Золотое копье

Веселость мигом улетучилась. Глорфиндель сзади мгновенно насторожился и достал меч, Леголас бесшумно наложил стрелу на лук, а Астальдо силой воли выдвинул два острия у копья. Они скорее почувствовали, чем услышали кого-то сзади, в снегу. Аракано резко обернулся: снежная поверхности не двигалась, ветра не было, тучи не собирались, но он нутром чувствовал, что что-то здесь не то. Словно нити судьбы связались в один узел, и этот сгусток стал тёмным… Он сделал несколько осторожных шагов. Вроде бы ничего. Он уже хотел было вернуться и продолжить путь в гору, но внезапно сильнейший порыв ветра ударил ему в спину вместе со снегом. Хотя Астальдо был более-менее морозоустойчив (качество, которое вырабатывалось спустя долгих лет блуждания в одиночестве по просторам Севера), холод мгновенно пробрал до костей. Было понятно, что метель колдовская. Вокруг него словно сгустилось облако, хотя до этого было ясно. Ветер был настолько сильным, что, кружась по насту, который не сломаешь и топором, легко взрывал его, создавая ураган из осколков льда. В эпицентре бури, в коем оказался сам Астальдо, был отчетливо слышен хохот, напоминавший гром, столь резкими и внезапными были его разряды. Астальдо резко пригнулся, пытаясь удержаться на скале. Возможно, его план удался бы, но Аракано пришлось срочно уворачиваться от довольно крупных осколков льда. Он потерял равновесие лишь на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы ветер смог столкнуть его вниз. Падение было недолгим. Они не успели достаточно далеко взойти на Карадрас, так что высота была довольно небольшая по сравнению с вершиной горы, но все же видимая. В общем-то это была расщелина. Резких обрыв с одной стороны и пологий склон с другой – эта крупная трещина в земной коре располагалась от вершины Карадраса по всей восточной части склона. Астальдо, Глорфиндель и Леголас решили придерживаться ее, дабы не сбиться с пути. Выходило довольно хорошо, и они скорее всего достигли бы вершины, если бы не эта напасть с ветром. Вечером дня памятного Совета Астальдо рассказал друзьям о своих опасениях на счет монстров, выползших из глубин Мории, и те согласились, что с этим надо что-то делать. Не проспав и двух часов, они быстро собрались и, ничего никому не сказав, ушли далеко в горы. Начали с более низких гор. В большинстве случаев друзья старались держаться лесов, так как там у них было больше возможности выжить. Что ни говори, эльфы любят лес вне зависимости от рассовой принадлежности. Монстров встречали довольно часто, но они были весьма слабыми. Продвигаясь ближе к Мории, чудища появлялись реже, но стали сильней. На основе этого Астальдо выдвинул теорию, что более сильные твари держаться до последнего, не давая себя вытеснить, и поэтому не успевают уйти далеко от горы. Все это успокаивало. Они зигзагом просеивали горы, стараясь не упустить монстров. Ничего по настоящему опасного или интересного им не попадалось, так что они решили продвигаться глубже в горы. Подходил к концу второй месяц пребывания в Мглистых горах. Примерно через четыре отряд отправлялся в Мордор. Астальдо, Глорфиндель и Леголас надеялись возвратиться в Ривенделл по крайней мере за три недели до отправления, чтобы систематизировать то, что они нашли в горах, оказать помощь в сборе вещей, посидеть над картами вместе с Арагорном и Гэндальфом, отдохнуть. Глорфиндель долго думал, но все же решил не идти с Братством. «Пусть другие покажут себя, а я не могу идти таясь, словно мышь.» – говорил он, и был абсолютно прав. А вот Астальдо и Леголас, которые являлись сверстниками (разве что синда на пару сотен лет старше) уверенно заявили, что идут. Зеленолистом двигало желание повидать мир, бороться со злом, да и, что таить, показать себя. Астальдо же искренне хотел сражаться вместе с народами, которых хорошо знал и любил, хотел помочь Арагорну стать Королем Людей, хотел… отомстить. Да, он жаждал отомстить Саурону за своего отца, за родителей Тинвэ-Тинко, за Орофера, за всех великих эльфийских лордов, за тех, кто пал перед Ородуином. Просеяв горы около, они решили идти на Карадрас. Все шло удачно, на них никто не наподал, они веселились и шутили, предвкушая славную охоту