Что они так и не сказали друг другу

Чёрный дрон усмехнулся про себя, наблюдая, как друг всматривается вдаль, кремовой статуэткой замерев на степном валуне и уставившись в закат. — Я за километр слышу твои немые насмешки. Поделись уже, что там у тебя на этот раз. Он даже не обернулся. А второй продолжал смотреть на него снизу, со спины. Белоснежный сидел величаво, не шевелясь. Но Тень уже не мог не улыбаться. Да, друг статен и возвышен, но в таком юном возрасте организм ещё не до конца сформировался. И сейчас эти белые загнутые рога смотрятся слишком несуразно на ещё миниатюрном по сравнению с ними теле. Прыжок. Тень хватается лапой за рог, будто не мог противостоять этой маниакальной идее. Коснуться, потянуть к себе, выгнуть его шею, опустив голову назад. И заставить посмотреть на себя из этой не самой возвышенной позы. Наоборот, пассивно-принужденной. Вторая лапа легла на напряженное горло спереди, и когти без нажима полоснули скорее по воздуху, чем по чешуе. — Убит. Мышцы под чешуей напряглись, вырисовывая по всему телу упругий контур. Доркей изогнулся и рывком головы перебросил Теня через себя, прижав рогами к остывающему камню. — Повержен. Они не шевелились, замерев вот так. И только оранжевый диск стремительно скрывался за горизонтом, укрывая их тела под покров ночи.

***

— Не понимаю. Ни воды, ни травы, ни… Твою ж!!! Дракону пришлось отпрыгнуть, ведь жгучий гейзер вырвался у него из-под лап, рискуя попасть прямо в глаза. Второй искренне рассмеялся, но затем продолжил своё восхождение. — Не всем же любить и почитать твоё Озеро. — Конечно, не всем. Я же чертов собственник. Не даром это озеро уже по названию принадлежит исключительно Чёрным Драконам! — Неужели? И кого еще ты успел себе присвоить? Они уже вскарабкались на самую кромку и остановились, заглядывая вниз. Глаза горели, отражая содержимое жерла. — Пока никого. — Пока? Синие глаза непрерывно смотрели вниз, но сам он чувствовал, как друг не сводит с него взгляда, выжидая ответа. — Не нравится мне это место. Да и ты вроде как не любитель покидать наши земли. Почему именно Вулкан? Собеседник улыбнулся, переключаясь на другую тему. Как и было задумано. — Ария! Втирала мне про истоки своего клана и легенду, что после смерти они с Нелтом превратятся в груду пепла. Эдакие фениксы, только вместо перьев — чешуя. Хотел бы я на это посмотреть, хах. — Хотел бы посмотреть, как она умирает? — Ну, не она. Нелта мне бы хватило! Он засмеялся собственной несерьезности, но быстро заметил, что соклановец не торопится оценить его шутку, уставившись в упор. — Чего? — Любишь ее? — Конечно! Теперь усмехнулся второй. — А ты чего? — За что же ты ее так любишь? — Ну э… — Он явно был не готов к такому повороту их беспечного, как это обычно бывало, разговора. — Ты ведь видел ее. Сексуальная и горячая штучка, которая прогрызет себе дорогу, куда угодно! — А Вишенка не так горяча для тебя? Она отдастся тебе, только скажи… — Не-е-е-т! Так не интересно! — Значит, дело лишь в интересе? В этой игре, где ты обязательно должен завоевать Арию? — Не знаю. Наверное. Хотя… Мне не нужна Вишенка! Мне нужна Ария! — Алые глаза сверкнули ещё ярче, а снизу к их лапам поднялся столб взбурлившей лавы. — Что-то есть в ее глазах, друг мой. Что-то есть. И мне нужен именно этот огонь. Мне нужна она. Кончик чёрных губ еле заметно улыбнулся этим словам. — Что-то не так, Тень? — Когда это со мной что-то было не так? — Раньше ты не заводил подобные беседы. Дракон опять умолк, уставившись вниз. Нужно опять заговорить о нем. Лайт и не замечает, как легко можно сменить тему разговора, если свести все к нему. — Не верю я в эту байку с пеплом… — Эй, не увиливай! Все дело в Остролунной, да? Приятель, тебе просто нужно… Белоснежный пошатнулся, когда морда Теня оказалась впритык к его собственной, а синие глаза с каким-то обличительным гневом заглядывали в его алые. — Думаешь, только драконицы обладают тем самым огнём в глазах, о котором ты говоришь? Тень сморгнул, и беспечная добродушность вновь украсила его морду. Вот только отстраняться он не собирался, ставя друга в неловкое положение. Лайт как-то неуклюже первым шагнул назад. — Дракону неприятна близость другого дракона? — Дракону неприятна близость поехавшего дракона! Тень рассмеялся. — Извини, я и вправду увлёкся. — Не понимаю я тебе сегодня. — Я не понимаю себя гораздо дольше… Лайт замялся. Он не привык видеть его таким задумчивым философом, как ему показалось в этот момент. Теня определённо что-то гложет. Наверное, обычно он делится подобным с Доркеем. Но даже он заметил, что чем ближе война, тем страннее эти двое ведут себя друг с другом. — Так что ты хотел рассказать мне, дружище? — Нет-нет, ничего. — Ну, смотри. Если что, я всегда рядом! Для этого ведь и нужны друзья! — Да, именно для этого… Вы всегда рядом… — «Но не так близко, как хотелось бы».

