Потерянный в Ватерфолле

— Встава-а-а-ай, Папси-напси! Сейчас будет у-у-ужин… — послышался чей-то звонкий голос около уха и монстра привели сознание сначала водой с рук, которая была зачерпнута явно недалеко от источника, вроде местной подземной реки. Холод застал Папируса вздрогнуть и снова вынырнуть из забытья. Рядом послышался легкий деревянный скрип. Голова мастера головоломок плохо реагировала на происходящее — пленённый часовой сидел где-то на лавке, в закрытом гроте с узким выходом в Ватерфолл справа от тела. Над головой сверкали редкие камни, а красно-рыжий шарф был сдернут окончательно. Ноги были уже связаны длинным куском некогда любимого предмета одежды, что был сейчас отчасти безнадежно испачкан. «Фриск» возвышалась над монстром, медленно и верно надвигаясь все ближе с ножом, стоя на деревянной скамейке и беря пленника за уцелевшую правую руку. Из-под русой челки виднелись темные глаза, на дне которых горел опасный красный огонек. Тот, что стражник Сноудина видел, прежде чем был захвачен преступницей в заложники. «У скелетов, когда монстры используют силу души, глаза начинаются гореть… у Фриск тоже самое? Что человек хочет сделать, если активирует мощь на максимум?» Ответ, вертевшейся в черепной коробке монстра совершенно не нравился Папирусу. И, возможно, он слишком боялся его озвучить, потому что интуитивно понимал, что это его может здорового ослабить перед... убийцей. Папирус предпочитал быть храбрым, оптимистичным и тупым, чем трусливым, пессимистичным и умным, потому что это не раз его выручало в реальной жизни до Фриск. В детстве тебе поставили диагноз, что из-за своего строения будешь иметь плохое здоровье и лучше не заниматься физическими упражнениями и не усугублять? Папирус - тупой оптимист и поэтому будет делать строго наоборот рекомендациям миссис Сноудрейк, а именно бегать в окружающем мире, падать, ломать кости, не смотря на хрупкость, заниматься (по крайне мере пытаться) травматичными видами спорта, не жалеть себя, стремясь быть важным и великим... тогда, скелет, хоть и сильно вымотался, но всё-таки смог внезапно, не смотря на все предупреждения от обеспокоенной снежной куропатки, укрепить свое здоровье, в отличии от старшего брата, что обожал спать, лениться и заниматься приколами, чтобы "лишний раз не пострадать". Другой случай, уже в школе как Папирусу говорили "не связывайся с задирами и проблем не будет". Папирус же Велик! Он не оставит в беде монстров вроде Фроггита с Плакселотом потому что они слабаки и не позволит издеваться над внешностью Шайрены лишь потому что она одна из самых уродливых монстров... никто не смеет издеваться над другими в присутствии скелета, что сам Мастер головоломок!.. Но только... Каждый день, традиционно вися вниз головой с натянутыми и порой порванными штанами, в черепную коробку Папирусу, точно также, как сейчас, закрадывалась мысль, что он что-то делает не так и ведет себя крайне тупо. Но часовой Сноудина обычно гнал от себя такие мысли. Ведь страж - тупой оптимист, с верой в наилучшее и будет пытаться преодолевать себя столько, сколько необходимо, как бы трудно не было на пути. Бится, рвать тело, страдать и превозмогать, чтобы стать сильнее. Получать люлей от хулиганов, желая защитить слабых. Предлагать спасенным "немного собственноручно сделанных спагетти" и смотреть, как спасенные давяться, говоря, что "невозможно есть эту гадость!" Упорно рваться делать головоломки, хотя Библиотекарь сухо заметил, что уровень интеллекта монстра крайне ниже установленной нормы, да и с логическим мышлением довольно большие проблемы, так что скелет просто не пригоден для данного хобби, не то чтобы быть профессионалом... Папирус. Никогда. Не. Сдается. Он будет упорно идти к своей цели, порой двадцать раз упав на льду, подскользнувшись на банане, отравив всех спасенных и даже хулиганов (потому что по-дружески предлагал им "помириться") неправильно приготовленными спагетти, собрать головоломку, которая легко решается, сделать