Потерянный в Ватерфолле

— Не надо! — взвыл тонкий знакомый голос — не делай… ему… больно. Папирус с опаской смотрел на человека, которая тут же зло прошипела под нос самой себе. — А я думала, что слабачка наконец сдохла, сгнила внутри психики и пропала насовсем. — слышалось тяжелое дыхание агрессорши — Проваливай, ничтожество. — Папи, если ты меня слышишь… не теряй решимости! Ты сможешь выбраться!!! Она… — Заткнись! «Что в о о б щ е происходит?!» — нервно обдумывал скелет, быстро переводя взгляд с глаз "Фриск" на её оружие и обратно. Маньячка рыкнула и сжала крепче нож в руке, уже покрытая "порохом" не только от других монстров, но и частично самого часового Сноудина. — Зачем пришла, Фриск? А? Всё ещё цепляешься в своей извращенной сентиментальности за мир, хотя давно заключила со мной сделку и должна была отойти от дел. Но ты возвращаешься. Снова и снова. —  после чего спокойно и властно добавила таким голосом, который пробирал до костного мозга — У х о д и. Рука Чары задрожала, медленно отводясь в сторону от Папируса. — Это ужасно то, что ты делаешь с Папи!.. Монстры не заслуживают такого обращения. Нет, никто не заслуживает! — рука начала медленно выворачиваться вместе с запястьем — Не смей!.. В глазах человека мелькнул красный огонек, а лицо стало жуткой искаженной гримасой, от которой Папирусу хотелось бы убежать, но просто не мог этого сделать физически. Маньячка силой заставила непокорную левую руку прильнуть к телу обратно. — Как резню устраивать, то это была "не ты", Фриск, верно? Значит, решила первая начать убивать монстров, как это делали твои предки, подражая героям из сказок и легенд... а после отказываешься доводить дело до конца, пройдя точку невозврата? Так не делается! «Раз монстр, значит должен сдохнуть!» говорили они. «Разруби чудовище пополам и проткни его стрелами, пока не распался!», «перережь глотку», «растопчи», «обмани разговорами, чтобы ударить в неожиданный момент!»... Ты ведь двадцать один таймлайн назад действовала точно их инструкции. Убила Ториэль, Папируса, Андайн, Меттатона, Санса, Азгора, Азриэля, перерезав всё остальное, что неосторожно было на пути и теперь... хочешь быть выше последствий?! Люди из поколение в поколение занимались тем, что убивали не только монстров, но и друг друга, но особенно тех, кто не похож на нас. Не лги! Ты не только принадлежишь теперь мне, но и просто о б я з а н а помочь хотя бы косвенно в пытках и опытах над Папирусом после всего того, что ты делала! — Нье-хе! — истерично хихикнул страж, и дернул со всех сил верёвку на ногах. Лезвие уперлось прямо в позвонки, заставив застрять отчаянный смех в невидимой глотке. — Не смей. Рыпаться. Без. Команды. Фигура девочки замерла в странной позе. — Тебе нравилась резня. Улыбалась, когда убивала всяких огромных птиц, оживших скелетов, недооленей, антропоморфных коз и не только… Тебе. Это. Нравилось. Потому что когда первый раз нечаянно уничтожила монстра, то ощутила необыкновенное чувство, что есть у всех людей, но многие скрывающие. Желание убивать. Левая рука прекращала дергаться с каждым предложением. — Люди это раса, которая рождена с сильными душами. Мы не монстры, которые не оставляют после своей смерти ничего. Человечество это покорители земель и океанов, заставляющие работать пространство на нас. Наши предки только и занимались тем, что захватывали мир, очищая планету от бесполезного биомусора, вроде этого скелета с аномальной анатомией черепа... — Нье-хе, вот тут вот не согласен, мда!!! — неожиданно встрял даже для самого себя стражник Сноудина — Папирус просто красавец! — и тут же пожалел об этом. Человек зловеще улыбнулась в его сторону. — Ты просто не знаешь, Папси-напси, что такое «норма» для скелета. Твой череп настолько вытянутый, что хочется либо отрезать большую часть нижней челюсти, либо выбить все зубы, потому что они через чур длинные. Кстати, отличная между прочим идея! — Нет-нет-нет!.. Маньячка странно наклонила голову, обращаясь к самой себе. —  ...