***

— Когда все закончится, что будет дальше? Вместо ответа — молчание. Значит, вопрос недостаточно конкретизирован. — Где расположится наш клан? Убьём ли мы каждого из них? Если нет, кто возглавит новую колонию? Что будешь делать ты, когда все закончится? — Все зависит от Мрака. Как он скажет, так я и поступлю. — Наверное, посадит тебя в лагерь Огня, чтобы ты держал под контролем их былые земли. — Возможно. В чем смысл гадать? — Не вижу смысла НЕ думать об этом. Война все ближе. Не понимаю, почему тебе плевать. — Мне далеко не плевать, Тень. Напряжение нарастало. — Тогда скажи мне, что будет со мной? — Откуда же я… — Да-да. Это все решает Мрак. Мы все безукоризненно сделаем так, как он прикажет. Ты возглавишь те земли, а я останусь здесь… — Возможно, он отправит часть воинов со мной. — О, значит, об этом ты подумал? — Ты начал этот разговор, я лишь поддержал его. — Хорошо. Значит, я стану твоим подчиненным. Доркей промолчал. Тень улыбнулся. И белоснежный догадался, что он только этого и ждал, чтобы начать паясничать. — Что прикажите, вожак? — Перестань. — Ну уж нет, давай потренируемся! Я должен выполнить любое твоё повеление. Я должен. — Пока ты мне ничего не должен. — Пока… — Зачем ты намеренно завёл нас в этот тупик? — Я просто думаю об этом, Доркей. Я думаю, что будет с нами, а ты? На удивление, он сам не дал ему возможности ответить. — Луна предала нас. Собеседник с облегчением поддержал новую тему для разговора, лишь бы переключиться. — И она поплатится за это. — А если окажется, что я тоже… предатель? — Неправда. — Ты не знаешь наверняка… — Тень. Я знаю. Я… Ты нас не предашь. Ты не предашь Мрака. А это было справедливым замечанием. — Как и ты. Доркей выдержал угрюмую паузу, прежде чем ответить. — Давай не будем гадать и вернёмся к этому разговору после войны. Тень промолчал. Но они оба знали, что дело не в том, когда они вернутся к этому разговору. А в том, будет ли, к чему возвращаться. Чем ближе война, тем напряженнее беседы между ними. Будто у каждого было предчувствие, что она все изменит. Что что-то произойдёт с каждым из них. Что у них не будет выбора. Что обоим эти изменения не понравятся…

***

Массивные когти нервозно скрежетали по земле, проделывая в ней рваные тоннели. Она вздыхает, замечая, куда он смотрит. Этот разговор рано или поздно должен был произойти. И то, что относят к «рано», она уже упустила, так что… — Нечего было принимать их к нам, если все-равно собрался просверлить каждого этим суровым взглядом! Черт, все-равно вышло слишком дерзко. — Ты веришь ему? — Я не выбрала бы его, если бы не верила ему. — И все же не сказала мне. — Я выбрала и тебя тоже, брат. Ещё тогда показала, на чьей стороне. Теперь позволь и ему доказать… что Мрак ошибался. Что мы способны сосуществовать бок о бок друг с другом. — Не знаю, Дени, я просто не знаю. С нашей победы прошло пол луны, а я не могу сомкнуть глаз по ночам. Наблюдая, чтобы кто-нибудь из них не перегрыз вам глотки во сне. — Он не посмеет перегрызть глотку… матери своих дракош. Голубые глаза в удивлении округлились. — Если не докажет он… — Драконица улыбнулась, поглаживая лапкой свой живот — То это сделают они. — Сестренка… Я… Поздравляю! Дейнария рассмеялась, заметив его конфуз. — И я тебя. Минус один подозреваемый из списка ночных потрошителей. — Перестань… — Да посмотри ты на них! Те, кто не верит в наш союз, уже улетели за Тенем! Валтор здесь ради Пламени. Доркей ради меня. Остролунная всегда мечтала о мире, где сможет растить своего малыша. А Лайт… — А Лайт тревожит меня больше всего. Тень и Ария улетели. Так ради кого здесь он? — Ну так узнай. — Строить дружбу с… одним из них? Я создал этот Союз, я принял их к нам, я не изгнал их, я… сохранил им жизни в конце концов! Но лебезить перед приспешниками Мрака… — Бывшими приспешниками, братец. И я не прошу тебя лебезить. Не спускать с него глаз будет легче, если он все время будет у тебя перед глазами, не так ли? Вожак задумчиво потирает подбородок, все ещё контролируя каждый шаг бывших ночных драконов.

