vacation

Предпоследняя остановка европейских каникул — живописная Женева. Городок Швейцарии расположен у подножия озера и отличается удивительной неавтомобильностью. Первый день Чимин с Тэхёном проводят на ногах, наслаждаясь каждым изгибом и поворотом улиц. На левом берегу реки Рона расположена улица Конфедерации, где простирается огромный торговый ряд. Тэхёну удаётся затащить Чимина в бутик одной известной европейском марки и устроить там показ мод для местного персонала. Он около десяти минут упрямо просит Чимина померить белую хлопковую рубашку какого-то итальянского модного дома, и только чтобы его заткнуть Чимин прячется в примерочной кабинке, стягивая через верх свою футболку. Пак не видит в рубашке ничего особенного, кроме того, что от её белизны ему хочется выколоть себе глаза. Да, удобная и да, очень здорово сидит на Чимине. Но стоит неприлично дорого, а ещё легко мнётся. Чимин в этом убеждается, когда просто пытается расправить узкие манжеты. Кроме всего прочего она полупрозрачная и если присмотреться, то можно легко разглядеть чиминовы соски, что Пака определённо не устраивает. Он расстёгивает верхние пуговицы, собираясь сейчас же снять рубашку, но через шторку просовывается прыткая ладошка и вытягивает Чимина на всеобщее обозрение в зал.  — Тэ! — шипит Чимин, стыдливо пытаясь прикрыть грудь. Свет в помещении очень яркий и ему совсем не улыбается перспектива демонстрировать незнакомцам своё тело, но Тэхён предусмотрительно прикрывает его перед девушкой консультантом и заботливо поправляет острый воротник. Тэхён специально собирает своими коротким ногтями чувствительную кожу над ключицами, объясняясь тем, что якобы нужно пригладить тонкую ткань. Он прекрасно видит смуглый живот под нежным хлопком и то, как Чимин напрягается от каждого его прикосновения. Наклоняется к чиминовому уху и, разве что не целует, так близко примостившись губами к раковине:  — Мы точно купим эту рубашку, — шепчет Тэхён, улыбаясь, — хотя бы для того, чтобы я сам смог её с тебя снять. Чимин издает очень тихий и совсем непонятный звук, отдаленно напоминающий мышиный писк, потому что паскудный Тэхён после всего вышесказанного ещё и облизывает своим горячим языком чиминову любимую серёжку на хрящике, а потом как ни в чем не бывало оборачивается к продавцу и говорит:  — Упакуйте, пожалуйста. После утомительной променады по старому городу, Тэхён приглашает Чимина поужинать в ресторане.  — Свидание? — уточняет Чимин перед тем, как согласиться.  — Наше первое свидание, — поправляет Тэхён. Ему удаётся уговорить Чимина надеть ту самую рубашку. К слову, за неё пришлось заплатить Тэхёну, потому что Пак сильно упёрся и наотрез отказался тратить баснословную сумму на такую дурацкую покупку. Но вот они сидят в открытом швейцарском ресторанчике с видом на залитую закатным солнцем набережную, а Чимин такой фантастический и ему так сильно идет белый цвет, что у Тэхёна заходится сердце и трепыхается где-то в горле. Он на свидании со своим самым лучшим другом. Он на свидании со своей самой большой любовью.  — Чимин-и…- зовет Тэхён своим хриплым голосом, который разбавляет тишину и заставляет собеседника обратить на себя внимание. Он и раньше так называл Чимина. Низко-низко растягивал это дурацкое окончание, вкусно смаковал на языке гласные. Но сегодня это от чего-то звучит особенно интимно. Только между ними. Его белоснежный Чимин-и вопросительно смотрит и ждёт. Тэхён упирается одним локтем в стол и на ладошку ставит свой подбородок, разглядывая парня не моргая:  — Ты офигенно красивый. Чимин так быстро краснеет и начинает заикаться, что терпеть этот метр стола между ними становится невозможно. Тэхён поднимается и склоняется над их ужином, чтобы обнять рукой маленький затылок, пропустить через пальцы мягкие волосы