Detective Special

* * *

- Добрый вечер, надеюсь, я вам не помешаю? Майкл придвинул стул со скрипом, подставляя его к столику Лиса. Тот уже успел закурить и теперь кинул на детектива вопросительно-недовольный взгляд, такой прыти он явно не ожидал. Юэн надеялся, что спутник Амадина струсит, потому что только дурак или смельчак полезет в лисью нору, когда хищник только что принёс туда свою добычу. Кажется, этот детектив был и смельчаком, и дураком. В его интересах было быть не влюблённым в Амадина смельчаком и дураком. Это был один из столиков у стены, точнее, у полукруглого диванчика, на котором сейчас расположились гангстеры. Лис посадил Джеймса рядом с собой, с краю, и теперь удерживал, обняв его одной рукой крепко за талию и притянув к себе так близко, что сейчас ладонь Сэма свободно лежала на бедре певца. МакЭвой порывался встать каждые несколько минут, но Лис удерживал его почти без труда, пользуясь тем, что сильнее. Фассбендер постарался не заострять на этом внимания, понимая, что и так слишком близок к тому, чтобы потерять контроль. Желание пустить пулю в лоб Юэну росло пропорционально тому, как он распускал руки. - Помешаете, - Сэм выпустил дым, ещё раз оглядывая гостя за своим столиком. – Мы тут немного заняты. Он легко привлёк к себе Джеймса, сильным движением ладони заставляя его едва не упасть на себя. МакЭвой зарычал, неслабо ударяя гангстера локтем куда-то в район рёбер – и Лис тут же схватил его за волосы, заставляя зажмуриться от боли, но не издать ни звука. По этому небольшому спектаклю Майкл понял, что Амадин не разговаривает с Лисом принципиально, а ещё – что от его терпения осталось совсем немного. - Детектив… - Юэн затушил окурок, внимательно смотря на Фассбендера. – Вам тут делать нечего. Это мой бар. И моя птичка. Лисы, знаете ли, любят пернатых… - А собаки охотятся на лис, - Майкл усмехнулся, чуть подавшись вперёд, заставив спутников Лиса схватиться за оружие, но тот жестом показал, что это лишнее. – Не важно, цепной это пёс или бешеный. У этой птички есть друг в полиции, думаю, вы знаете о нём. Юэн поморщился. Очевидно, что о Крисе он знал, конечно, ведь этот коп попортил ему немало крови, не раз и не два лишая его возможности поймать Амадина в свои сети. Майкл был уверен, что Лис помнит, как едва не схватил пулю, пущенную Хеймсвортом, так что напомнить о таком друге стоило стопроцентно. - Это цепной пёс… - Сэм невесело усмехнулся. – А вы, стало быть… - Бешеный, - Майкл кивнул, доставая из кобуры свой «Detective Special» и кладя на стол перед собой. – Так что вот вам два чистых факта. Во-первых, друг нашей птички знает, где мы, и прибудет сюда не один, если мы вовремя не вернёмся. Во-вторых, я успею пристрелить вас быстрее, чем любой из присутствующих достанет своё оружие. Джеймс смотрел на детектива огромными глазами, чувствуя, как сам начинает подрагивать от ужаса. Он что, совсем с ума сошёл? Никто не будет здесь стрелять в Амадина, потому как это добыча главы синдиката, а вот Фассбендера вполне могут превратить в решето. Обязаны были бы превратить, если бы не улыбка Лиса и прищур его голубых глаз. Он бы с удовольствием сам придушил этого наглеца, но детективу удалось его заинтересовать и раззадорить. Значит, бешеный пёс… - Сколько патронов в барабане вашего кольта, детектив? – Лис прищурился сильнее. - Шесть, - спокойно отозвался Майкл. - Оставьте один, сыграем в «русскую рулетку». Джеймс, не отдавая себе отчёта, дёрнулся в попытке схватить оружие Фассбендера, но Майкл его опередил. Он спокойно вытащил все патроны и вернул в барабан один, лёгким движением прокручивая его. - Условия? - Самые выгодные для вас, - Сэм усмехнулся. – По одной попытке. Если вы застрелите себя – я забираю пташку… - в этот момент Лис скользнул ладонью по рубашке Амадина, поглаживая пальцами. – Если я застрелю себя – мои люди застрелят вас и отпустят мистера МакЭвоя с миром. Если повезёт обоим – будем считать, что фортуна на вашей стороне – отдам вам эту птичку на этот раз. Амадин замотал головой, смотря только на Майкла. Огромные голубые глаза сейчас были наполнены таким непривычным страхом. Для Джеймса предложение было крайне выгодным – в двух из трёх вариантов развития событий он оказывался на свободе, но его больше волновало то, что в двух из трёх случаев Фассбендер оказывался мёртвым. Детектив помедлил, внимательно смотря на певца, такого молодого, такого красивого, такого напуганного – из-за чего?.. Боится остаться в руках Лиса? Или..? - Идёт, - Майкл одним движением прокрутил барабан и приставил кольт к виску, нажимая на спусковой крючок сразу. Амадин судорожно и рвано вдохнул, закрывая губы ладонью, чтобы не вскрикнуть. Они с Фассбендером были одинаково бледны, только детектив теперь нервно усмехнулся, молча протягивая оружие гангстеру. Тот усмехнулся тоже, беря кольт и, прокрутив барабан, приставил его к своему виску под ошарашенными взглядами подопечных. Джеймс зажмурился.