***

— Как только ты освоишься здесь, я улечу… — Ты не можешь! Хотя бы ты не бросай меня здесь одну. Дракон сглотнул, понимая, что ему нечего ответить. Бесполезно покрывать грязью дракона, который бросил ее. Бесполезно покрывать грязью дракона, которого она все ещё любит. Бесполезно покрывать грязью дракона, которого он сам… Чёрный комок чешуи выкатился к его лапам, выпучив снизу свои зеленые глазки. Драконица улыбнулась и заключила сына в кольцо своего хвоста, притягивая обратно. Он — единственный, кто все ещё заставляет ее улыбаться. — Лекс напоминает мне о нем… Зеленые глазки ещё толком ничего не отображали. Щепотку азарта, щепотку несносности, щепотку уникального нрава, но по сути — это ещё несформированный детский взгляд. Но уже в нем белоснежный заметил это утягивающее и манящее качество, свойственное его отцу. Когда эта чёрная морда активно нарушала твоё личное пространство, а два синих омута оказывались напротив, уже затягивая тебя с головой. Но как только ты поддался, то они сужаются, разрывая связь, а он сам отдаляется, насмехаясь. Попался. Очередной раз. А жертве остаётся только злится. Ведь он знает, что на нем лишь тренируются. Его настоящая цель — совсем другой дракон… Дракон. Разве можно… к дракону? Хотя сейчас он сам думает далеко не о Драконице. А тем временем две зеленые капельки лукаво сощурились, заметив его замешательство. Лайт еле скрыл презрение в голосе, отворачиваясь. — Как и мне. Знаешь, Остри… Я так не могу. Я улечу сегодня… Не успел он договорить, как всех троих накрыла массивная тень, загораживая солнечный свет. — Ты. Полетишь со мной. Коготь развернулся, демонстративно показывая, что у Лайта просто нет выбора.

***

— А нам везёт! Но серый хвост грубо уткнулся в пушистую грудь, остановив его охотничий порыв. В алых глазах мелькнуло удивление, но вот он уже скрывает в них не просто досаду. Раздражение! Но исполин рядом не обращает на него внимание, устремив спокойный, даже покровительский взгляд на жертву, которая вот-вот заметит их, улетит, и тогда они лишатся одного из самых нежных источников мяса. Грифон на открытой местности. В долине, даже не в горах, где драконам их так трудно словить из-за погодных условий. Жизнь преподнесла им его не блюдечке, и Лайт не понимает, чего же они ждут? Зверёк беспечно уткнулся клювом под крыло, вычищая пёрышки. У них остались считанные секунды прежде, чем он поднимет свою голову. А бывший ночной воин все ещё надеется, что это какая-то исхищренная тактика огненных. И вот он смотрит им прямо в глаза. Но не улетает. Больной и заразен? Вот привереды. На их былых ночных землях половина дичи буквально сгнивает на ходу, но никто не жаловался. Ели. Выживали. Закалялись в подобных условиях. — Идём. — Но? И вот Коготь впервые окинул Лайта взглядом. Вроде как даже не обвиняющим, но таким тяжелым, таким знающим намного больше, чем он, Лайт, что дракон не мог ослушаться приказа. Они развернулись и пошли в другую сторону. И единственное, что белоснежный мог себе позволить — искоса поглядывать назад, направив ярость на грифона, которому сегодня чертовски повезло. — Я знаю, на ваших землях подобная добыча — редкость. Внезапно из-под каменистого навеса к орлиным лапам четвероногой птицы вылезли три ее крохотные копии, когда она дала знак, что они в безопасности. — На наших тоже, если будем слепо истреблять их всех, не давая шанса на существование. Я хочу дать им этот шанс. Лайт остановился, но Коготь продолжал идти дальше, не оборачиваясь. — Надеясь, что моя доброта потом не обернётся против меня самого.

