Что они так и не сказали друг другу

Сухая и твёрдая земля. Свистящий ветер. Греющее солнце. Миллион запахов и новых красок. Сжимаю зубы, с трудом веря в собственное описание того, к чему я убежал. Да, теперь я беглец. Оборачиваюсь: все те же нависающие по краям утёсы, позволяющие идти только вперёд. Может, ещё не поздно… Хмурюсь. Нет, теперь мне нет пути назад. Ступаю дальше в надежде, что пейзаж вот-вот изменится. Но кажется, что чем дальше я углубляюсь, тем природа насмешливее смотрит на мое крохотное тельце с краев этого бесконечного каньона. А теперь правду. Слишком сухая, слишком пыльная, слишком мертвая и потрескавшаяся земля, обжигающая лапы. Горячий ветер мешает дышать и заставляет щуриться, принося с собой лишь крупицы песка. А палящее солнце грозит прожечь мою чёрную спину насквозь. Ни намёка на добычу, а эти давящие оранжево-охровые тона скоро сведут меня с ума. Меня убьёт или солнце, или дикая жажда. Ведь я совершил ошибку в самом начале этого пути, бросившись напиться к реке, которая оказалась потоком грязи. Этот лже-источник воды преданно извивается рядом со мной до сих пор, дразня и подталкивая попробовать его снова, совершить ту же ошибку. Сверху парят потрепанные грифоны, ожидая моего поражения. Все это место желает мне смерти. Или же кто-то сверху посмеивается надо мной, зная, от чего я убежал. А я шагаю ещё увереннее! Ступаю в грязевой ручей и вот уже валяюсь в нем. Более менее прохладная грязь облепляет мою спину, защищая от солнечного удара. И я тоже сливаюсь с этой местностью, становлюсь ее частью. На зло ей же самой. На зло грифонам. На зло… тем, от кого я бежал. Я справлюсь. Справлюсь, даже если я оставил все ради новой жизни, которая станет для меня этим сплошным каньоном. Внезапно земля под моими лапами затряслась, поднимая и опуская мелкие камушки. Звук становился все отчетливее, заставляя меня обернуться. Чёрные птицы разлетелись по сторонам от кривой и возвышающейся надо мной линии горизонта. И спустя несколько секунд из-за ее границы водопадом повалило целое стадо крупнокопытных животных, сметая все на своём пути. Если попаду им под ноги — я труп. Выбрав не такой пологий утёс, я ринулся к нему и прыгнул, пытаясь уцепиться за камни когтями, но они то и дело соскальзывали, возвращая меня обратно. Бежать вперёд было самым бесполезным, но инстинкт самосохранения не придумал ничего лучше в надежде, что впереди я наткнусь на укрытие. Но вот уже первые из огромных зверей поравнялись со мной. Они не трогали меня. Но ещё хуже, что эти рогатые существа не обращали на меня никакого внимания. Я почувствовал первые удары столкновения с их бёдрами и пытался маневрировать, отпрыгивая. Но вскоре это было тщетно, когда я попал в живой и давящий поток их ног, а их могучие спины и рога сомкнулись над моей головой. «Не падать, главное не падать» — повторял я себе, представляя, чем это закончится. Я уже не чувствовал отдавленных лап и хвоста, но продолжал бороться за жизнь. А делать это становилось все труднее. Очередная нога толкнула меня сзади, подбрасывая на копыта спереди. Мои собственные лапы переплелись, и я ожидаемо споткнулся. Возможно, продержался даже лучше, чем мог бы, учитывая слабость моей физической подготовки. Опять же инстинктивно я сжался в клубок, хоть и понимал, что очередной ноге ничего не стоит раздробить мне черепушку. Ноги приземлялись так близко. И с каждым новым шагом в моей памяти мелькали отдельные картинки прошлого. Наверное, сознание уже смирилось с моей смертью. Семья. Хах, оно решило давить на самое любимое… и самое ненавистное мне одновременно. То была моя мать. Она правда любила меня. То была моя избранница. И она смотрела на меня с несправедливой теплотой. То была моя дочь. Ещё совсем крохотная. Топот становился невыносимым, смешиваясь с этими счастливыми воспоминаниями. Скорая смерть казалась справедливой, ведь я оставил их всех. Как и ты… брат мой. Очередная нога ударяет по земле в миллиметре от моей морды. Мои желтые глаза испуганно расширяются, а затем губы невольно поджимаются, и я сурово хмурюсь. Как и ты оставил меня! Охваченный несправедливостью, я отбрасываю испуг и заставляю себя подняться. Прыгая в противоположенном стаду направлению, начинаю пробираться сквозь него в надежде, что конец