загадку, которая не решается в принципе, иметь руки из задницы в фигуральном смысле и слабые в реальном... Папирусу - плевать. Он станет Великим. Даже не смотря на все слабые параметры. Скелет просто максимально сосредоточится на цели и будет упорно идти к ней, искренне и оптимистично веря в свой успех. Ведь если искренне во что-то веришь, то это сбудется?... Скрип досок на скамейке под пяткой Фриск вернули последнего в реальность и заставили перевести взгляд на ещё одну проблему в жизни оптимистичного скелета. Девчонка внимательно рассматривала монстра сверху вниз и обратно, медленно и неспешно, как будто уже начиная его резать ножом, который был в руке. Нехороший взгляд изучал его шею и ключицы, смотрели на поврежденную ладонь, на все кости, которые были перед ней... — Так пялиться просто неприлично! Нхе… — нечаянно вырвалось у Папируса против своей воли в ответ. Чара с интересом на него посмотрела, когда он слабо пытался дергаться. — Ты быстро проснулся и ещё даже способен двигаться? Странно, я-то думала, когда тебе в раны добавляла немного слабого яда, что ты не так быстро очухаешься… эти пауки явно меня надули! — она в раздражении выкинула маленький флакон — Пустышка!.. За что я отдала свои двадцать монет? Впрочем, у меня ещё есть пару пузырьков, и может они точно сработают. Скелет пытался двинуть поврежденным телом, которое с трудом поддавалось, что означало лишь одно — токсин всё-таки подействовал, пускай и не совсем так, как хотелось «Фриск». Тем временем человек перехватила нож поудобнее, прочертив заряженным Решимостью пластмассой по его скуле. Из-за магии и силы её души царапина осталась глубокая, да и вдобавок страх влиял на поддержание собственной формы монстра, делая её более мягкой и податливой, давая даже безобидному детскому ножику ему вредить. Из раны текла едва видимая глазу странная пыль, которую девчонка вдохнула в себя. После её нога треснула по поврежденной кости, заставив монстра поморщиться от боли, а от удара в воздух взлетело несколько едва заметных пылинок такого же цвета, которые девчонка мгновенно захватила свободной рукой, поднося к солнечному сплетению. — Я приглашаю тебя на ужин… — Эм, спасибо — настороженно произнес скелет. — … в качестве блюда. Косточки оближешь! — улыбнулась она нежно и ласково. — Нье-хе-хе?! — в нервном ужасе рассмеялся скелет, чтобы после на автомате снова ляпнуть на нелогичность происходящего — Есть отравленный ужин?! И вообще — Великий Папирус не еда и никогда ею не являлся!!!.. Нхе! — Нет, «стражник», есть я тебя буду совсем не так, как ты представляешь… Чара наклонилась пониже, всматриваясь в глазницы скелета. — К сожалению, за всё время нахождения в Андерграунде мне было очень… голодно. Я не могла есть нормально еду монстров — оно насыщало тело, не давая умереть, но голод не проходил. Когда на помойке я нашла человеческую еду, то вкус пищи... нет, я не отреагировала никак как будто ела пустышку. Без ощущения того, что я что-то поглощаю. Даже гниль, плесень и грязь не вызывала у меня рвоту. Н-и-ч-е-г-о. С тем же успехом я могла грызть камень, свой бинт, ленточку или бутерброд Насптаблука. Я пыталась вызвать у себя реакцию: насыщение, радость, жадность, удовольствие, брезгливость...да хоть отвращение! Остатки гамбургера, огрызки яблок, кусочки макарон, даже просроченный шоколад... всё бесполезно. После даже еда монстров отказалась меня лечить и восстанавливать, как обычно она делает для всех существ в Андерграунде — людей или монстров. Я тихо умирала от голода, который никак не могла утолить и готовая в любой момент покинуть своё тело... — Оу. — нервно заметил скелет — даже ловушка-спагетти не помогла? — Хе, нет. — Так ты это вытворяла из-за озлобленности в следствии голода? — Папирус, казалось, ухватился за тонкую ниточку в переговорах с маньячкой — Все эти убийства монстров в Сноудине? Так сказала бы сразу, я бы, Великий Папирус, смог бы придумать, чем накормить человека, чтобы она не зверела от голода и не кидалась на всех подряд! Нье-хе… Лезвие ножа предупреждающе уперлось в позвонки Папируса и слегка царапая. — ...