и сильно поцеловать, врезаясь на большой скорости в полные губы. Чимин пил вино, от того они влажные с любимым тэхёновым красным полусладким. Он собирает языком каждую каплю, присасываясь и болезненно оттягивая. Тишина разбавляется соответствующими звуками. Где-то рядом бродят официанты и другие посетители, а Тэхёну так глубоко плевать, что ладонь сильнее нажимает на чиминов затылок, сталкивая их носами и лбами. Так горячо не было даже на мосту Вероны. Так хорошо не было никогда. В отель они заваливаются немножко пьяными и много заведёнными. Тэхён толкает Чимина на постель, наваливается сверху, упираясь в простынь коленями по сторонам чиминовых бёдер и напоминает:  — Я же говорил, что сниму с тебя эту рубашку. Пальцы трясутся от возбуждения, но ему удаётся их контролировать, чтобы очень бережно освободить каждую пуговичку, а затем откинуть края рубашки в стороны и прикоснуться к твердому чиминовому животу.  — Охренеть, ты назанимался, — выдыхает куда-то в пупок и прикусывает кожу под ним. Чимин изгибается в спине, цепляется за тэхёновы плечи и ни черта не соображает. Слишком жарко, темно и вокруг много-много Тэхёна с его обалденно горячим языком и острыми зубами. Чимин потеет, собирает задницей простынь и стонет от каждого нового поцелуя, а Тэхён такой жадный, что целует везде. Как щенок метит территорию, только слюной. Звенит пряжкой чиминового ремня, опускает ширинку и стягивает с узких бёдер лишние и ненужные теперь брюки. Чимин сначала ничего не понимает. В его крови вино, высокая температура и Ким Тэхён, поэтому тело просто плавится от этого адового коктейля, смешивая все ощущения в ебучем блендере. А затем вдруг лихорадит так жестко и внезапно, что Чимин разлепляет веки и прорезает пьяным взглядом чёрную площадь перед собой. Тэхён сосёт. Ему. Картинка калейдоскопом вертится и кружится перед глазами. Чимин высоко стонет сквозь стены и потолок, здороваясь с соседями, и откидывается обратно на подушки. Ну, приехали.  — Тэ… твою... мать, — пытается как-то сказать, что невмоготу совсем и, вообще, что блядь за дружба у них такая больная теперь? Но Тэхён облизывает головку, обжигает слюной толстые венки и заглатывает щекой, издавая настолько неприличные звуки, что Чимину только остаётся представить эту физиономию с большим чупа-чупсом и дальше терять ощущение с реальностью. А Тэхёну всё в кайф, как будто всю жизнь репетировал этот самый пиздец. Ему хочется чувствительного и отзывчивого Чимин-и отблагодарить, поэтому старается так сильно, что Пак собирается завтрашним утром потерять голос. Тэхёновы ладони липнут к чиминовой заднице, разминая её, как пластилин. Она такая крошечная и упругая, а потом находится очень важная дырочка, кольцо которой Тэхён обводит большим пальцем и слегка нажимает.  — не смей... даже... - слышится сверху среди тучи неразборчивого текста и Тэхён послушно отпускает. На сегодня и так хватит, а до главного они ещё успеют добраться, когда Чимин будет готов. Тэхён ведь терпеливый. Он доводит Чимина до разрядки одними только губами. С уголков рта стекает густая сперма, которую Тэхён дорожкой размазывает по чиминовому животу по пути к раскрасневшемуся и мокрому личику. Выцеловывает на подбородке кривое сердце, а потом просто оставляет губы где-то на виске, обнимая руками и ногами ослабленное тело. Тэхёну бы тоже кончить, но требовать этого от Чимина пока слишком рано. Поэтому пока он ещё немножечко пообнимает мокрого, мягкого и маленького Чимин-и, а потом примет душ, вспоминая каждую секунду произошедшего. Теперь не нужно фантазировать. Вот Чимин с охеренным телом и в дорогущей рубашке, пропитанной потом и чуть-чуть спермой лежит в его объятиях, и такую картину Тэхён сможет наблюдать каждый вечер, если будет хорошим мальчиком для его сказочного Пак Чимина.