этим животным все-таки придёт. Детёныш! И просвет в их спинах над его головой. Напрягаю лапы и прыгаю на него, затем ещё выше и впиваюсь когтями в мохнатую спину, стараясь удержаться на ней. Оценив обстановку, я начал прыгать по зверям в обратную сторону. И через какое-то время я сам не заметил, как вселившийся в меня азарт позволил моей морде засиять в наслаждающейся улыбке. Последний прыжок — под лапами привычная пыльная земля. Топот утихал, опять оставляя меня одного. Не будь моя чешуя чёрной, я бы заметил под ней сотни синеющих от ударов сгустков крови. Но ничего, я прекрасно ощущал каждый из них. И все же в целом я остался невредим. В отличии от самих зверей. Воздух пропитался запахом смерти. На радость грифонам, которые уже устремились пообедать недобежавшими и задавленными своими же. Уверен, любого моего сородича эта картина тронута бы до глубины души. Вся эта дикость и первобытность. Но мне это казалось естественным. Живая природа такая, какая она есть. Все эти смерти… чем они отличаются от смертей подстроенных, заказанных, отравленных, повешенных? Вдруг сверху послышалось зловещее тявканье. Как минимум, трое существ довольно взирали на все это, кровожадно поблескивая своими мелкими глазками. Понятно, от кого бежало стадо. Хищники. Тогда мне казалось, что причиной были они. Шестелапые особи, словно по команде, ринулись вниз, и что-то мне подсказывало, что уже дохлых копытных им может стать недостаточно. Заметив сухое и сломленное пополам дерево, вторая часть которого удобно падала на зазубренную скалу, я устремился к нему. Удивительно, каким ловким и гораздо более выносливым становится твоё тело на грани смерти. Особенно, когда тебе есть, зачем жить. Вцепившись в скалу, я начал карабкаться выше, все рассуждая, смог бы я сделать точно так же без сложившихся обстоятельств. Или так и шёл бы в надежде, что каньон закончится сам собой. Позже я узнал, что эти звери, Остророги, даже не обитают в этой местности. Если только кто-то намеренно не пригонит их в каньон. А ещё, что если бы я не выбрался в его середине, то вышел бы к не менее бесконечной пустыне, где точно умер бы от жажды. Я был прав. Твари захотели прикончить и меня. И вот несколько лязгающих и лающих челюстей прыгали внизу. Но им надоело ждать, когда же я совершу смертельную для меня ошибку, и они последовали моему примеру. С шестью лапами, привыкшие к этой местности, им это неплохо удавалось. Я издал вопль, когда первый зверь вцепился в мою заднюю лапу. Мои когти сжались в камень сильнее. Я стиснул зубы и прижался лбом к скале, не в силах ни идти дальше, ни пытаться отбиться. Но боли я не чувствовал, потому что ее оттеснила другая, ещё более поглощающая — смирение. Что я — не мой брат. Что мне следовало остаться. Что это было моим предназначением. Как он и говорил. Как он и приказывал мне. Подняв слезливые глаза, я увидел его силуэт. Два желтых глаза смотрели прямо на меня. Чёрный силуэт величественно возвышался на краю каньона в паре метров от меня. Неужели ты был прав? Неужели… — Отец… В отчаянии выдавил я, понимая, что ты даже здесь смог доказать мне мою слабость и беспомощность. Назначение — подчиняться лишь тебе. И что весь этот неудачный побег тому доказательство. Как внезапно силуэт ухмыльнулся и отстранился. И когда он открыл собой солнце, я нахмурился, осознав, что его чешуя вовсе не чёрного цвета. Это не он! От мыслей отвлекла боль, наконец, дойдя от моей лапы до мозга. И меня вновь охватил приступ ярости. Зарычав, я начал сначала мотать лапой, а затем с остервенением колошматить ею по камням, пока тварь со скулением не отцепилась и не упала, сбивая с пути и своих сородичей. Ещё пара рывков, и я смог выкарабкаться наверх. С хрипотой и отдышкой я упал на землю, прямо к его белоснежным лапам. Не зная, чего ожидать, я поднял голову вверх, по новому встретившись взглядом с этим драконом. Он не помог мне. Но и те звери оставили свои попытки достать меня, заметив рядом его. И он смотрелся так… могущественно. Почти как тот, от кого я бежал. И я лежал у его лап, находясь полностью под его властью. Да, я бежал от чего-то подобного. Но почему-то именно в тот момент я впервые почувствовал себя… на своём месте. Будто доказывал кому-то, что я могу подчиняться не только отцу. А