* * *

Will you still love me When I'm no longer young and beautiful? Will you still love me When I got nothing but my aching soul? ♫ Lana Del Rey–Young And Beautiful

Плечо болело, точнее, ныло, и Майкл был уверен, что там появится синяк – с такой силой ударил его Амадин, стоило им немного отойти от бара. МакЭвоя пришлось даже удерживать, потому что целился певец куда-то в ухо, должно быть, надеясь выбить из головы мужчины всё то, что заставило его пойти на такое. Джеймс брыкался и умудрился укусить детектива за руку, когда тот потерял бдительность, а сейчас молча сидел на диване в конторе, отвернувшись демонстративно. - Можно было просто сказать «спасибо», - подал голос Майкл из-за газеты, которой закрывался, сидя за своим столом. Он понимал, что, если ничем не отгородится, то будет смотреть только на Амадина – слишком тот был хорош в своём искреннем гневе. Да, на первый взгляд Джеймс мог показаться даже хрупким, но в нём таилось столько силы, что хватило бы на целый шторм в океане, Майкл особенно хорошо понял это сегодня. И это заставляло его ощущать ещё большее притяжение к певцу, хотелось или успокоить эту бурю, или подлить масла в огонь, чтобы увидеть Амадина во всей красе, а он, наверняка, в ярости был ещё восхитительнее. - Спасибо? – Майкл даже вздрогнул, потому что газету у него из рук буквально вырвали. – За то, что два человека в непосредственной близости от меня чуть не пустили себе пулю в висок? Он скомкал газету и отправил её в свободный полёт – прямо в мусорное ведро, попадая с первой попытки. Выдохнул, медленно, словно сам себя уговаривал успокоиться – и присел на стол Майкла, утаскивая из пачки перед ним сигарету и закуривая, чиркнув спичкой по коробку, который лежал тут же. Джеймс медленно выпустил дым, Фассбендер же молчал, наблюдая за ним напряжённо, ожидая какой-нибудь новой выходки, после которой придётся ловить Амадина и прижимать к себе, чтобы ничего не натворил. - Скажите, детектив, - МакЭвой курил медленно, смотря в окно, жалюзи на котором Майкл приподнял. – Вам пели когда-нибудь? Фассбендер чуть нахмурился, напрягая память. Ему делали подарки – покупали что-то, например. Один раз было что-то вроде стриптиза, да, и разные кулинарные шедевры… Но ему не пели ни разу, определённо, и мужчина отрицательно покачал головой. Джеймс улыбнулся уголками губ – и в этой улыбке было столько грусти, что Майкл с трудом заставил себя сидеть на месте, потому что больше всего хотелось встать и обнять этого юношу, кажется, он был ещё слишком молод для всего, что выпало на его долю, но держался стойко, в этом можно было ему только позавидовать. Амадин затушил окурок в пепельнице на столе детектива – и начал петь, ещё даже не закончив сосредоточенно растирать остаток сигареты о стеклянное донышко. От звучания его голоса Майкл замер, хотя это неподходящее слово. Он окаменел, уставившись на МакЭвоя, который в этот раз не танцевал и вообще практически не двигался, он просто пел, смотря в окно, но от того, как он это делал, кажется, можно было сойти с ума. Это было слишком прекрасно. Такая волшебная, глубокая, грустная песня – она и без музыки плыла по воздуху, разливалась волнами, забиралась под кожу, напрямую – к самому сердцу. Кажется, Фассбендер забыл, как надо дышать, когда, едва-едва покачивая головой в такт мелодии, Амадин повернулся к нему, смотря в глаза. Он продолжал петь – так мягко, так тягуче, и Майкл чувствовал, как тонет в звучании этого колдовского голоса. Джеймсу не надо было делать ничего больше – кажется, он вполне мог бы добиться чего угодно и от кого угодно, только спев, и детектив вдруг понял, чем так пленены оба гангстера – за этот голос можно было отдать и чужие жизни, и свою. И вообще – всё на свете. Джеймс соскользнул со стола, подходя к мужчине, не прекращая петь – и взял его лицо в свои ладони, наклоняясь ближе с каждой строчкой, пока, наконец, не замолк, осторожно целуя Майкла. Тот накрыл его ладони своими, зачарованный, он боялся спугнуть эту редкую и прекрасную птицу, но, кажется, на этот раз Амадин сам садился на его ладонь. - Меня пристрелят или изнасилуют в любом случае, - певец снова улыбнулся, на этот раз смотря в глаза Фассбендеру. – Пожалуйста, пусть перед этим будет что-то хорошее. Добровольное. Настоящее. Будьте