Detective Special

* * *

Майкл просыпался несколько раз посреди ночи – и каждый вздрагивал, когда не обнаруживал на своём плече Джеймса. Амадин упорно отворачивался от него во сне, хотя Фассбендер мягко притягивал его к себе, прижимая, едва касаясь губами то виска, то тёмных волос – и вновь проваливался в сон, чтобы при следующем пробуждении вновь обнаружить МакЭвоя едва ли не на самом краю дивана, сжавшегося в комок, почти что вылезшего из-под пледа, которым они укрывались. Джеймс проснулся только однажды – и сразу поднялся на ноги, мягко, бесшумно, словно кот, умудряясь не пошевелить ни одну пружину в старом матрасе, так что детектив и ухом не повёл, когда остался на диване один, разве что чуть нахмурился во сне, сжимая пальцами плед, но, пока он не проснётся снова, он не поймёт, что птичка от него упорхнула. Впрочем, Амадин улетел недалеко. Он приоткрыл окно совсем немного и курил в него, подсобрав жалюзи и неловко закутавшись в пиджак Майкла на голое тело. Точнее, Джеймс влез в свои брюки и даже застегнул их, а вот рубашку надевать не стал, надеясь, что сегодня ещё уснёт, но пока что его мучало слишком много мыслей и переживаний, чтобы он мог спокойно спать. Выпуская дым, МакЭвой через плечо посмотрел на детектива, во сне невероятно красивого и спокойного; лицо Майкла, обычно сосредоточенное и строгое, сейчас было таким умиротворённым и расслабленным, что хотелось подойти и провести по его щеке тыльной стороной ладони, улыбнуться ему, поцеловать осторожно в уголок губ, которые детектив или поджимал, или кривил в усмешке, когда бодрствовал. Во сне же они были мягкими, чуть приоткрытыми, как у ребёнка, и этот контраст с дневным обликом Фассбендера не мог не запасть в душу Амадина. Джеймс отвернулся и уставился в окно, бесцельно и отстранённо. Он всё-таки втянул детектива во всё это, как ни старался уберечь его, теперь, если что-то случится с Майклом, будет виноват он. К счастью, Фассбендер не знал, что они связаны давно, хоть и косвенно, Амадин же не спешил рассказывать ему то, что знал. То, что когда-то Майкл невольно причинил ему столько боли, что её, кажется, было просто невозможно пережить, однако он пережил – и простил, найдя в себе силы понять, что детектив сам бы отдал жизнь, лишь бы всё изменить. И вот судьба столкнула их снова, только теперь тем, кто мог причинить боль, был Джеймс, но он этого не хотел, наоборот, он отчаянно не желал становиться причиной чьих-либо страданий. Однодневные влюблённости тех, кто увидел его на сцене, Амадина интересовали мало, совсем другое дело – близкие. Крис, например, его замечательный Крис, который находил время встретить его и проводить всегда и везде. Откровенно говоря, Джеймс уже не помнил, когда и как они познакомились, это было так чертовски давно, ещё в совсем юношеском возрасте, но теперь он просто не представлял свою жизнь без друга. И тут на горизонте возник Майкл – загадочный, требовательный, настоящий типичный частный детектив. И умудрился же он влезть в жизнь МакЭвоя настолько, что добрался даже до его души. Джеймс выдохнул дым судорожно, прикрывая глаза, прислушиваясь к тому, как участилось сердцебиение. Так мало времени прошло – и так крепко их связала судьба… Возможно ли такое? Реально ли? Может, по-другому просто и не бывает? Амадин вздрогнул всем телом, почувствовав чьи-то руки на своих плечах, тут же охнув – огонёк прошёлся по всей сигарете и обжёг пальцы, словно пользуясь тем, что Джеймс слишком задумался. Майкл, успевший проснуться, подняться, влезть в брюки и подойти, легко перехватил его руку за запястье и забрал окурок, отправляя его в пепельницу, МакЭвоя же просто обнял со спины, обхватывая поперёк торса, словно хотел ещё сильнее закутать в свой пиджак. Фассбендер не думал о том, насколько подставляется, приютив у себя пташку, которую преследуют сразу несколько охотников, притом очень опасных. Его интересовал только Амадин, только его безопасность и спокойствие. Этой ночью между ними произошло кое-что особенное - и дело было вовсе не в сексе, каким бы прекрасным он ни был и как бы ни желал этого сам детектив. Да, он хотел Джеймса, пожалуй, это желание возникло ровно в тот момент, как Фассбендер увидел певца на сцене впервые, когда тот прикуривал от зажигалки, стоя у микрофона. Роковой