Любовь нечаянно нагрянет...

Ночная бессонница сильно сказалась на Зеро. Весь день он проспал на занятиях, не в силах бороться со сном — глаза сами собой закрывались. Это было неудивительно: половину ночи он провёл в патруле, а вторую — ворочался в кровати, не находя покоя из-за слов Курана. Сколько бы раз он ни прокручивал в голове их разговор, не мог найти в нём подвоха или понять, что должен ответить вампиру. Когда занятия закончились и наступило время выполнять обязанности префекта, Зеро начал нервничать, едва не опоздав. Подойдя к воротам академии, он заметил, как те открываются. Остановился и стал ждать. Как обычно, Канаме шёл первым, за ним следовали остальные ученики ночного класса. Завидев Зеро, Куран обернулся, что-то сказал своим спутникам, и те, бросив на охотника сочувствующие взгляды, прошли мимо, скрывшись за воротами. Когда все вампиры вошли в учебный корпус, Куран подошёл к Зеро. — Что-то ты неважно выглядишь, даже ночной класс это заметил. — Да неужели, — буркнул охотник. — Слушай, когда ты начнёшь нормально разговаривать со мной? — поинтересовался вампир. — А в чём необходимость? Хотя ладно, — махнул рукой Зеро. — У меня нет сил что-то доказывать, особенно сегодня. Может, просто оставишь меня в покое и мы пойдём работать? — Спрошу ещё раз: в чём дело? — не унимался Канаме. — Ясно. Ты не отстанешь, — вздохнул Зеро. — Тебе опять кажется, что мне плохо? — Не только кажется. Почему синяки под глазами и выглядишь уставшим? — Если отвечу — отстанешь? — Да. — Плохо спал. Устраивает ответ? — Почему? — Мысли не давали покоя. — Какие именно? У тебя проблемы? — А вот это уже не твоё дело. Всё у меня нормально. Идём. — Будь по-твоему, — спокойно ответил Куран. Патрулирование прошло на удивление спокойно. Куран больше не задавал вопросов, и разговоры велись только по делу. Однако Зеро постоянно ощущал на себе внимательный взгляд вампира. Стоило ему обернуться, как Куран отводил глаза, делая вид, что просто осматривает окрестности. Особенно охотника поражало его спокойствие. Сам же он чувствовал себя как на иголках, каждую секунду ожидая, что Канаме вот-вот заговорит о вчерашнем. Но Куран молчал — до самого конца их смены. Ночь выдалась спокойной: ни девочек из дневного класса, ни следов нарушителя. Спустя четыре часа Канаме остановился. — На сегодня всё. Доброй ночи. — Доброй ночи, — ответил Зеро на автомате. Не сказав больше ни слова, Куран направился в сторону общежития. Зеро ещё минут пять стоял на месте, не веря, что Канаме так и не затронул волнующую тему. Он вёл себя сдержанно, почти молчаливо — и это удивляло всё больше. Охотник знал, кто мог бы помочь прояснить ситуацию, но сомневался, будет ли она с ним говорить. Юки давно изменилась, и теперь между ними была пропасть. С такими мыслями он вернулся к себе в комнату. Не успел переодеться, как в дверь постучали. Открыв её, Зеро увидел Юки — ту, о которой только что размышлял. — Доброй ночи, — произнесла она. — Доброй, — растерянно ответил он, застыв на пороге. — Я хотела поговорить с тобой. Пустишь? — Конечно. Прости, заходи. Она прошла в комнату и села на кровать. Зеро сел напротив, на стул у стола. — О чём ты хотела поговорить? — спросил он, чувствуя, как её пронзительный взгляд вызывает у него внутреннее напряжение. — Зеро… хоть мы больше не коллеги, и, похоже, не друзья, я волнуюсь за тебя. И не только я. Ученики ночного класса тоже обеспокоены. Ты сегодня выглядел плохо. Что случилось? — Я уже говорил Курану: плохо спал. — Он мне это тоже сказал. — Тогда что ещё тебя тревожит? — Почему не спал? Курану ты не ответил. А мне скажешь? — Честно говоря, я сам хотел поговорить с тобой. Но не был уверен, что это возможно. — Значит, тебе повезло. Рассказывай. — Меня тревожит поведение Курана с тех пор, как вы вернулись. Он не угрожает — это было бы логично. А вместо этого стал внимательным, проявляет интерес, будто ему не всё равно. Вчера он даже попросил у меня прощения. За всё, что было. Я не понимаю, зачем. Вот и хотел у тебя спросить — ты же его хорошо знаешь. В глазах Юки промелькнула грусть. — Я знала, что он это сделает, — тихо сказала она. — Но зачем? Его слова не могут быть искренними? — Можешь не верить, но он говорил серьёзно. — Не верю. Наверное, ты его попросила? — Я не просила его ни о чём. Канаме изменился. За этот год он многое переосмыслил, понял свои ошибки. Он действительно раскаялся. Когда появилась возможность, он поговорил со всеми учениками ночного класса, объяснил свои поступки, попросил прощения. Да, он их глава, и им пришлось его выслушать, но это не отменяет искренности. После этого он немного повеселел, но я всё равно видела, что его что-то мучает. Когда увидела, как он разговаривает с тобой, всё стало ясно. — Что именно? — Его мучает чувство вины перед тобой. Он использовал тебя, а потом лишил самого дорогого. Прости, если мои слова причиняют тебе боль. — Всё уже в прошлом. Но откуда мне знать, что сейчас он не пытается чего-то добиться? — Потому что это не так. Он не преследует цели. Он действительно изменился. Если узнаешь нового Канаме поближе — поймёшь это. Он не такой, каким кажется тебе. — Прямо как ректор Кросс. Он тоже советовал присмотреться к нему. — Тем более прислушайся. Ректор ведь плохого не посоветует. — Не уверен, что у меня получится. — Главное — захотеть. Тогда получится. — Попробую. — Это уже хорошо. А кстати, ты так и не сказал, почему не мог уснуть. — Из-за Курана. Его слова не выходят из головы. Думаю, я должен ему что-то ответить. — Ничего не должен. Он ведь не настаивал. — Да, сегодня он вообще молчал. А я всё боялся, что он спросит. — Вот видишь. Не переживай. Просто успокойся и попробуй взглянуть на него по-другому. Тогда, возможно, вы и правда сможете стать друзьями. — Не думаю, что мне нужна дружба с Канаме. — Он многое знает, и с ним интересно. А ещё ты ведь вампир, и тебе нужно общаться не только с людьми. Есть ещё одна причина, но я не могу тебе её сказать. Просто поверь — я желаю тебе только добра. — Возможно. Но представить, что мы с ним общаемся как друзья… сложно. Очень сложно. — Не будем загадывать. Время покажет. А сейчас мне пора. Спокойной ночи. И постарайся выспаться, чтобы не волновать нас. — Хорошо. Спокойной ночи, — ответил Зеро, провожая её взглядом. Разговор немного успокоил его. Однако внутри оставалась неуверенность. Он понимал, что должен как-то ответить Курану, должен принять его извинения. Но получится ли? Ведь простить — это одно, а сделать шаг навстречу бывшему врагу — совсем другое. Он пообещал себе попробовать, ведь и Юки, и ректор считали это важным. Но где-то глубоко внутри он всё ещё был уверен: ничего не получится. Не может быть у него дружбы с Канаме. Просто не может — и точка. С такими мыслями он, наконец, уснул.