Нье-хе? — Но я похоже нашла способ как утолить свой голод. Первоначально я считала, что это случайность, когда мучала монстров перед смертью и все жертвы погибли с особой жестокостью чисто из-за веселья. — Нье? Фриск? — Но потом я кое-что поняла, когда разрывала на части Снеговика. Его ЛЮБОВЬ напитала меня, когда я развалила его полностью. Также как и разорвала Сноудрейка с Чиллдрейком. Впервые я не была сильно голодна. Я инстинктивно смогла себя покормить, достав из монстров то, что мне нужно… — Любовь? — удивленно спросил скелет, пытаясь преодолеть свою слабость и как её следствие — неспособность сосредоточиться. Чара хитро улыбнулась, чтобы аккуратно провести по шее Папируса пальцем — прямо по месту, куда обычно била в других таймлайнах, уничтожая в мгновение скелета. Её пальцы после спустились вниз, ощупывая ключицу скелета. «Звучит довольно странно… Убивать, чтобы почувствовать больше любви? Что за бред? Что вообще твориться с Фриск? Она ужасна! Но может я… смогу ей помочь?» — думал скелет. — Ай! Она провела оружием резко и без предупреждения вдоль ключицы. Странная пыль снова вытекала из Папируса, а человек жадно поглотила пепел, заставив чувствовать монстра себя несчастнее. Скелет знал о происходящем в Сноудине и около его окрестностей. Папирус наталкивался, когда пытался починить свои головоломки, на много кучек пепла мирных жителей и стражи. Однако он всё равно рискнул встретиться с человеком, чтобы её переубедить. Он знал, что не сможет сопротивляться по-настоящему, по причине различия силы души монстра и этой девчонки. Умирать Папирусу тоже не хотелось. Но скелет желал хотя бы попытаться остановить резню в Ватерфолле, чтобы больше никто не пострадал. Он надеялся уболтать и взять ситуацию под свой контроль, ещё не зная, что «она» перевернет всё с ног на голову. — Помнишь, что ты мне говорил, Папирус, прежде чем я тебя поймала? — Что «устроим примирительные обнимашки»? — осторожно заметил скелет, смотря на лезвие около своих позвонков. Страж Сноудина не хотел, чтобы она также резко порезала шею! — Нет. Ты сказал, что веришь в меня… считал, что я могу стать лучше. Её глаза внимательно смотрели на монстра также, как Санс при серьёзных разговорах — долго, внимательно и не давая возможности соврать так, чтобы не заметили лжи. Папирус начал тему со всем что «верит» лишь для того, чтобы попытаться пробудить что-то хорошее в человеке. Он надеялся, что его искренность может помочь девчонке заставить руку дрогнуть и прекратить убивать остальных, воззвать к наиболее лучшим чувствам. Папирус так в тот момент верил в себя и неё, что готов был стоять за свою веру насмерть. — Хочешь сказать, что и дальше будешь надеяться на то, что я, возможно, пощажу тебя? Её лезвие ножа, наполненное Решимостью, прошло от шеи вдоль позвоночника, оставляя ещё одну царапину. — Считаешь, что это просто ошибка — смерть стражников и мирных жителей?! Мастер головоломок скривился, когда она снова его порезала, но уже в области тазовых костей. — Что это всё чисто из-за голода?! Или ты надеешься, что я одумаюсь, отложу нож в сторону и просто оставлю «часового» в живых?! Мастер головоломок резко вскинула руку над головой скелета и лезвие полетело в сторону глазницы монстра. — НЕТ! Оружие также резко остановилось, заставив зажмуриться скелета. — Ты хоть понимаешь, что ты — невообразимо туп со своей верой, Папирус? Она схватила скелета за руку ещё крепче, чтобы после нанести несколько порезов. — А! Что ты… нет. Нет-нет-нет!!!.. Девчонка отрезала ножиком часть кости монстра с его правой руки, глядя ему в глаза. Папирус не мог сопротивляться, связанный и с треснутыми конечностями. Поток желтой едва уловимой пыли пошел сильнее от скелета в сторону человека. — Ты просто бесполезный монстр, который решил, что сможет что-то изменить! — Хватит, прекрати… НЕТ! Самое странное было то, что последнее сказал явно не Папирус.