красавец, вызывающий одинаковые мысли практически у всех присутствующих – вне зависимости от их пола, человек, чей голос можно использовать в качестве оружия массового поражения без убийства – Амадину достаточно было просто петь, чтобы за ним шли, чтобы делали всё, что он скажет. Да, МакЭвой производил неизгладимое впечатление, а ещё, Майкл не мог себе в этом не признаться, он представлялся внешне человеком, который сам выбирает, с кем ему спать, и никогда не продешевит в этом вопросе. На деле же… На деле же он доверился ему, детективу, которого знал не так давно, но, должно быть, почувствовал, насколько Майклу не всё равно. «Будьте первым, детектив», - столько отчаяния в простых словах и взгляде Фассбендер, кажется, не встречал ни разу в своей жизни. И он был первым, и он хотел быть единственным, и он готов был отдать жизнь, чтобы защитить этого юношу. Да, дело было не в сексе, точнее, не только в нём, а ещё и в том, как близко МакЭвой подпустил детектива к себе – кажется, почти что в своё сердце, но Майкл всё ещё не был в этом уверен, равно как и не был уверен в своих собственных чувствах, хотя в груди уже щемило – от счастья и тихого удовольствия от того, чтобы просто обнимать Джеймса, чувствовать его совсем рядом и, нужно в этом признаться, Фассбендер не мог не думать о том, что сегодня ночью эта птичка целиком принадлежит ему – и плевать на всех остальных. Он крепче обнял певца, словно желая ещё раз убедиться в том, что ему это не снится. - Мне страшно, детектив, - тихо проговорил Амадин, послушно прижимаясь и укладывая затылок на плечо мужчины. - Я смогу тебя защитить, - Майкл коснулся губами виска, осторожно и мягко, боясь спугнуть это проявление ласки. - Я боюсь не за себя. Джеймс высвободил одну руку, накрывая ладонью ладонь Фассбендера и чуть сжимая. Сейчас ему было так хорошо и спокойно, как, кажется, не было уже очень давно. Он говорил, что ему страшно, но дыхание Майкла, его тепло так близко, его голос у самого уха – всё это дарило не только умиротворение, но и уверенность в том, что они доживут как минимум до утра – оба. К мысли о том, что его могут пристрелить в любой момент, Джеймс привык давно. Пожалуй, с того самого момента, как в его дверь постучали, прося приюта и зная, что его там найдут, Амадин буквально каждую минуту чувствовал, как ему в затылок упирается что-то из огнестрельного оружия. Правда, стоит признать, что задницей он ощущал, что упираются не только оружием, по крайней мере, не только металлическим, и во многом – Джеймс не мог этого не осознавать – именно тот факт, что Обрез и Лис не всегда думали той головой, которой говорят, его и спасал до сих пор от дырки в голове. Вдруг в коридоре послышался какой-то шорох, и оба обернулись мгновенно. МакЭвой дёрнулся было в сторону двери, но детектив удержал его, коротко целуя и отводя к дивану. - Сиди здесь, - Майкл посмотрел на Амадина внимательно и прямо, доставая свой «Detective Special» из-под подушки и пресекая следующим взглядом все возражения. Он скрылся в коридоре, и Джеймс от напряжения сжал плед пальцами так, что костяшки побелели, он ожидал выстрела в любой момент – и готов был умереть на месте от этого звука, боясь, что стрелять будут в Майкла и на поражение. Но меньше, чем через минуту, Фассбендер вернулся в кабинет, держа в одной руке свой кольт, а во второй – небольшой конверт. - Подсунули под дверь, - он протянул письмо Амадину. – На наши имена. МакЭвой забрал конверт чуть подрагивающими пальцами, и детектив сразу сел рядом, беря плед и укрывая им плечи молодого человека вместо своего пиджака, решив, что тот замёрз, но дело было вовсе не в прохладе, которая после сна особенно заметна, стоит нам выбраться из-под одеяла и коснуться босыми ногами пола. Джеймс распечатал простой конверт, правда, украшенный бордовым воском в лучших традициях аристократии, и вытащил небольшой прямоугольник письма с красивым почерком, который Майкл под углом не мог разобрать, ожидая реакции Амадина. - Что там? – после минутного молчания Фассбендер не выдержал, заметив, как сильно побледнел Джеймс. - Приглашение, - хрипло проговорил МакЭвой. - Куда? - На их встречу… - Амадин протянул прямоугольник из плотной бумаги детективу. – Обреза и Лиса. Они… хотят немного выяснить отношения, и у нас места в первом ряду.