ты слишком много о себе думаешь. Или забыла кто здесь главная? — Я больше не хочу в этом участвовать! Чара посмотрела вдаль, а красный огонек потух в её глазах. — Фриск. Ты отдала мне душу, чтобы спасти мир Андерграунда от смерти и всё продолжаешь считать себя в ы ш е последствий? Самолично отказалась когда-то от желания договориться с монстрами и истребляла, а теперь на попятную? Проваливай. Умри внутри меня окончательно! Ты з а с л у ж и л а это за свои поступки. — Папирус… пробуди меня! Освободи меня своей верой!.. — отчаянно произнесла девочка тонким голосом, всё ещё вцепившись в левую руку, которая брыкалась, не смотря на вялые движения — если не сможешь бежать… пробуди… меня… — Я достаточно выслушала тебя. Уходи обратно в глубины «не своей» души и сиди тихо. А мы с Папирусом очень хорошо проведем время вместе. «Пробудить? Фриск, я знал, что это не ты! Держись, «великий Папирус тебе поможет и…» Девчонка занесла руку над скелетом и с размаху его ударила несколько раз, выбив любые мысли из скелета на этот счет. С каждым ударом тихий, пронзительный и миролюбивый голос утихал, хоть и не пропадал до конца. Но по крайне мере теперь он не мешал. Она внимательно осматривала скелета, который лежал перед ней — беспомощный и уязвимый. Вряд ли Папирус был бы таким, если бы не тот яд, который Чара ему дала, чтобы монстр не смог оказать достойного сопротивления и оказался в полной её власти, не мешая проверять в спокойной обстановки свои теории и предположения. Скелет лишился не только своего «доспеха», но и в добавок привычного окружения — поста, головоломок, уютного городка Сноудина, своих приятелей-стражей, которых Чара пустила на нож где-то несколько часов назад до этого (и это было весело), а его брат наверняка носится по всему Ватерфоллу, надеясь спасти его от предстоящей участи. «Надеюсь, он будет НЕ приятно удивлен тем, где мы находимся» — нежно улыбаясь Папирусу, думала в этот момент Чара, подходя всё ближе к скелету — «по крайне мере он узнает это место.» Санс как ни странно, но попытается помочь своему брату, не смотря на вялотекущее психическое расстройство и очень слабое здоровье, побежал спасать «великого» часового Сноудина. Потому что монстр знает, когда всё обойдется без последствий и не нужно совершать лишние движения, чтобы не случилось обострение психического расстройства, а когда нужно рисковать и помогать брату. Чара рассмеялась над братской любовью. Лучше бы этот ленивый, жирный скелет (как бы парадоксально ни звучало) и дальше продолжал игнорировать "мастера" головоломок, как в прошлый раз. Потому что если торговец жаренного снега увидит его хоть мельком, что с ним Чара сделает… он вряд ли сможет после хотя бы придумать годный каламбур со словами, не срываясь на мат. Чара постарается, чтобы Санс наконец потерял самообладание и лишь рычал от бешенства «сдохни!» в её адрес без педантичного подсчета, «а сколько в этот раз ты, дорогая Чара, погибла от моей магии?». Да и расшатать психику нервнобольному скелету это ещё один повод получить такую необходимую энергию для жизни. Потому что только чужие страдания могут вновь вернуть её в реальность и дать возможность паразитировать полностью на доноре-Фриск, подавив свободную волю Восьмого дитя и самосознание. Но сейчас девчонка внимательно рассматривала Папируса и пока никак не могла решить, не смотря на свой характер, как бы с ним получше расправится? Это напоминало чем-то старый и почти детский праздник, когда Чара отмечала дома с отцом, когда ей дарили подарок — такое же предвкушение, волнение и недоумение — а с какой стороны лучше всего развернуть коробку, чтобы сладоснее насладится моментом?

