Письма на твоей коже

Когда Джон и Мэри только начали встречаться, он сообщил ей, что никогда не был ни с кем Связан, что ее очень удивило. Она была уверена, что они с Шерлоком были «половинками». Все так считали. Но Джон говорил об этом так уверено, так честно раскрываясь перед ней, что не было никаких причин не верить ему. Но она замечала, что с каждым днем Джон все сильнее угасает, будто весь свет выкачивают из него. Сначала она списывала это на его горе и скорбь по Шерлоку, но, в конце концов, поняла, что причина имеет явный медицинский характер, что впоследствии подтвердил и сам Джон. На третьем свидании он рассказал ей о своей болезни, явно делая это для того, чтобы она могла сделать выбор: остаться или уйти, если не хочет ввязываться в отношения с (возможно) умирающим человеком. Она оценила этот его жест, но что-то в его рассказе казалось ей подозрительным. А точнее кто-то, а именно: Майкрофт Холмс. Он так быстро вмешался, не позволив Джону ходить по врачам, а предоставив своего личного, что она засомневалась в искренности его намерений. Возможно, он делал это, выполняя просьбу покойного брата, или из-за чувства вины, но настоящая причина открылась ей несколько позже. Тогда, когда она заметила, что в квартире Джона бывает кто-то кроме них. На самом деле, «заметила» – не совсем верное слово, скорее подойдет «поставила несколько жучков с целью выяснить, что происходит и не лжет ли Джон, утверждая, что Шерлок Холмс погиб». В конце концов, первая часть ее работы в этом и заключалась. Иногда, а точнее раз в две недели, к ним заходила хозяйка квартиры, и это было бы не так уж и странно, если бы она не рылась в аптечке и не заменяла лекарство от головной боли, выписанное Джону, на что-то другое. Когда Мэри узнала об этом, она одолжила у Джона одну таблетку, притворившись, что у нее мигрень, и отнесла кое-кому на анализ. Он показал, что порошок в капсулах состоит вовсе не из лекарства от головной боли. Точнее не совсем из него. В таблетках была очень интересная смесь: блокаторы пигментов Связи и обезболивающее в таких соотношениях, чтобы вызывать не особенно сильную головную боль. А значит, заставляя Джона вновь и вновь принимать «лекарство», вызывающего его приступы и одновременно немного притупляющего их, чтобы он думал, будто таблетки работают. «Изящное решение», – подумала она тогда. Когда Мэри узнала об этом, она поняла две вещи. Во-первых, единственный человек, кроме Мориарти, который мог это подстроить, – Майкрофт. И своего личного врача он предоставил для того, чтобы Джон не мог узнать свой реальный диагноз. Во-вторых, у Холмса-старшего могла быть только одна причина на это. А значит, Джон действительно не лгал, когда утверждал, что его лучший друг мертв. Потому что он и сам не знал, что это не так. Шерлок Холмс был все еще жив, и Джон был Связан с ним. Мэри понимала, что, выяснив это, должна будет закончить ту работу, на которую подписалась. Она вовсе не была расстроена этим фактом, ведь убийство Джона Уотсона, который ей и правда приглянулся, не входило в ее планы. О нет, нет, у нее была совсем другая цель. Оставалось ее только дождаться.

***

Мэри заметила тот момент, когда блокаторы перестали действовать, значительно раньше, чем Джон успел осознать, что ему становится лучше. Она, в отличие от него, знала, на какие детали стоит обратить внимание, он же упускал их из виду, потому что и подумать не мог, что несколько пятнышек крови, внезапно появившиеся на шее или спине, могут быть признаками Связи. Джон был уверен, что у него нет половинки. Мэри знала, что, если ничего не предпринимать, в какой-то момент и он заметит свое новое состояние. Но даже она не была способна так быстро, буквально за один день, достать новые блокаторы. Зато чуть отсрочить тот момент, когда Джон все поймет, и выиграть себе немного времени она могла. Мэри купила несколько банок краски, собираясь устроить небольшой ремонт. Она выбрала красный, потому что полагала, что именно этот цвет с большей частотой будет проявляться на коже Джона, особенно учитывая, что, вероятнее всего, Шерлок занимается уничтожением остатков той огромной организации, которой она посвятила многие годы. А значит, что почти любые проявления Связи можно будет списать на пятна, появившиеся во время покраски стен. Очень удобно. Не говоря уже о том, что так она успела вновь заменить таблетки на блокаторы. Но она не могла воссоздать ту смесь, которую Джон принимал раньше. Его приступы усилились. Мэри это не особенно беспокоило, ведь она и не собиралась затягивать с решением этой «проблемы». Когда Шерлок вернулся, удача еще несколько дней была на ее стороне, но, когда Джон сказал Мэри, что собирается расспросить его о таблетках и странном отношении к тому, что Джон пьет их, она поняла, что времени у нее осталось очень мало. Раньше она надеялась, что сможет успеть продумать хороший план, подготовить убедительное алиби или даже просто подстроить несчастный случай. Но сейчас, зная, что уже завтра все может раскрыться, ей ничего не оставалось, кроме как импровизировать. Пока Джон был на кухне, она отмыла руки от краски и взяла его телефон, пытаясь выдумать причину, чтобы от лица своего жениха выманить Шерлока в какое-нибудь удобное для нее место. Она так увлеклась размышлениями, что и не заметила, что случайно смахнула свой сотовый с тумбочки на ковер. Она обнаружила (и это было большой удачей), что Шерлок написал Джону, прося его приехать в Вестминстер. Мэри улыбнулась и достала из потайного кармана в сумочке небольшую желтоватую капсулу, в точности повторяющую те, которые принимал Джон, вот только внутри у нее было не обезболивающее, и даже не блокатор, а легкое снотворное. Этого не было достаточно, чтобы усыпить Джона на всю ночь, но достаточно, чтобы тихо и незаметно уйти. В голове Мэри созрел план.

***

Джон проснулся в одиночестве и с вновь разболевшейся головой. Именно боль его и разбудила. Он попытался нащупать телефон на тумбочке, чтобы посмотреть время, но с удивлением обнаружил, что его там не было. Джон встал, зевая, и зашел на кухню, чтобы налить воды и выпить очередную таблетку, прекрасно понимая, что вновь собирается нарушить дозировку. Но ему было плевать. Было слишком больно. На кухонном столе он обнаружил записку: «Ушла к Джанин в гости. Не хотела тебя будить. Надеюсь вернуться до того, как ты проснешься. Целую, Мэри» Джон не особенно удивился, Мэри иногда так делала: оставалась у подруги на всю ночь, где они устраивали то марафон фильмов Хичкока, то еще что-то. Когда она возвращалась, то с упоением об этом ему рассказывала, а он пытался делать вид, что слушает. Он вновь зевнул и вернулся в комнату, надеясь еще немного поспать, но заметил телефон Мэри, лежащий на полу рядом с кроватью. Джон поднял его, решив позвонить на свой, чтобы найти его. Когда он разблокировал его, на экране высветилось новое сообщение от Шерлока: «Скажи Джону, что мне нужна его помощь. В 21:30 у станции Вестминстер. ШХ», – который, видимо, сначала написал ему самому, но Джон так и не ответил. Он посмотрел на время, оставалось почти тридцать минут. Он еще мог успеть, если бы вышел прямо сейчас. Джон начал судорожно переодеваться. Его все еще клонило в сон, но он не мог оставить Шерлока одного. Особенно в случае, когда тому требовалась помощь. Джон выбежал из дома, пытаясь поймать такси, очень надеясь, что все это было не вопросом жизни и смерти.