без подчинения я словно не мог. Ты сделал меня таким, отец. Калекой, психологически зависимым от твоей власти. И мне доставляло удовольствие ощущать, что ты и подумать не мог, что эта власть может исходить не только от тебя. Я укроюсь под чужими наставлениями, чужими приказами, чужим подчинением. В этом теперь состояла моя свобода. Мой личный бунт тебе. И я настойчиво смотрел вверх, ожидая, что он скажет. Но ты ничего не сказал. Не позволив вторгнуться в твои мысли, расправил крылья и перелетел на другую сторону каньона, а затем пешком устремился вдаль. Будто посмеиваясь, что у меня нет крыльев и я не смогу последовать за тобой. А если хочу, то у меня всего одна попытка… отступить и пойти своей дорогой или прыгнуть под риском упасть обратно в этот чертов каньон. *** Научи меня! Знал бы я тебя тогда, как сейчас, то подумал бы сотню раз, прежде чем говорить в таком приказном тоне. Одна твоя бровь в удивлении поползла наверх. То ли от такого хамства, то ли от того, что я все-таки смог выследить тебя. Я научился летать. Сам. Без крыльев. На одном желании и мотивации перепрыгнуть каньон и чисто из принципа найти тебя. Мне говорили, какая земля. А я не верил. Выбравшись из моря, я попал в омерзительный каньон. Но был шанс, что мне не повезло на первом этапе своего пути. И вот я стою напротив тебя в этом зловонном, темном лесу. Но продолжаю врать самому себе, что все эти отличия от морской жизни — удивительны, что этого я и хотел, убегая. Почувствовать разницу. И что на глубине хуже, чем любая жизнь, которую предоставит мне суша. — Научи меня всему, что знаешь! Мой тон, кажется, забавляет тебя. Я все ещё юный принц, которому все чем-то обязаны. Для меня здесь все в новинку. А для тебя в новинку стало то, что кто-то наивно не испытывает страха при виде тебя. Но ты молчишь. Ожидаешь, что будет дальше. — Я сказал… Не успеваю договорить, как ты в мгновение ока оказываешься надо мной, занося лапу. А я даже не пошевельнулся. Но не потому, что не боялся последствий. А потому, что даже подумать не мог, что ты нападешь. Но ты не бьешь меня. С интересом водишь по моей более мягкой чешуе. Отгибаешь плавник на моей шее. Прогибаешь спину, пытаясь понять, почему у меня нет крыльев. А я слишком легко подчиняюсь, по прежнему не испытывая той степени страха, которую должен был. Только теперь я знаю, что одно неверное движение, одно неправильное слово, и ты без сожаления перерезал бы мне глотку. Но я все делал верно. И может быть, это и есть доказательство, почему мы стали друг для друга теми, кем стали. Может, мы хотели этого в равной степени. — Твоя стихия? Я хотел переспросить, ведь вопрос оказался слишком внезапным, но не стал. Я кое-что знал о стихиях. И попытался угадать с той, которая угодит тебе. А потом решил, что тебе не стоит врать. Ещё больше. Я вышел из моря. И родился в нем. Оно навсегда останется частью меня. Справедливо предположить, что все морские понимают воду в равной степени с драконами, владеющими той же стихией. — Вода. Опять ухмылка. Я не угадал? Но, как оказалось, правильного ответа я даже не знал. Она засочилась вокруг тебя. Чёрная, темнее всего этого леса. Я почувствовал слабость, вдыхая ее. Тогда я не понял, что это за дым. Теперь же я вдыхаю его, как что-то наркотическое, без чего не могу жить. Именно без твоей мглы. — Стихийный дракон хочет обучаться у дракона Ночи, как это мило. Интересно, что скажет на это ваш Коготь? Ты смекнул, что я не понимаю, о чем ты говоришь. И может, это породило в тебе больший интерес ко мне. — Если хочешь стать частью нашего клана, то приходи только тогда, когда научишься выдыхать мглу. А если не сможешь… то лучше не задерживайся на наших землях. Иначе я сам убью тебя. *** Твой голос. Спокойный, но одновременно властный. Слишком размеренный, чтобы ему нельзя было перечить, но вряд ли кто-то осмеливается делать это. Как и я в тот раз. А ведь должен был! Ведь как я мог догадаться, откуда взять эту мглу? Пока, наконец, не осознал, что у морских просто не может быть стихии. Мне нечего было променять взамен на неё. — Показывай. Я мог уйти. Мог бежать дальше. Прожил здесь достаточно времени, чтобы определить границу ваших территорий и владений, чтобы больше никогда не ступать на них. Но я остался. Так и не выполнив