс Гилберт и оставила нежный поцелуй на губах вампира, от чего тот расплылся в блаженной улыбке. — Доброе. — прошептал в ответ вампир и притянул к себе девушку за талию. Она положила голову на его грудь. — Елена, ответь, почему ты тогда сбежала? — Сначала, я хотела тебе всё рассказать, правда. Но, я услышала твой разговор с Риком. Ты сказал, что не хочешь детей. — Елена посмотрела в синие глаза вампира и закусила губу. Деймон только сильнее сжал её в своих объятиях и поцеловал в висок. — Глупышка, — сказал он ей на ушко. — Ты же знаешь, что я иногда говорю не то. Если этот ребёнок мой и от тебя, то это — самое милое создание на всём белом свете, которое я просто обожаю. — Деймон, прости меня. Я так перед тобой виновата. — у шатенки на глазах появились слёзы. Только сейчас она поняла всю абсурдность своего поведения. Она ведь так его любила, и любит. Он её тоже любит. Даже ни смотря ни на что, он рядом. Здесь. Слушает её. Обнимает. Вытирает слёзы. Успокаивает. Осталась только одна проблема — всё рассказать главной причине этого недоразумения, Корнелии. Гилберт боялась истерики. Хотя Корни никогда из не закатывала. Хоуп могла. Она нет. Вообще, по-сути Гилберт-младшая спокойная и уравновешенная. Иногда, Елене кажется, что она вообще без эмоциональна. — Хэй, не унывай. Всё будет отлично. Я об этом позабочусь. — Я так тебя люблю. Ты не представляешь. — Елена нависла над Деймоном и страстно его поцеловала. Затем стала оставлять поцелуи на всём лице. На носе, щеках, лбе, подбородке. Она сделала засос на шее, который сразу же исчез. — Иногда, я ненавижу быструю регенерацию. — прошептала она и обхватила мочку его уха. Начала посасывать её. Дыхание обоих участилось. Вампир тихо простонал от удовольствия. Шатенка спустилась поцелуями вниз, не пропуская не единого сантиметра его идеального торса. Вернувшись, прикусила плоский сосок мужчины. — Елена… — тихо простонал имя возлюбленной брюнет. Он получал колоссальное удовольствие. Её прикосновения такие нежные, но в то же время уверенные вызывали огромное желание.        Гилберт спустилась прямо к мужскому естеству Сальваторе, которое было уже в полной готовности. Она обхватила член своими пухлыми губками. Мужчина зашипел. Волна тока прошлась по его телу. Ему хотелось получить разрядку. Вампирша стала медленно поглощать ствол, пока он не упёрся ей в глотку, потом выпустила оставив только головку, которую начала посасывать. К процессу добавилась ручка Гилберт, делающая движения верх-вниз. Сальваторе не сдерживал стонов. Ему было очень приятно. Елена стала глотать ствол до самого основания, потом почти выпускала из горячего ротика, оставляя только головку. Её рука переместилась на яички брюнета и стала массировать их своими пальчиками. Совершив ещё одно движение верх-вниз головой, вампирша почувствовала горячее семя у себя на языке. Деймон застонал во всё горло. Долгожданная разрядка настала.        Гилберт легла рядом и сразу же почувствовала чужие губы на своих, приоткрыв ротик, она впустила язычок вампира, который сплёлся в жарком танце с её. Деймон стал пальцами массировать клитор девушки. Елена простонала ему в губы. Вампир притянул девушку к себе и без предупреждения вошёл в её мокрое, горячее и узкое влагалище. Он стал целовать её с ещё большим напором. Пальчики всё ещё находились на клиторе, теребя его. Елена довольно быстро дошла до кульминации, содрогаясь и обмякая под любимым, который не прекращал движения. Он перешёл к груди, целуя её оставляя исчезающие засосы. — Я тоже об этом жалею. — сказал вампир и снова прильнул к груди. Елене казалось, что она находится со всем в другом мире. В мире страсти, похоти и удовольствия. Этот мужчина заставлял её терять разум, растворяясь в удовольствии. Деймон немножко прикусил сосок. Гилберт вскрикнула. Между болью и удовольствием такая тонкая грань. Стенки её влагалища снова обсосали член вампира. Шатенка расцарапала ему всю спину, издавая последние финальные стоны. Позже излившись в любимую, вампир придавил её своим телом.