первым, детектив. Майкл притянул его к себе, заставляя сесть на свои колени, обнимая мягко и мягко же целуя. На секунду он почувствовал солоноватый привкус на губах – и стёр мокрую дорожку со щеки Амадина большим пальцем, скользя ладонью по его волосам, путаясь в тёмных прядях на затылке, всё ещё слыша волшебный голос Джеймса. Он просто подхватил МакЭвоя одной рукой под коленом, второй придержал за спину – и встал, перенося певца на диван, раскладывая тот коротким ударом ноги, благо, он и правда был слишком стар и легко разъезжался от такого. Здесь всё ещё лежал плед – на него Майкл и опустил Амадина, бережно, осторожно, расстёгивая на нём рубашку непослушными пальцами, с удивлением чувствуя, как Джеймс делает то же самое с его брюками, но не прерывая поцелуй. Может, он и не был с мужчиной (а Фассбендер был почему-то в этом уверен), но делал всё уверенно и умело, быстро двигая пальцами по члену детектива, словно не понимал, что такая реакция – это ещё и последствия его пения. Майкл оторвался от губ Амадина меньше, чем на минуту – чтобы рывком стащить с него брюки, а с себя скинуть рубашку, и снова наклонился к нему, теперь прижимаясь к горячему телу под собой с ещё большей страстью. Конечно, нельзя было входить сразу, детектив понимал это, хотя мыслей в голове было не так много – ощутив Джеймса так близко, он совершенно потерял голову, покрывая поцелуями светлую кожу, уже оставив несколько следов на ней, заводясь сильнее из-за приглушённых стонов, которые с голосом Амадина превращались в что-то совершенно запредельное, казалось, Фассбендер мог кончить уже от одного этого. Майкл старался не торопиться, растягивая юношу медленно, пока пальцами, целуя его куда-то в подбородок, потому что Джеймс запрокинул голову, кусая губы от боли. Фассбендер поднял его ноги к себе на плечи неспешно, чтобы не напугать, и толкнулся с максимальной осторожностью – и всё равно Амадин вскрикнул звонко, в голос, зажмуриваясь в попытке сдержать слёзы, но Майкл двинулся снова – и попытка провалилась полностью. Детектив наклонился к нему близко сразу, как смог, перемещая ноги Джеймса к себе на пояс, сам целуя его долго и нежно, стараясь двигаться как можно плавнее, хотя сам горел от желания ускориться и получить максимум удовольствия, потому что жар МакЭвоя сводил с ума, а от его тесноты хотелось стонать в голос. В какой-то момент Джеймс, кажется, сделал невозможное – он сам притянул Майкла к себе, обнимая за шею, и, срывающимся от особенно ощутимых движений голосом, снова начал петь. Фассбендер смотрел ему в глаза, не веря в происходящее, всерьёз думая, что спит – и жадно впился очередным поцелуем в шею Амадина, уделяя внимание и плечу, покрытому веснушками, незаметными в ярком свете сцены, но сейчас различимыми так точно, что Майкл поразился тому, что раньше их не видел. Голос МакЭвоя заполнил его сознание полностью, и детектив двигался, подстраиваясь под ту же мелодию – грустную и тягучую, окончательно теряя остатки разума от невероятного наслаждения. Джеймс чуть дёрнул его за волосы на затылке, заставляя поднять голову, и снова поцеловал сам – и это стало последней каплей, Майкл кончил, резким движением войдя глубоко, заставив Амадина выгнуться под собой от боли и удовольствия – и догнать от них же. Майкл навалился сверху, дыша куда-то в шею МакЭвою, боясь посмотреть на него, приходя в ужас от мысли, что сейчас может увидеть его слёзы. По сути, он только что воспользовался ситуацией, и совесть, заглушённая голосом Амадина, сейчас обрушилась на него лавиной упрёков, кажется, от этого даже немного звенело в ушах. Фассбендер зажмурился, собираясь с силами, чтобы приподняться, но Джеймс крепко обнял его, не отпуская. - Спасибо… - он прошептал, и Майкл отвлечённо подумал о том, как надеется, что певец не сорвал голос. - Я обманул тебя, - глухо откликнулся детектив, закрывая глаза, переходя на «ты» легко, вдруг ощущая, что иначе теперь просто нельзя. – Всем этим. - Что?.. Вопрос получился растерянным, потому что Джеймс опешил от такого заявления, теперь удивлённо смотря на Фассбендера, который, кажется, не торопился с разъяснениями. Майкл чуть улыбнулся, тесно прижав Амадина к себе. - Я скорее проглочу свой кольт, чем позволю пристрелить тебя или изнасиловать.