твоего условия. Ты больше не ждёшь, устремляясь ко мне. Улететь уже слишком поздно, да я и не думал об этом. Честно говоря, понятия не имею, на что рассчитывал. Это было моим желанием, моей прихотью — ты. И хоть это я просил тебя, а ты заставлял меня что-то сделать для этого, но мои глаза сияли так, будто это я хочу взять тебя, и ничто меня не остановит. Думаю, ты сразу почувствовал эту ауру, исходящую от меня. И более чем уверен, что ты сразу понял, как сможешь этим воспользоваться… И все же я начал оправдываться. Залепетал что-то про то, что мгла мне не подвластна, что я — не обычный земной дракон, что я жил в Лесу диких душ уже неделю, и максимум, которого достиг — не сдохнуть в этом смертельном для обитания месте. Невольно сделал шаг назад, когда ты оказался совсем близко, и оцепенел, будто сзади меня образовалась стена, и отступить попросту некуда. А впереди ты, и даже овладевший страхом, я не мог позволить отвести взгляд от твоих глаз. Твоя лапа коснулась… моего сердца? Было чувство, что я умер. И тут же Воскрес. Новый. Носящий частицу тебя. Ты понял. Понял, что я не могу владеть ею. И, полагаю, ты нарушил не один закон ваших кланов, наделив меня ею таким образом. Лишив и себя части сил. Но я, наконец, почувствовал ее внутри себя. Я почувствовал мглу. А вместе с нею и тебя. *** Так ты стал моим учителем. Наставником, как вы это называете. Как мы это называем. Я стал частью твоего клана. Ты рассказал мне о войне. И почему не убил меня. Вам нужна была молодая кровь. Но, как оказалось, ты был не намного старше меня! Под водой ваши луны текут медленнее. И все-таки звание дрона было присуждено мне справедливо. Ведь ты смотрелся куда старше и куда опытнее меня. Вот только ты соврал мне, Доркей. Соврал, почему не убил меня. Ты и дальше видел, что мне плевать на вашу войну. Плевать, за чей клан сражаться. Сражаться ли вообще. Ты оказался не самым главным в этом клане Ночи. Иерархия обязывала подчиняться одному и только одному дракону. О, я отлично знаком с этой системой. И я понял, кто ты для него. И ощутил, что ты чувствуешь. Как безоговорочно выполняешь все его приказы. Кто для тебя этот очередной тиран. У каждого Дрона был свой наставник. И все же все они обязаны были в первую очередь подчиняться вожаку. Ты соврал мне, но мы оба знали правду. И никогда не говорили об этом, будто в тайне боялись, что может узнать кто-то ещё. Что для нас с тобой было очевидным. Ты оставил меня в живых и при себе не потому, что я очередной солдатик в войне Мрака. А потому, что я твой личный солдат, подчиняющийся тебе и только тебе. И Мрак был слишком уверен в тебе, чтобы заметить это. И все же, нашёлся тот, кто заострил на этом внимание. — Почему не клан Огня? Друзей в клане у меня не было. Даже ты не был моим другом. Да я и не хотел считать тебя им. Я искал наставника, а не друга. Ещё одна причина, почему тебе было удобно работать со мной. Поэтому, оставшись в полупустом лагере, было очень внезапно, что кто-то решил пойти со мной на контакт тем более с таким неординарным вопросом. Скользким вопросом, если собеседник чувствует, что тебе все равно, на чьей быть стороне. Я оторвался от трапезы. — Потому что я желаю победы всемогущему Мраку, как и все мы, разве не очевидно? Шаблонно отвечаю я, равнодушно смотря куда-то сквозь собеседника. И чувствую его закипающую ярость, учитывая разность наших статусов. Но тот факт, чьим я был учеником, будто давал мне право на вседозволенность. Но только я хотел вернуться к добыче, как она сгнила прямо на моих глазах. Я фыркнул и устремил взгляд в его злобно посмеивающиеся глаза. Он все-таки заставил меня сделать это и воспринять весь этот диалог более серьёзно. Я ему явно не понравился с первого дня. Но это было обоюдно, так что я не имел ничего против. — Говорят, ты не ладишь со мглой. Как же ты вообще собрался сражаться на этой войне? — Уверен, Доркей всему меня научит. Хах, надеюсь, это заставило его прикусить язык. Я вижу, как он на меня смотрит. С вопросом: что же он такого нашёл в тебе? И он высматривал это что-то, глядя на меня. Во всем уступающем ему, как этому дракону тогда казалось. У меня был только один козырь. Я готов был подчиняться Доркею. Даже больше, чем просто советнику вожака. В отличии от него. А может, это