на монстров. Солнце ярко светило, радуя эльфов, на небе не было не облачка, а снег сверкал подобно Сильмариллам. Человеческий глаз даже в солнцезащитных очках давно бы ослеп, но квенди это не мешало. Но они не смогли пройти дальше. Эта колдовская буря разделила друзей и сбросила Астальдо в расщелину. *** То, что Астальдо спас снежный покров на дне ущелья, было видно невооруженным взглядом. Упал бы хотя бы на пару метров слева (рядом со стеной, где не было снега) – и валялся бы со сломанными конечностями. Конечно, и так сила удара велика, но, как было сказано ранее, Аракано был невероятно живучим. Астальдо нахмурился и поднял голову, вставая. Вверху продолжал бушевать ветер с метелью, а сюда даже снежинки изредка долетали. В ущелье царила тишина, вой вьюги доносился слабо. Он огляделся. Друзей поблизости видно не было, а осанвэ он пользоваться не рискнул. Звать тоже смысла не было, да и можно было наткнуться на врага. Выбора не было, надо было куда-то идти, ведь расщелина была наполнена монстрами. После вершины и восточного склона Карадраса они хотели спуститься сюда и прочесать все ущелье, но одному, причем усталому после падения, оставаться здесь было нельзя. Немного отдохнуть тоже был не выход – он может замерзнуть лежа на снегу, да и не факт, что ветер не проберется сюда в скором времени. Значит, надо идти. Астальдо осторожно сделал шаг, опираясь на стену. Ноги слегка дрожат, но могло быть и хуже. Он уже более уверенно прошел еще два метра, опять слегка держась за камень. Все было в порядке, ноги постепенно приводились в норму, но долго идти не стоило. Перед ним встал вопрос: а куда идти-то? Лезть вверх смысла не было: он не очень хорошо стоит на ногах, и уж лезть точно не сможет. Тем более, Аракано опасался, что ветер может вернуться, и тогда уж он с ним не справится. В такой ситуации они договаривались встретиться внизу, на определенном месте около леса. Но вот в чем проблема: ущелье было практически пологое, причем со многими ответвлениями, и понять где низ горы было очень сложно. На удачу, расщелина располагалась практически ровно с востока на запад, а остальные ветви щели шли на север или юг. Определившись по солнцу, еле-еле видному сквозь тучи, где восток, а где запад, Аракано решительно пошел на право. Копье, которое он умудрился не потерять, он сложил за исключением надобности и повесил на пояс. Из оружия у него было то самое копье, длинный кинжал, напоминавший меч, в сапфировых ножнах и боевой серебряный лук с такими же стрелами с огненным опереньем. Также у него в сапоге был припрятан небольшой кинжал. Свой верный щит он не взял, потому что “на охоту”, и уже успел сотню раз пожалеть об этом. С щитом из мифрила было бы гораздо легче противостоять и суровому ветру, и монстру. Астальдо успел уже сотнэ раз себе пообещать, что, собираясь в поход, такой оплошности больше не допустит. Через некоторое время Астальдо остановился. Начинало темнеть, и он становился осторожнее, ведь ночь в полном одиночестве в ущелье, кишащем монстрами – не шутка. Пока ему никто не встретился, но он знал – с приходом темноты все твари выползут на охоту. И главной дичью будет он. Ему показалось, что сбоку что-то прошуршало. Хотя нет, скорее прошумело. Да что там, утробно и тихо, но проревело! Аракано медленно обернулся, тут же пожалел о своем решении и немного попятился, заходя за каменистый выступ. На другой стороне ущелья, за завалом из камней, клубилась тьма. Она собиралась кучками, принимая различные неясные очертания и избегая лучей заходящего солнца. Из-за завала медленно высунулась огромная, размером с нехилую скалу когтиская лапа и с грохотом опустилась на камень. В эту прозаическую секунду Астальдо понял, что надо сваливать. Точнее, это поняла его интуиция, тогда как разум орал: «Вот то, что ты искал!!! Самый огромный монстр во всех Мглистых горах!!! Не упусти шанс!!» В общем, раздумывал он не долго. Он быстро достал лук и наложил на него стрелу. Далее он слегка отошел в право, меняя свое местоположение на более удобное. Лапа немного поскреблась с диким звуком и подтянула тело, все еще лежащее под камнями. Далее высунулась не менее чешуйчатая и огромная нога. Послышалось хлопанье больших