vacation

Семь часов в поезде, Чимин хотел бы сказать, что пролетели незаметно, но это была бы самая большая ложь в его жизни. Тэхён умудрился простыть на пароме и всю дорогу ластился к Паку, не переставая шмыгать своим широким носом тому в бок. Прогнать его со своей койки не позволила многолетняя дружба и по-настоящему болезненный вид Тэхёна. Всю ночь Чимин слушал как микробы в Тэхёне вырываются наружу скрипучим кашлем и цветной мокротой. Столица Венгрии сумела выстоять против оккупации Турков в 1541-м и пережить времена Холокоста. Теперь на Будапешт надвигалась новая напасть с большими, чёрными глазами, квадратной улыбкой и непредсказуемой натурой. А теперь ещё и с Чешской простудой. Их отель располагался на берегу Дуная в районе Белварош — ядре старого города. На следующие два дня Чимин планировал взять в аренду автомобиль, потому как разбираться с местным метрополитеном не хватило бы их с Тэхёном даже общей смекалки, но сначала нужно было завести того в номер и уложить в постель. Гулять по ночному Пешту, одному, было непривычно. Красиво, да, но не хватало тэхёновых ног, шаркающих всё время где-то позади и костлявых пальцев, вечно мёрзлых, прытко хватающих Чимина за локти, запястья и тэхёновое любимое — шею. По дороге обратно в отель, Чимин заходит в знаменитую кондитерскую «Жербо». Хочется порадовать болеющего в отеле и любящего сладости Тэхёна. Чрезмерная роскошь кафе и услужливость персонала вызывает у Пака желание поскорее уйти. Всё-таки простые забегаловки без черных бабочек и выбеленных улыбок как-то роднее. Но Чимин уходит не с пустыми руками, а с пакетом свежих булочек с шоколадом для болезненного, и стаканчиком капучино с ореховым сиропом для себя. Тэхёна он застаёт в номере в банном халате с, едва держащимся на одной петле, поясом. Тот откопал где-то в недрах шкафа караоке и теперь горлопанил скрипучим басом "Someone Like You" — Адель. Чимин оставляет кофе, стаскивает Тэхёна с постели и затыкает ему рот булкой. Караоке возвращается туда, откуда его лучше вообще никогда бы не доставали. То ли от чрезмерного количества таблеток от кашля, то ли просто от чрезмерного идиотизма в тупой башке, но Тэхён ведёт себя совершенно неадекватно. Даже больше обычного. Пытаясь утихомирить плавающее по номеру тело, Чимин обыскивает каждый выдвижной ящик в комнате, но нигде не находит мини бар.  — Чем ты накидался? — интересуется, опускаясь на свою кровать и стягивая через голову свитер.  — Я не пил, — невинно хлопает глазами Тэхён и Чимин ему верит. Да даже, если он и выпил, Тэхён уже взрослый мальчик. Не будет же, в конце концов, Чимин его отчитывать?  — Чимин, потрогай лобик, — просит Тэхён и встает перед сидящим Паком. Будь тот простым наблюдателем подобной сцены, он бы обязательно брякнул что-то, вроде: «я видел порно, которое начиналось точно так же». Но это не про кого-то другого. Это про него и Тэхёна. И поэтому Чимин занимает свои руки постельным бельем и выплёвывает скудное:  — Не собираюсь я тебе ничего трогать, — и блять, понимает насколько двусмысленно звучит. От того краснеет и больше рот не открывает. Даже, когда пояс тэхёнового банного халата совсем развязывается, и тот перед Чимином в одних трусах, отходит назад на пол шага, не падает только потому, что охеревший Пак успевает подхватить. У Тэхёна температура. Ему становится намного лучше к вечеру следующего дня и он долго просит Чимина о прогулке по набережной. Простуда ещё есть. Температуры нет. Чимин заставляет Тэхёна надеть его тёплый и любимый свитшот, потому что Тэхён не потрудился взять с собой теплую одежду, а поверх него ещё и джинсовку. Сам же Пак только в лёгкой рубашке и выглядят они вдвоем несуразно и, в принципе, плевать. Главное Тэхёну лучше и он не просит больше нигде его потрогать. Они проходят Мемориал жертвам Холокоста в виде сотен туфель. В детские, местные набросали конфеты, а в те, что побольше — поминальные свечи. Тэхён не фотографирует. Это не то место, которое он бы хотел вспоминать по прибытии в Корею. А затем они спускаются на пляж и большой, громкий теплоход проносится на другом конце реки, минуя Мост Свободы. Чимин с опаской косится на поглощённого зрелищем Тэхёна, но, к счастью, тот не просит прокатиться, а просто провожает его долгим взглядом под дрожащими и длинными ресницами. Чимин торопится отвернуться, потому что Тэхён сейчас какой-то чересчур красивый. Он совсем не хочет, но всё равно вспоминает белый халат, сползающий с острых тэхёновых плеч, приоткрытые губы и испарину на лбу. Трясет головой. Тэхён обращает внимание.  — Я бы хотел, вот так, всю жизнь, — не успевает сформулировать мысль. Запинается и берёт Чимина за руку, — путешествовать с моим самым лучшим другом. У Чимина спирает дыхание. Он знает, что Тэхён не врёт, потому что врать не умеет и от того, что это правда, он сжимает руку Тэхёна в ответ, улыбается также широко и несдержанно.  — Я тоже. Перед тем как покинуть Будапешт, Чимин с Тэхёном наведываются в купальни Геллерт. Помпезный спа-отель с мозаикой, витражами и ковкой поражают не так, как должны бы, потому что Чимин далек от подобных изысков, а Тэхён просто хочет искупаться. Им приходится на время разойтись. Тэхён решает испытать закрытый бассейн с гидромассажем, а Чимина вполне устраивает и обычный, большой с другими туристами на открытом воздухе. После многих лет убийственных тренировок и стойкого желания похудеть, Чимин, наконец-то, уверен в своём теле, и то, что на него реагируют европейки — приятная неожиданность. Он не очень хорош в языках, даже в английском. Не хватает Тэхёна, когда две девушки пытаются завести с ним беседу, но тот появляется, как ни странно, очень вовремя. Но вовсе не для того, чтобы присоединиться. Тэхён хватает Чимина за руку. И не так, как это обычно происходит между парнями. Он берёт его за руку, переплетая пальцы со своими и вытаскивает из воды.  — Тэхён, какого… Чимин пытается стряхнуть с себя его клешни, но тот вцепился до побелевших костяшек.  — Ты что делаешь?! — Чимин почти что кричит. Благо, вокруг ни одной души, которая могла бы понять их корейский. Хотя с другой стороны, кто поможет Чимину, если Тэхён окончательно спятил и сейчас намеренно ломает тому левую руку? — Отпусти, мне больно! Тэхён отпускает и как-то заметно мрачнеет. Как будто ему тоже больно, а тупой Пак Чимин не понимает. Даже не догадывается.  — Иди ты, — без уверенности посылает Тэхён и уходит. Убегает. Чимин глядит тому в спину, разминая ноющие пальцы и удивляется тому, какой тот, оказывается сильный. И даже после всех чиминовых тренажёров, Тэхён остаётся сильнее. Выше и сильнее. Они пакуют чемоданы молча. Также молча напрягают своими угрюмыми лицами таксиста, который подвозит их до аэропорта. Отсюда во Флоренцию, но у Чимина уже нет сил на это никудышное Европейское путешествие. Не с молчаливым Тэхёном. Уж лучше пусть будет громким, надоедливым самим собой. Вторая обида за неделю, а до того, ни одной за много-много лет. Так что изменилось? Чимин решает выяснить сейчас. Перед тем, как самолёт поднимет их в небо и расколется где-нибудь посреди Адриатического моря, потому что, если Тэхён так скоро меняется — это явно знак недоброго. Он теряет его перед огромным табло с графиком рейсов, а через минуту тот находится сам собой с двумя пластмассовыми стаканчиками растворимого кофе из автомата. Удивительно, но один он отдаёт Чимину в руки, вместо того, чтобы, как Пак думает, плеснуть в лицо.  — У нас…- мямлит Чимин, — у нас всё в порядке? Звучит странно, но между ними с Тэхёном уже по-другому как-то не складывается.  — У нас всё отлично. Чимина передёргивает от тэхёной улыбки. Обычно он на неё реагирует по-другому.  — Отлично, — Пак поднимает стаканчик с кофе, вроде тоста за примирение при странных обстоятельствах, но сам напиток не пробует. Тэхён хороший и дружелюбный. Но и паскудой быть может, способной подсыпать чего-нибудь в переслащенный кофе из автомата. Уж лучше перестраховаться и сделать вид, что слишком горячий. А потом незаметно приблизиться к урне и выбросить к чёрту, надеясь помириться по-настоящему до того, как им снова придётся ночевать в одном номере.