в конечном итоге и стало очередным моим недостатком… в отличии от него. — Так зачем ждать? Лагерь совсем пустой. Если не боишься, давай я тоже потренирую тебя! Показывай свою мглу. Его нетерпеливость только росла. И тут о себе дал знать мой скверный нрав — очередная черта, взращённая моим отцом. Делать все наперекор тем, кто мне не нравился. Я мог быть идеальным солдатом, идеальным учеником. И ровно с такой же легкостью — идеальным бунтарем. А былой статус принца научил меня не беспокоиться о последствиях. И я гордо молчал, заставляя его мучиться в ожидании. — Меня тренирует только Доркей. Добиваю его этой фразой. И дракон, тогда ещё хуже владея собой, ринулся на меня, выпуская свою мглу. Но что-то его остановило! Тогда я посмел наивно подумать, что он просто не ожидал, что я тоже способен выпустить свою против него. Сейчас же я понимаю, что он просто узнал ее. Ее запах, ее принадлежность. И все понял. Он удалился так, будто весь этот разговор остался открытым. Его слово против моего. И, честно говоря, какая-то ревнивая частичка моей души боязно сжималась, зная, что Доркей даже думать не будет, если этот синеглазый поставит его перед выбором. Но ничего подобного никогда не произошло. И из своих собственных наблюдений я, как мне кажется, раскусит его тактику. Почему он никогда не спрашивал друга про меня. Почему никогда не ставил его перед выбором. Гордость. Этот дракон слишком гордый и не хотел, чтобы Доркей вообще что-то заметил. Вместо этого будто повторил за ним, мол, смотри, я тоже приютил бездомного щенка под своим крылом. Того дракона звали Найтвингом. Он стал его негласным учеником. Тень… Ты не понравился мне с самого начала. Ведь только я с первого взгляда объективно догадался, какое опасное влияние ты можешь оказывать на моего учителя. Знаете, как это видят вассалы, преданные своим хозяевам. Но те ни за что их не послушают, какими бы правдивыми не были их слова. *** Драконица взрывается от вспышки очередной ярости, когда непослушная жидкость принимает самые немощные и вялые формы, нехотя поднимаясь из озера, вместо того, чтобы по ее прихоти превращаться в опаснейшее оружие. — Сколько гнева! Так не пойдёт. Вода не любит такое принуждение. Вода любит… когда с ней по нежнее! Слышится слегка надменный голос «знатока» из-за ее спины. Она оборачивается и бросает на дракона грозный взгляд, ещё злее предыдущего, к которому примешивается очевидная реакция, что его мнения вообще никто не спрашивал. Да, она была с характером. И она ему сразу понравилось. — Скай. Все так же дружелюбно идёт на контакт черно-жёлтый дракон, чуть обескуражив ее этим. — Сапфира. Слышится формальный ответ после продолжительной паузы, и она отворачивается обратно к не менее приятной «по общению» воде. А он садится и терпеливо наблюдает за ее дальнейшей тренировкой. Такая бойкая и своенравная. Странно, что ей вообще досталась эта стихия. И ещё более удивительно, какой она стала, так мало прожив на этой земле. И что самое чистое в этой истории — это то, что его отношения к ней ни разу не поддалось сомнению, какой бы, где бы и кем бы она ни была. Сапфира. В тот вечер он твёрдо решил, что она станет его. Не зная этого дракона, можно было подумать, что неопытный мальчишка влюбился впервые. И лучше бы он несколько раз подумал, чем ступал бы на эту тернистую тропу с этой сложной и по обстоятельствам, и по ее жизненному пути драконицей. Влюбился он и вправду впервые. Только его жизненный путь был не менее сложен, оставив где-то в прошлом супругу и дочь. Но в тот вечер они оба не знали ни о том, что с ней будет, ни о том, что с ним было. А самое страшное, что они так и не удосужились узнать, кем они являлись в данный момент! Врагами. Он пробыл в клане Ночи ещё слишком недолго, чтобы она смогла с легкостью почуять его принадлежность. А Скай впервые видел огненную драконицу. Лицемерную, слабую и ничтожную, как описывал всех огненных Мрак. Конечно, он не разглядел этих качеств в ней. Разве тут есть их вина? Что они начали говорить обо всем на свете, совсем позабыв об этом пустяке? — До завтра? — Хей, я, вообще-то, довольно занятая драконица! Честно говоря, моя наставница вообще не знает, что я здесь… А она у меня очень щепетильно относится ко всем этим правилам! — О да, как