Письма на твоей коже

Положив трубку, Джон посмотрел на часы. Был только обед, а значит он еще успевал в клинику. И хотя его отпуск, который он взял, чтобы находиться рядом с Шерлоком (Джон не хотел глаз с него спускать после ранения), еще не закончился, никто бы не удивился, если бы он заглянул в больницу. Он взял таблетки с собой, чтобы попросить кого-нибудь провести экспертизу, но подумал, что сначала следует поискать информацию среди выписанных им рецептов. Вероятно, Мэри доставала блокаторы именно так. Он думал, что получить рецепты будет непросто, так как они хранились у аптекарей, а не врачей. Но, как оказалось, милой улыбки и сбивчивого объяснения, что ему нужно уточнить выписанную кому-то дозировку препарата, было достаточно, чтобы ему предоставили все необходимые данные. Через полчаса у Джона уже было название лекарства, которое он принимал. Самый распространенный блокатор, который можно достать почти везде, и один из самых опасных. Его уже несколько раз пытались запретить из-за того, что смертность пациентов (даже при полном соблюдении инструкции применения) была пугающе высока. Уже в кабинете Джон подробнее прочитал про этот блокатор. Он только краем глаза взглянул на список побочных эффектов и синдром отмены препарата, но и этого ему хватило, чтобы понять, что у него действительно большие проблемы. Сара была права. Он бы не смог в одиночку выдержать синдром отмены. Он, конечно, мог бы попросить Гарри присмотреть за ним, но его сестра была не самым надежным человеком. Кроме того, они почти не общались в последнее время. Не говоря уже о том, что он не хотел сваливать на нее еще и свои проблемы. Джон не был рад ложиться в клинику, но понимал, что выбора у него особого и нет. Но, как он понял из описания блокатора, у него было почти две недели, прежде чем симптомы проявятся в полную силу. Он вышел из больницы и направился домой. Ему нужно было подготовиться.

***

Шерлок, как и обещал Джону, вернулся в больницу. Ему очень повезло, что швы не разошлись, но из-за побега его состояние ухудшилось. Поэтому он послушно и апатично выполнял все рекомендации врачей, не спорил и не пытался больше сбежать. Если бы кто-то знал о случившимся на Лейнстер Гарденс, он бы решил, что Шерлок смирился и отпустил Джона, но это было не так. Он лишь выполнял данное ему обещание. Шерлок понимал, что чем раньше он поправится, тем раньше он сможет поговорить с Джоном. И даже если тот не хочет его видеть, Шерлок найдет предлог, чтобы встретиться с ним. Ему необходимо все объяснить. Он не ожидал, что Джон простит его после всего, что произошло, он не имел права просить о прощении, но хотел, чтобы Джон узнал правду. Эти мысли крутились в голове Шерлока все время, он пытался придумать, что сказать, как заставить Джона выслушать его. Он размышлял об этом постоянно, но на заднем фоне всегда звучало «Ты потерял его, Шерлок, он никогда не придет. Даже если ты объяснишься, Джон не вернется, он никогда больше не хочет видеть тебя. Его не будет рядом, он ушел. И это все твоя вина!». Шерлоку хотелось сидеть на кровати и раскачиваться, повторяя, что Джон простит его, лишь бы только заглушить этот внутренний голос, утверждающий обратное. Он хотел быть на Бейкер-стрит с Джоном или чтобы Джон пришел навестить его, чтобы Джон был рядом. Но он был один. Шерлок позволял своим эмоциям проглядывать наружу только по ночам, когда его никто не видит, а днем он пытался выглядеть отдохнувшим и поправляющимся. Ему было нужно, чтобы его выписали как можно скорее. Уже через три дня он убедил врачей и, главное, Майкрофта, что ему стало значительно лучше, а к концу недели уже вернулся домой. Шерлок понимал, что Джон не согласится прийти на Бейкер-стрит, но не знал, стоит ли приходить к Джону домой, или следует попытаться встретиться на «нейтральной территории», где ничто не будет напоминать о произошедшем. Его раздумья прервало смс от Майкрофта, который, очевидно, вновь решил сунуть нос в чужие дела. «Взял на себя смелость потребовать провести дополнительное расследование по делу женщины, известной как Мэри Морстен. Поэтому нашим спецслужбам необходимы более полные показания свидетелей. Доктор Уотсон будет там завтра в 3 часа дня. Удачи. МХ» Даже понимая, что всю историю с блокаторами начал именно его брат, Шерлок впервые не нашелся что ответить, поэтому он просто напечатал «Спасибо. ШХ».