***

       Корни спала на краю кровати и перевернувшись в очередной раз — упала с грохотом на пол. — Вот же чёрт… — буркнула она и потерев свою пятую точку направилась в ванную. Только начав снимать одежду, она вспомнила, что вчера засыпала в машине, а как добралась к кровати не помнит. «Провалы в памяти? Пфф, я ж не сумасшедшая, вроде.» — подумала брюнетка, смывая шампунь.        Прокручивая события вчерашнего вечера, ей показались странными две вещи: Все были удивлены, почему она очнулась и незнакомцы. Как бы первое вообще странно, ведь Хоуп её излечила. Но почему её не было рядом?        Ещё мама сказала, что ей нужно серьёзно поговорить. И почему-то Корнелия была уверена в том, что разговор касается незнакомцев, которых она уже где-то видела, но вот где?        Гилберт-младшая вышла из ванной, укутавшись в полотенце. Она развесила шторы. Комнату заполнил солнечный свет. «Фотография. Я видела их на фото, которые хранятся на чердаке!» — вспомнила Гилберт-младшая и радостно хлопнув в ладоши, направилась в гардеробную, которая находилась в конце коридора.        Быстро нацепив на себя чёрные, трикотажные шорты и большой, розовый, вязаный свитер, она вышла из помещения и потянула за ручку в потолке. Спустив лестницу, Корни влетела на чердак в поисках коробки с мамиными вещами.        Корнелия знала всю историю: от смерти Елениных приёмных родителей до её побега из пансионата Сальваторов. Гилберт-старшая никогда не запрещала дочери познакомиться с отцом, но брюнетке этого не хотелось. Она просто не видела смысла. Если он не хотел ребёнка — его дело. Она даже не злилась на него. Проще говоря, Гилберт-младшая ничего к отцу не испытывала. Корнелия не страдала недостатком внимания. О ней заботились мама и первородные. Всё всегда было отлично.        Она наконец-то нашла несколько фотографий. На одной была сама Корни, когда ещё была совсем маленькой на руках у мамы. Брюнетка невольно улыбнулась. Мама всегда была рядом. Она знала, что на неё всегда можно рассчитывать, что она не откажет в помощи.        На другой была мама в обнимку с родителями и дядей Джером, который изредка приезжает к ним. Ещё была мамина фотография в форме черлидирши. Несколько с подругами. И вот она нашла фотографию, где мама стоит уткнувшись в грудь шатену с зелёными глазами. Он еле заметно улыбается уголками губ. Повернув фотографию, Корнелия прочитала: — Я и Стефан, 2010 год. — «Значит, на фото мой дядя» — догадалась девочка и стала дальше смотреть фото. Было ещё две фотографии со Стефаном. Потом, начался «период Деймона». На одой фотографии он был с братом. На следующей с Риком и на конец, где они с Еленой целуются. «С Деймоном. Лучший день в моей жизни. 2013 год» гласила надпись. — Твою мать. — выругалась Гилберт-младшая. Она понимала в какое русло уйдёт разговор, и ей очень этого не хотелось. Она вообще не понимала, как они оказались в Новом Орлеане, если на них очень сильное скрывающие заклятие. Но, одно Корни знала точно, если они, а доме, значит мама не против. Наверно, эта мысль её успокоила. Вот только перспектива общения с отцом её пугала. Она даже представить себе не могла, как себя с ним вести. Что говорить.        Схватив последнею фотографию, Корнелия побежала в свою комнату, не забыв «спрятать» лестницу. В коридоре она врезалась в кого-то и упала на свою многострадальную пятую точку. Подняв глаза на своё «препятствие», Гилберт-младшая увидела Деймона собственной персоной. — Прости… те, — неуверенно сказала она. «Вот и как к нему обращаться? На ты или на вы?» — задалась вопросом брюнетка. — Ничего страшного. Ты в порядке? — Деймон подал ей руку и помог ей подняться с пола, на котором валялась фотография. Он взял её в руки. Это была их совместная с Еленой фотография. — Так ты знаешь? — вампир скорее утверждал, чем спрашивал. — Только не говорите, что я похожа на дуру. Легко было догадаться. Мама ведь всё рассказывала. Оставалось только найти фото. — спокойно ответила Корни, наблюдая за реакцией вампира, который был мягко говоря, шокирован. — И ты так спокойно реагируешь? — недоверчиво спрашивает Сальваторе-старший, внимательно вглядываясь в лицо дочери, в попытке уловить хоть какую-то эмоцию. А она только пожимает плечами и отвечает, всё тем же спокойным голосом: — А чего ты собственно ожидал? Что я закачу истерику или же кинусь тебе на шею? — В этот момент Деймону захотелось хорошенько её встряхнуть, чтоб увидеть хоть какую-ту эмоцию. Ну не может живое существо быть на столько спокойным. — Не знаю. — брюнет пожимает плечами. — Перешла на «ты»? — Против? — Нет. — дождавшись ответа, Корни забирает фотографию и идёт в свою комнату. Вампир остаётся в коридоре.

***

       Деймон подошёл к Елене сзади и обняв за талию, поцеловал в шею. Гилберт обожглась об сковородку. Одог сраОжоге исчез. — Ты чего так долго? — спросила шатенка, выключая плиту и выложила блины на тарелку. — У меня выдался весьма странный разговор с Корни. — произнёс вампир, — Она всегда такая… такая — он не мог подобрать слов. — Холодная? Без эмоциональна? — Да. Она всё знает, но реакции как бы и нет. Это пугает. Она точно не умеет отключать чувств? — Нет. Не умею. — Корни открыла холодильник, взяла и налила в заранее приготовленный стакан, апельсиновый сок. — А вот обговаривать не хорошо. — Подслушивать тоже. — ответил Деймон. Брюнетка прищурила глаза. Похоже, он добился от неё хоть какой-то эмоции. — Подслушивать это — специально пытаться услышать разговор, при котором тебе запретили присутствовать. А случайно уловить разговор, входя на кухню это — услышать. — возмущенно ответила Корнелия и наконец-то выпила сок. — Допустим. А мы тебя не обговаривали, просто я делился с Еленой впечатлениями. — Ладно. Так уж и быть. — Гилберт-младшая закатила глаза. Раздался телефонный звонок. Она сразу же поспешила ответить. — Здарова, Золушка! — сказала она Хоуп. Она действительно была похожа на Золушку из мультика. Это прозвище дал ей Марсель ещё в детстве. Со временем он перестал так её называть, а вот Корни нет. — Ладно-ладно. Включаю громкую связь. — ответила брюнетка и положила телефон на столешницу. — Елена, какого фига мой папа женится?! — завопила в трубку Майклсон. Гилберт-старшая уронила столовые приборы. Корнелия подавилась соком. А челюсть Деймона, кажется, достигла пола и махала ему оттуда. Вот это новость. — На ком?! — спросили все в унисон. — На…