Вспомнив отца, её глаза медленно начали превращаться в дыры. Тот самый взгляд на тысяча миль, смотрящее в то, что когда-то было и уже вряд ли будет.

Она дернулась и презрительно мотнула головой, переведя взгляд на будущую жертву. Причина, что она так медлила, это новые и новые идеи, которые стремительно наполняли её голову. Можно было начать резать Папируса на кусочки, как когда-то она помогала маме в деревне? — Хи-хи-хи… — засмеялась девчонка — знаешь, Папси-напси, что общего между тобой и петушком? — Не знаю — нервно пробормотал скелет, слегка шепелявя из-за ударов по челюсти и пару-тройку выбитых зубов. — Если обоим вам неправильно отрезать голову, то некоторое время вы ещё будете бегать. Хи… Скелет заметно поежился, втянув голову в плечи, на секунду представив себе такое. После он вздогнул, когда небольшая ручка человека дотронулась до его порезанной ключицы, мягко и неспешно проходя вниз по рёбрам, что-то оценивая сквозь тонкую черную ткань. — Отличные рёбра… интересно, за сколько я успею их сломать? — думала вслух Чара, проверяя пальцем его кости — а уж какие позвонки… Ты явно будешь очень вкусным, Папси-напси! Скелет лишь нервно сглотнул, пытаясь отодвинуться от человека. Сколько идей и так мало времени! Или как Чара помнила, когда было все ещё относительно хорошо у неё дома, как она на спор с местными мальчишками бегала на скотобойню и утверждала, что «ничего не испугается»… да, все-таки с последним видом расчленённой туши на тот момент для городской девятилетней девчонки был перебор и она к своему стыду тогда негромко крикнула и испугалась (хоть и не заплакала, и на том спасибо). Её долго потом преследовал вид бегающий по ночам за ней мясной туши. Может, поступать как отчим, который… ах нет! Он был слишком простым и грубым — один стремительный взмах ножа по горлу со спины жертвы и будущий ужин падал как подкошенный, но без головы, а здесь нужна была импровизация! Глупый, трусливый отчим! Он даже животное, которое теоретически могло дать ему отпор, предпочитал убивать сзади, не то что Чара, которая отрезала Папирусу голову в теле Фриск много раз напрямую… «Но он же не сопротивлялся! Чем же ты тогда сама лучше отчима?» «Заткнись!» Надо же почувствовать себя хоть в чем-то лучше этого мерзкого, тупого барана… Папирус видел, как рука девчонки переместилась к его руке, взяв за уцелевшее запястье и начав его рассматривать. «Думаю, мне стоит начать, но... в виде экспериментов» — рассуждала Чара — «нужно уложиться за несколько часов, пока Санс не сообразил где мы и не испортил в самый ответственный момент моё желание узнать — насколько я могу повысить свой уровень ЛЮБВИ за счет пыток?» Пальцы Чары дотронулись до пальцев скелета, чтобы слегка надавить на них и посмотреть своей жертве в глаза. Для дополнительного эффекта запугивания. — Сколько дрожи, Папси-напси! — Фриск, ты... Она резко и от всей души заломила палец в обратную сторону. Страх скелета сделал его форму монстра крайне неустойчивой, а кости слабыми и хрупкими как если бы их варили. В данном случае тело Папируса варилось в эмоции страха, который может кого угодно из монстров могло сделать слабым и хрупким. Из перелома пошла легкая, едва заметная глазу пыль, которая стремительно потекла к Чаре. Еда. Наконец-то! После долгого чувства голода, она снова может испытать сытость, но… Как назло этого слишком мало. Не хватает тепла, энергии и успокоения для мёртвой звезды по имени Чара. Нужно больше еды. Сделать Папирусу больнее, а не получать эти жалкие, тонкие, питательные энергетические струйки из его тела и души за счет банальных переломов пальцев! Она осмотрела запястье скелета ещё раз, сломав остальные фаланги и заставляя Папируса кричать от боли. Чара холодным внимательным взглядом наблюдала как течёт черно-желтый поток энергии в её солнечное сплетение, оседая там.

Слишком мало.

«Всего-то? Как так? Я же помню что я делала с Луксом и из его ран текло гораздо больше!» — думала Чара, рассматривая руку ослабленного ядом и запуганного человеком скелета, который не рисковал ничего делать. Она левой рукой наискосок несколько раз ударила по руке Папируса, наблюдая за тем как потекла невидимой кровью желто-черная энергия из ран. В этот раз гораздо более обильнее. «Значит, для большего количества еды нужно использовать более крупную часть тела? Хорошо. Буду знать» — нехорошо улыбнулась Чара. Она деловито осмотрела скелета, у которого осталась одна рука, но были целы ещё ноги, рёбра и позвоночник. «Сломать его в последнюю очередь! Потому что не уверена, что буду достаточно аккуратной с позвонками и не убью сразу Папируса.» — Я… я всё ещё верю в тебя, Фриск! — слабо прошептал скелет. Девчонка устала закатила глаза. — Ой дурак, Папирус... — прошептала маньячка и приступила ко второй фазе своего плана «нанесение ран средней тяжести». Крики потерянного скелета раздавались по всей забытой пещере Ватерфолла.

«Он где-то здесь» — думал низкорослый скелет, выискивая в темноте нужный проход светящимся глазом — «место очень похоже… надеюсь Андайн успеет прийти вовремя. А я пока постараюсь объяснить малой, что не следует считать себя той, которой всё сойдет с рук».