***

Первая неделя от срока, который сам Джон установил для себя, еще не подошла к концу, но он уже начал замечать изменения в своем состоянии: волосы окончательно поседели, кожа посерела, его тошнило от любого запаха, а голова болела сильнее обычного, будто он не отказался от блокаторов, а, наоборот, увеличил дозу. Джон уже закончил все дела, которые планировал, сообщил домовладелице, что съезжает в конце следующей недели, собрал необходимые вещи, а остальное отвез сестре. Он не стал рассказывать ей все, лишь сказал, что ненадолго уедет в частную клинику за город, чтобы вновь попробовать вылечиться. На самом деле, он собирался в реабилитационную клинику для наркоманов. Это был единственный способ пройти лечение анонимно, а значит, и без внесения этого в личное дело. Это было единственной возможностью сохранить хорошую врачебную репутацию. Сара помогла ему выбрать лучшую клинику, и в этот раз даже не стала задавать лишние вопросы, за что Джон был ей очень благодарен. Он не стал искать новое жилье, решил, что сделает это после выхода из больницы. И последнюю неделю своей жизни на свободе перед «месячным заключением» Джон собирался посвятить отдыху и самому себе. Он решил посетить Лондонскую национальную галерею, где как раз проходила выставка картин Ван Гога. Джону нравились «Подсолнухи», хотя «Звездную ночь» он любил гораздо больше. Эта картина всегда ассоциировалась у него с Шерлоком, и он даже не знал, почему. Но его планы пришлось отменить из-за просьбы людей из МИ5 (или даже МИ6, он не был уверен, так что просто называл их про себя «люди Майкрофта»), вновь прийти для дачи показаний. Они спрашивали его о том, как он познакомился с Мэри, о ее поведении и привычках, – было множество различных вопросов, но Джон сомневался, что его показания хоть сколько-то помогут им, потому что он не знал о ней ничего существенного, ничего важного. Он не знал даже ее настоящего имени, если уж на то пошло. Когда допрос окончился, и Джон наконец вышел из здания, он столкнулся с Шерлоком, который стоял у входа с двумя стаканчиками кофе из Старбакса. – О, здравствуй, Джон. – Что ты здесь делаешь, Шерлок? – Джон вздохнул, – ты же должен быть в больнице. – Меня выписали позавчера. А сегодня меня попросили прийти для дачи показаний. Не знал, что ты тоже тут, – Шерлок смотрел в пол, будто боясь поднять глаза на Джона. Тот лишь усмехнулся, услышав его слова. – Не знал, конечно. Просто тебе захотелось выпить почти литр латте, – он указал взглядом на стаканчики в руках Шерлока. Тот чуть улыбнулся в ответ и протянул Джону один из них. – Вообще-то, это американо без сахара. Хорошо, я знал, что ты тоже тут, – виновато сказал он. А затем продолжил более серьезным тоном, – Джон, пожалуйста, мы можем поговорить? – Мы уже говорили, Шерлок, разве нет? И я уже сказал свое решение. – Но, Джон, – Шерлок пытался протестовать, но тот не стал слушать его. – Ты же не думал, что недели хватит, чтобы для извинений тебе хватило кружки кофе? Я зол, Шерлок, то, что я говорю сейчас с тобой, вовсе не значит, что мне не больно тебя даже видеть. Пожалуйста, оставь меня в покое, – но Джон понимал, что Шерлок не отступится, поэтому добавил почти умоляюще, – хотя бы на время. Шерлок снова опустил голову, его губы слегка дрожали: – Сколько тебе нужно? Я подожду столько, сколько скажешь. Джон знал, что на этой неделе он точно не захочет видеть Шерлока, дело было даже не в том, что он злился, ему было просто больно. И он надеялся, что сможет заставить себя не думать о нем перед тем, как отправится в клинику. Джон понимал, что если разговор все же состоится, то его «заключение» в больнице будет особенно мучительным. Но и объяснять Шерлоку про клинику Джон не хотел, тот и так выглядел слишком виноватым и печальным. Так что Джон просто сказал: – Месяц-полтора, я не знаю. Но, пожалуйста, Шерлок, не сейчас. Джон дождался, когда тот кивнет, и ушел. Когда он окончательно скрылся из виду, Шерлок перестал скользить взглядом по его спине, выкинул в ближайшую урну остывший кофе, который Джон так и не взял, и поймал такси. Уже по дороге домой он подумал, что согласен вытерпеть еще полтора месяца одиночества, если это даст ему хотя бы маленький шанс вернуть Джона.