и мой наставник. Правда, если я сдохну где-нибудь по причине таких вот глупых вылазок, то он справедливо пожмёт плечами, что это моя вина. Она рассмеялась, хоть и отметила, что звучит жестоко. А должна была начать догадываться. И ведь именно по причине занятости наставников друг другом, у их учеников появилось свободное время на аналогичную увлечённость. Это был идеальный вечер. Если заглянуть вперед, то можно подумать о том, почему эта любовь длится по сей день. Они не успели насытиться друг другом. Они не успели надоесть друг другу. Они так и не сошлись, будучи из разных кланов. Не завели семью. Не приелись бытовой жизнью рядовых воинов. Не успели обвинить друг друга, что каждый в чем-то уступил: вступил в ее клан или остаток жизни жалел его проигравшую сторону. Они не успели стать… Доркеем и Дейнарией. И, возможно, это сыграло ключевую роль в их бесконечной любви. Ведь они любили, никогда не находясь рядом друг с другом. *** Это должно было произойти. Он очередной раз поправлял ее, натаскивая стать более умелым магом воды. Проведя столько лун в этой стихии, он и вправду научился понимать ее. А потом Сапфира увидела, какой стихией владеет он сам. — Ты… один из них! Ну и что! Тебе же все равно на кланы! Скажи ей это, скажи. Потуши вечный огонь в ее глазах, сказав правду. Как подметил Тень, тебе все равно, на чьей ты стороне! Ты бежал из Царства, куда глядят глаза. Ты любишь ее и можешь быть рядом с ней! Так скажи ей об этом! Но ты молчишь. Ещё одна правда в том, что ты верен не клану Ночи. Но ты верен ему. Будучи уверенный, что он не простит. Измену. Ты видел, как он смотрел на Луну, предавшую ваш клан. Тебе не страшно, что он будет мстить. А он будет. Тебе страшно, как он посмотрит на тебя в этот момент. Ты обязан ему новой жизнью. И платишь за это своей преданностью. И вот первые капли крови пролились на лугу. А ты опасен. Наверное, Доркей сразу увидел в тебе это. Мальчишка, избалованный принц, бескрылый дракон, который даже не смог своими силами зародить в себе тёмную мглу. Но ты опасен, раз смог так легко поднять на неё лапу. И это было в твоей душе до того, как его когти пронзили твоё сердце. Оно было холодным до того, как в нем забурлила мгла. Иначе ты бы не оставил там свою мать, которая, конечно же, умерла под гнетом подводного тирана, лишившись обоих детей. Не оставил бы драконицу, пусть и нелюбимую, но ты знал, что она любит тебя! Не предал бы брата, чтобы скинуть власть ему, а самому вновь бежать на сушу. И не оставил бы то, что даже для таких эгоистичных драконов является святым. Своего ребёнка, пусть и не от любимой драконицы. Ребёнка! Конечно, избить ее ему не показалось ни капли аморальным. За клан, который ему не нужен. Ради дракона, который потом вступит в этот самый клан! Который выйдет из-под гнёта Мрака. Который ни за что не оставит одну свою родную дочь. Сделает все то, что мог бы сделать он, Скай, оставшись в своём Царстве. И ему дали для этого второй шанс, но… Но сейчас он показал ей, что его слова ничего не значили, если выбирать между ними и честью. Возможно, она ждала других действий. Хотя сама сопротивлялась ни на грамм ярости меньше. Но по более благородным причинам, отстаивая честь любимого клана. Нет, слова то значили. И это было невыносимо болезненно. Но он делал то, что должен был делать. Он — враг, который любит ее. Как идеальный враг, он вкладывал в поединок все силы. Как идеальный возлюбленный, с огромной любовью. И искренне считал, что поступает правильно. Все не случайно. Жизнь свела его с Доркеем. И их линии судьбы во многом слишком похожи, пусть они заранее и не знали об этом. Возможно поэтому, им было легко быть вместе. Поддерживать симбиоз негласного взаимопонимания. Где главный жизненный приоритет — цель. Чувства есть, но ведь их можно отбросить, если ты достаточно силён и умён для этого. Разве это не рационально ради достижения чего-то более стоящего? И, наверное, им всегда будет сложно понимать таких, как Тень. Таких, как Найтвинг. Которым доставалось все на блюдечке! А они недовольно кривят морды и отвергают эти прелести жизни, выбирая… что? Чувства? Тень хотел сделать его приемником, но Найтвинг бежал, выбрав любовь. И смысл, если все равно потерял ее? И его покровительство. Но Тень простил. Разве