***

Напряжение нарастает. Вроде как он в гостях. Вроде как это больше не одна из пещер вражеского клана. Теперь это его пещеры! Теперь Тень находится здесь полноправно. Он не враг. Ему тут вроде как рады. И все же кончик его хвоста нервно виляет из стороны в сторону, и дракон не скрывает свой настрой. А друг молчит. Телесной в свете пещеры скалой сидит на одном из валунов, выжидая. Чего именно? Кажется, это и спрашивает неугомонный хвост. Молчание нарушилось, но оба тут же замолкли, когда одновременно назвали друг друга по именам. Опять тишина, чтобы кто-то один продолжил. И каждый хочет, чтобы говорил собеседник. Оба замерли, будто даже лишнее движение способно спугнуть все никак не начинающийся разговор. Белоснежный запоздало замечает потоки чёрной мглы. Только они и остались перед ним, когда друг молниеносно завершил свою телепортацию. Но он все ещё ощущает его присутствие. И все ещё не желает шевелиться, выжидая, что будет дальше. Да, пусть начнёт Тень. Чёрная лапа увесисто ложится на белоснежный рог и медленно тянет его голову на себя. Дыхание обжигает, но дракон не касается губами его чешуи. Синие глаза полуприкрыты. Желтые же, наоборот, внимательно наблюдают, а сам он отказывается что-либо предпринять. Или… просто не в силах это остановить. Вторая лапа ложится на горло. Ощутимо, крепче прижимая к себе. Тень так близко, но одновременно провокационно не заходит дальше. Его шея извивается так, что голова оказывается под острым подбородком Доркея, а язык, как у ящера, прерывисто касается выемки под гортанью. Лапа сильнее сжимает горло, но лишь подушечками, когти же оттопырены прочь от белой чешуи. Доркей закрывает глаза и громко втягивает ноздрями воздух, стараясь нормализовать свой пульс. Он ощущает, как обжигающее дыхание спускается все ниже по его груди… Внезапно оба глаза вспыхивают желтыми огоньками, и дракон резко отстраняется под уловимое замешательство Теня. Астартовец хмурится, но тут же пренебрежительно фыркает и отходит на почтительное расстояние. В голове мелькнула мысль, что он должен телепортироваться отсюда, но Тень решил показательно не делать этого. Через пару секунд в одном из многочисленных туннелей послышались шаги. — Пап! Пап, ты здесь? Оу…

***

Прошло три луны, а он все ещё остался в этом клане. Теперь Лекс — его ученик. И тренировки с ним грозят превратиться в нервный срыв. Но он держится. Нашёл силы, чтобы держаться. Сам не уверен, но, кажется, нашёл, ради кого он хочет остаться здесь. Он никогда не смотрит на Лайта. Всегда только вдаль. А когда говорит, то, кажется, что просто размышляет сам с собой. Зато Лайт смотрит. С жадностью. С уважением. С каким-то непонятным ему самому обожанием. Кажется, он может вцепиться ему в глотку, и бывший вражеский вожак ничего не успеет с этим сделать. Нет. Коготь знает, что он не посмеет. Он чувствует, как Лайт смотрит. Вот уже три луны они вместе осматривают границы, редко беседуя друг с другом, иногда охотятся. Лайт не понимает, почему выделили именно его. Но бесконечно благодарен за это. Он почувствовал себя значимым. Нашёл для самого себя причину быть здесь, какой-то смысл. Лайт кое-что понял. Понял, что хотел сказать ему друг. Понял, почему так возненавидел его. Нет, не после войны и далеко не из-за Остролунной. Это началось ещё во времена Ночи. Ведь Лайт чувствовал, как Тень смотрит на него. Ему нравился этот взгляд, хоть он и не мог признать, насколько это противоестественно. Но он знал кое-что ещё. Тень смотрел на него по-своему. Но они никогда не смотрел на него так… как смотрел на Доркея. Именно поэтому он не полетел за ним после войны. Именно поэтому он так относится к Лексу. Именно поэтому он сам нашёл себе новый свет, новый источник, новый омут… Ему просто жизненно необходимо… тонуть. И на этот раз, пусть это будут эти голубые глаза. Мудрые, справедливые, правильные. Но в голове все ещё заучит тот самый вопрос, который не даёт ему покоя: «Думаешь, только драконицы обладают тем самым огнём в глазах…?» Лайт трясёт головой, отмахиваясь от назойливых мыслей. Нет. Теперь он знает, что нет.