крыльев, и над ущельем взметнулось облако пыли и снега. Послышался жуткий рев и струя пламени обдала Астальдо жаром. «Великолепненько! Меня угораздило наткнуться на единственного в Мглистых горах дракона! Откуда он вообще взялся-то?!» – проскочило в голове у Аракано. Но на обдумывание времени не было. Из-за уступа появилась голова дракона с белыми клыками во рту. Глаз без век сонно поозирался и неспешно загорелся привычной этим тварям яростью. «Нет, просто здорово! Я еще и умудрился его разбудить! А что хотят драконы после сна? Правильно – есть!» У Аракано весьма быстро назревали крупные, шипастые и огненные проблемы. Хотя… выход есть. Астальдо резко натянул стрелу и выстрелил монстру прямо в глаз. Эффект получился разрушающий: дракон ужасающе взвревел и мотнул огромным хвостом, окончательно сшибая груду камней. Еще сильнее захлопав могучими крыльями, чудище, чертыхаясь, тяжело взлетело. Как правильно понял Астальдо, дракон очень хотел есть. Он был невероятно стар. Он был одним из поздних творений самого Мелькора. Он мало участвовал в войнах, ведь сразу за ним появился Анкалагон Черный, и он был отпущен на все четыре стороны. Неизвестно, где он находил добычу, где жил, есть ли у него потомство, но так или иначе он заснул во Мглистых горах лет, эдак, две тысячи назад. Сюда уже очень давно не заходили ни квенди, ни атани, ни наугрим. Он бы, наверное, так и умер – во сне, забытый всеми, погребенный под камнями в Мглистых горах, но его разбудили. Точнее, разбудил. Запах, который он не чувствовал уже очень давно. Запах молодой эльфятины. Запах еды. Астальдо снова натянул тетиву со стрелой, выстрелил, но в шею, как надеялся, не попал. Вверху бушевал ветер, и стрела попала плашмя и отскочила. Дракон еще пуще заорал и выпустил пламя. Аракано мгновенно заскочил за выступ, прячась. Но огонь все-таки достал ногу. Астальдо зашипел, хлопая рукой по штанине. Появился ожог, причем крупный. Ткань была хорошей и горела медленно, иначе от его ноги остались бы только кости и мышцы. Астальдо вновь выбежал и выстрелил. На этот раз ему повезло: стрела попала точно в живот, раня зверя. Обычному дракону это бы мало навредило, но этот был стар, и причем ослаблен после сна. Ему требовалось время, чтобы восстановиться. Он с грохотом рухнул на землю где-то вдали. Астальдо живо повесил лук и колчан на спину и побежал в сторону выхода из ущелья. Искать дракона смысла не было. Тот наверняка не умер, лишь отдыхает, залечивая рану. А ему, Аракано, сражаться в деревьях будет легче. Астальдо со всех ног бежал по ущелью. Холодный воздух приятно свежил легкие, придавая сил. Было темно, но это не мешало находить дорогу острому зрению эльфа. Казалось, он бежал так уже час, два… и вот он – долгожданный выход! Между лесом, в котором друзья договорились встретиться, и горой, было поле. Оно было невелико, его можно было пробежать за пятнадцать минут, но все же это была равнина. Астальдо, не сбавляя скорости выбежал на открытое место, собираясь для последнего рывка. Вот уже вдали чернеет полоска леса, становится все шире, минут через восемь он будет там, и тут… Мощнейший удар отшвырнул его вбок, выбивая воздух из легких. В глазах потемнело. Астальдо с трудом перекатился на бок и поднял взгляд. Дракон подлетел абсолютно бесшумно, он не услышал ни звука. А тот явно был разьярен. Аракано, слегка покачиваясь, встал и тут же со странной для упавшего прытью отскочил в сторону, уклоняясь от языков пламени. Он рывком достал копье – на близком бое лук ему не помощник. На него снова обрушился хвост, но Аракано остановил его, проткнув копьем. Чудище с хриплым не то криком, не то рыком откинулось назад, открывая незащищенный живот. «Сейчас или никогда.» – понял он. Астальдо разбежался, мимоходом уворачиваясь от острых лап, и всадил копье прямо в чешуйчатый живот. Во все стороны брызнула золотая кровь ящера. Дракон дернулся, слабо зарычал, мотнул головой, но было видно, что ему пришел конец. Древнее животное погибло. Астальдо же застыл, глядя в тускнеющий зеленый глаз умершего дракона. Он до сих пор держал копье на одном месте, по руки в крови. Уже в темнеющем сознании промелькнула мысль: «А ведь кровь драконов невероятно ядовита!»