можно? Конечно, эти двое тоже лучше многих понимали друг друга. Но если взять их пару на пару, учителей с их учениками, то появится слишком много вопросов и разногласий. Но эти размышления здесь лишь для того, чтобы подметить очередную параллель в жизнях всех этих драконов. Но говорим мы в частности об одном. *** Война. Он не мог убить ее на лугу. Не мог, потому что все они не дрались на смерть. До войны. Будто присматривались и все это время выбирали себе кровного врага, чтобы закончить все в подобающих обстоятельствах, подстроенных двумя драконами. Для него этим врагом стала Сапфира. Озеро. Кровь. Много крови. Это сделал не он. Сейчас она в его лапах. Обмякшая и безжизненная, но это был не он! Лайт. Не в силах вершить правосудие над более сильными и подходящими по возрасту драконами, он отыгрался на детишках. Его первая скрытая неприязнь по отношению к Доркею начала выходить наружу. И даже тогда, наблюдая, как она уходит из этого мира, он все ещё думал, что это правильно. Она проиграла. Тогда почему все вдруг стало настолько… бессмысленным? Она сейчас здесь. Лежит в воде, лежит на его лапах. И одновременно ее больше не существует нигде. От этой мысли ему стало слишком страшно. Прийдя из-под воды, Скай ничего не знал о Небесах. Кто знает, что случилось бы, если бы она не показала себя? Став Главной в мире Чистильщиков. Где-то там, наверху. Он спустился с самого дна. А теперь ему нужно подняться ещё выше, чтобы быть с ней. А она будет ждать. После всего того, что он сделал… Оправдать ее ожидания — немногое, что он может сделать ради неё. Поэтому он должен жить. Жить честно, прожить эту жизнь, как хороший дракон. Чтобы ваша весов не склонилась в сторону Топи. И это будет слишком сложно, если он будет рядом с таким драконом, как Доркей. Как же вовремя он исчез, возвращённый в свой родной дом. *** Ты же знаешь, что я не умею тебе врать! Ты же знаешь, как я предан тебе! Ты же, черт тебя дери, все это знаешь, Доркей! Зачем эта проверка? Зачем это… унижение? Ведь ты также знаешь, что мне ничего не стоит унизиться перед тобой. Но я нервничаю. Ты заставляешь меня испугаться, что ты не примешь меня, даже если уверен, что я говорю чистую правду. Только чтобы посмотреть, как это раздавит меня. Твоё отторжение. И мое неумение стать хозяином собственной судьбы. Мои глаза откровенно молят, хоть я и пытаюсь напустить на них пелену собственной гордости. Будто я изменился. Будто я знаю себе цену. Но мы оба знаем, что это не так. А ведь это я должен быть зол на тебя! Я, Доркей! Много думая, я пришёл к очевидному выводу. Нет, я не виню тебя в ее смерти. Косвенно. Ведь я виню тебя в своём выборе. И вот опять я покорно стою перед тобой. Я опять выбираю тебя! И я опять что-то доказываю тебя, чтобы ты принял меня обратно. Я скучал по ней. Нет, будь уверен, я делаю все эти усилия не ради твоей мглы. Не ради этой дозы. Она — часть тебя. И ты снова болезненно вонзаешь эту часть мне в сердце. Но так же давая понять, что это — максимум тебя, который я могу получить. Ты тоже потерял ее! Дейнарию. Что ты чувствуешь? Поговори со мной. Поделись со мной! Хотя, что это я. Конечно, это не в твоём стиле. Или… она просто не значила для тебя столько же, сколько моя Сапфира для меня. Тогда кто? Или, ты не нуждаешься в этом? А я, как оказалось, очень. Я — не ты, Доркей. Надо признать, что я тоже отношусь к тем расчувствовавшимся слабакам, которые в ком-то нуждаются, чтобы существовать. Вот почему я снова бежал. Под водой этого нет. Прости меня, Айви, но ты сама когда-нибудь поймёшь, что родственные чувства — это совсем не то, по сравнению с чувствами романтическими. Ты могла бы иметь отца, но тогда лишила бы меня всего. Надеюсь, ты поймёшь. Твоя лапа все ещё застряла в моей груди, проводя реинкарнацию моего сердца своей мглой. В этот раз я переношу это тяжелее. Наверное, такие трюки вообще мало кем переносимы. Лапы подкашиваются, и я валюсь на тебя, потеряв контроль над своим змеевидным телом. На удивление терпеливо ждёшь, давая мне столько времени, сколько нужно, а я и не спешу восстанавливаться, пользуясь моментом. Может, он был лучшим, чтобы спросить, почему. Ты не даёшь поблажки, ты не из помогающих слабым добрячков. Ты из тех, кто их добивает, чтобы сделать этот Мир