***

Джон был почти у галереи, прогулка пешком хорошо прочистила его мозги, он даже смог успокоится, но в двух кварталах от его конечной цели перед ним затормозила черная машина с тонированными стеклами. Джон закатил глаза: – Майкрофт. – Садитесь в машину, доктор Уотсон. Нам нужно поговорить. Джон сделал то, что его просили, понимая, что быстрее дать Майкрофту то, что он хочет, чем пытаться избавиться от него. – О чем? Если вы опять хотите, чтобы я следил за Шерлоком или чтобы я заставил его взяться за одно из ваших дел, то, извините, нет. С некоторых пор я не особенно хочу общаться с вашим братом. И с вами тоже. – Именно об этом я и хотел поговорить, Джон. Точнее о том разговоре, который произошел у вас с Шерлоком после ареста вашей невесты. Джон напрягся: – Опять следили за нами, да? Это не ваше дело. – Следил – не совсем верное слово, – Майкрофт притворно нахмурился, и Джон вдруг заметил, что с его лицом, точнее с его носом что-то не так. – Скорее мельком просмотрел запись с GPS-навигатора таксиста, который отвез Шерлока в больницу. И вы ошибаетесь, Джон. Это мое дело. И даже не потому, что оно касается Шерлока, а потому что оно касается вас и блокаторов, которые вы принимали. Джон вздохнул и снова закатил глаза: – Я правильно понимаю, что вы не выпустите меня, пока я не выслушаю вас? – Майкрофт утвердительно кивнул. – Хорошо, ладно. Говорите. Но затем – оставьте меня в покое. Почему это ваше дело? – Видите ли, Джон. Вы сделали выводы на основе неполных данных, которыми обладала мисс Морстен. Почти все, что вы услышали было правдой. Вот только блокаторы – это мой план, а не Шерлока. – Что? – Джон буквально опешил. – Шерлок собирался разово подменить ваши лекарства, только чтобы его «самоубийство» выглядело настоящим. Это не нанесло бы вам вреда. А затем, Шерлок планировал сообщить вам, что он жив. И о Связи тоже. Это был изначальный план. Полагаю, он даже написал вам пару «писем», когда думал, что действие блокаторов уже закончилось, но, уверен, они не дошли... – Из-за вас, не так ли? – Джон сжал зубы. – Я посчитал, что безопаснее для вас обоих будет, если вы не будете знать, что Шерлок жив. – О, правда?! Так значит, все хорошо, и мы с Шерлоком должны быть благодарны? – воскликнул Джон с сарказмом. – Вы чуть не убили меня и почти разрушили всю мою жиз… – он замолчал на полуслове, а затем продолжил совсем другим тоном, – я правильно понял, что Шерлок не знал обо всем этом? – До своего возвращения Шерлок считал, что вы единственный, кто полностью знает то, что произошло на крыше. И единственный, кроме меня, с кем он сможет связаться во время своей «смерти». Полагаю, он думал, что и о Связи вы тоже знаете. Когда он вернулся, я рассказал ему правду. Джон сжал кулаки, и почти шепотом спросил: – Почему, Майкрофт, раз уж вы пошли на этот безумный план, то почему не сказали ему? Вы понимали, что с ним будет, когда он вернется и поймет, что все его надежды были ложью? – Потому что они были единственным, что поддерживало его во время его миссии. А ваша неосведомленность была гарантом того, что его трюк не раскроется, – Майкрофт замолчал, несколько секунд просто смотря на Джона. – Могу я принять ваше беспокойство о чувствах моего брата за доказательство того, что вам не все равно, что он испытывает сейчас? – Мне всегда не все равно, – просто ответил Джон. – Тогда позвольте ему объяснить и все остальное. Джон согласно кивнул, и уже выходя из машины сказал: – Мне очень хочется вам врезать, но я не буду. – Правда, почему? – Майкрофт был удивлен. – Потому что у вас еще после разговора с Шерлоком нос плохо вправлен. До свидания. Джон захлопнул дверь машины и направился в сторону дома. Он решил, что на Ван Гога он пойдет завтра. Он достал телефон и написал Шерлоку, понимая, что, несмотря на то, что он заявил ему днем, им действительно необходимо поговорить. «Если ты все еще хочешь все мне объяснить, то встретимся завтра в 2 часа дня у Лондонской национальной галереи. ДУ»