сильнее. Но почему всегда был так лоялен ко мне? Ты отступаешь. Проницательно почувствовав, что от тебя могут потребовать излишнего откровения. Хорошо. Ведь ты знаешь, что я тоже могу выбирать, как и ты. И, что как и ты не выберешь меня, я не выберу тебя. Вот только это была не Дейнария. И я уже давно догадывался об этом. *** — Доркей… Я мямлю, потому что до сих пор не уверен в том, что собираюсь сделать. Они все истекают кровью. Я сам истекаю кровью. Почему сил двух вожаков не хватает против обычного главаря обычной банды? Нет, что-то не так с его мглой! Тень в ярости. С ним всегда так, когда дело касается мглы. Вернее, когда его мгла оказывается слабее чужой. Он выкладывается по полной и не понимает, почему смесь вашего чёрного дыма уступает мгле Блада? Но ты знаешь правду. И смотришь на него. То ли с виной, то ли извиняясь. Ведь это ты не выкладываешься в полную силу. Вернее, часть твоей силы принадлежит не тебе. — Доркей! Срываю голос я, чтобы ты обратил на меня внимание! Ты же знаешь, в чем дело, знаешь! Вы не можете победить из-за меня! Так сделай то, что должен сделать! Забери то, что принадлежало тебе с самого начала. Ты одолжил эту силу или… Ты смотришь. И этот взгляд. Ты не одалживал ее. Ты подарил мне свою мглу, даже не думая, что настанет такой момент, когда нужно будет потребовать ее назад. Неужели ты… впервые не хочешь чьей-то смерти? Моей смерти… Теперь замолчал я. Я — твой ученик. Я — твоё оружие. Как раз такое, которым можно воспользоваться в подобной ситуации, не пожалев сломать его. Но ты жалеешь. Жалеешь меня и сейчас. Почему? Если бы я не знал тебя, то позволил бы себе усмехнуться. Ты проникся ко мне, Доркей? Нет, я ни за что не посмею надсмехаться над тобой. И подметить, что даже ты можешь допустить подобную слабость. Ты этого не сделаешь, ведь так? Но ты должен. Раз ты не хочешь переступать через свои принципы, то… — Доркей… Я слишком долго служил тебе и только тебе. Отдав взамен слишком многое. Освободи меня, прошу… Пусти меня к ней. А ты позволяешь себе усмехнуться, качая головой. Да, я знаю тебя. Это не будет убийством. Это будет актом милосердия. Это так странно. То, что между нами. Ещё тогда, когда ты нашёл меня. Даже тогда, когда начал тренировать, я не осмелился бы назвать то, что между нами, связью. Ее будто никогда и не было. Ты не тот учитель, который полностью отвечает за своего ученика. Если бы я внезапно пропал, ты бы даже не дёрнулся. Что я и сделал. Посмел сделать. Это… хах, свободные отношения? Но они были, эти отношения. И вот сейчас можно уверенно сказать, что они все же привели к связи. Негласной, не конкретизированной, само собой разумеющийся. Которую теперь обоим так же странно разорвать. Мы не такие, как Найтвинг и Тень. Они оба сейчас здесь. Они прошли стадию привязанности друг к другу, стадию предательства, ненависти и в конце концов прощения. Мы не так… эмоциональны. Но это не значит, что у нас нет того, что есть у них. И, может, это наиболее сокровенно, раз эту связь можем видеть только мы сами. И все же ты колеблешься. Теперь, думаю, не ради меня. А ради этого синеглазого дракона, который очередной раз ужаснётся, увидев кровь на твоих когтях. Увидев, насколько ты бесчувственен, раз так легко отпускаешь хоть сколько то важных для тебя драконов. Не волнуйся по крайне мере насчёт меня. Я знаю тебя. И что в убийства ты как раз и вкладываешь максимальное количество эмоций. Ненависти, убивая предателей. Сожаления и даже любви, убив Арию. И, возможно, что-то аналогичное, убивая меня. Ты должен мне, Доркей. Точно так же, как и я должен тебе твою Мглу. Смотрится так, как будто ты купил меня ею. Но ты знаешь, что я продался в это рабство добровольно. Сменил одного тирана в виде моего отца… другим. Но знаешь, в отличие от моего отношения к нему, тебя я… Кашляю, а ты прижимаешь мое судорожное тело к своему, хоть как-то облегчая это прощание. Каждому дракону нужны драконы, Доркей. Ты слишком долго и слишком сложно строишь свои связи. Постарайся не разорвать те, что остались в этом мире. И постарайся унести их в следующий. Ведь я — не твой. И ты признал это, отпуская меня к ней. Ты не принудил меня убить ни разу в жизни. Возможно, по этой же причине. Ты… не Манта. И ты не Мрак. И его синие глаза тоже видят это.