I Have a Dream

Резвый ветер метал рекламный щит из стороны в сторону, а хилые деревья покорно склоняли свои верхушки к промерзлой земле, которую уже как неделю не оставляла хлюпающая слякоть. Огромные капли дождя тяжело ударялись об окно кабинета труда. Стэн сидел за исцарапанным столом с пятнами старой краски, неаккуратным узором расположившимися по всей деревянной поверхности, и кропотливо вырезал из дерева зайца. Тот получался крайне несуразно: уши разной длины и зуб, что слишком убого вылезал вперед, в отличие от второго – не самый удачный образец его работы, но для четверки сойдет. В стороне слышались голоса одноклассников: – Пацаны, знаете, что мне недавно рассказала Бебе? – вкрадчиво начал Эрик, отбросив в сторону заготовку для фигурки, – Сказала, что Тестабургер готовит очередной доклад, но на сей раз не про уебских дельфинов, а про «социальный статус женщин в обществе»! – он заметно повысил голос, чтобы все присутствующие в классе смогли это услышать, – «Чем определяется статус женщины в современном мире»! – с фальшивым воодушевлением произнес парень, разводя руками в стороны. Помещение окатилось смехом слушателей этой новости. Баттерс смеялся громче всех, склонившись над партой: ему было невероятно трудно сдерживать порыв смеха, когда все рты вокруг уже пестрили белыми зубами. – Да что тут думать? – с гнусавой насмешкой обратился Клайд, рассевшись на своем столе, – Телка как была в Каменном веке телкой, так ею и осталась в настоящем. Просто шкура для мужика и ничего больше – вот ее статус в современном мире, – хамовато закончил он и получил свою долю ответного смеха со стороны. – Это точно не про Венди, чел. Ты ее лицо видел вообще? Мамка до сих пор не рассказала ей о такой штуке, как косметика! – Эрик прикрыл рот ладонью, хрюкая от смеха. Марш заметно сжал фигурку в руках и непроизвольно дернул рукой с ножиком, отчего тот отрезал одно ухо зайцу. – Такое убожество помадой не исправишь, – проговорил кто-то со стороны и также был встречен подобным звоном. – Что там у нее с рожей не так важно – пакет надел на голову и трахай. Только для этого и нужны же! – в голос засмеялся Донован и хлопнул Стотча по спине, пока тот содрогался всем телом, прислонившись лбом к парте. Злость кипела и, казалось, ежесекундно лопалась в голове Стэна мелкими горячими пузырями, чье прощальное эхо паром выходило через уши. Он терпеть не мог, когда кто-то оскорблял его подругу. Парень с силой отодвинул от себя стол и быстро подошел к однокласснику, лихо отпускающему шутки про девочку последние минуты. – Тебе больно весело, да? – спокойно, но с явным напряжением в голосе произнес он, недобро смотря на Клайда. Тот высокомерно улыбнулся ему в ответ и, сложив руки на груди, чуть наклонился к брюнету. – Мне безумно весело, Марш. Странно, что ты сам не смеешься. Сегодня так хорошо заходят шутки, а ты мрачнее тучи. Хотя, погодите-ка, ты всегда ходишь с такой рожей! – его наблюдательность поддержал звонкий смех со стороны, пока сам Клайд, гордясь своим внеочередным остроумием, выпрямился в спине, пытаясь казаться больше и выше, – Вали обратно зайчиков вырезать, чмо. Не мешай нормальным людям весело проводить время, обсуждая мизерный стаж твоей бывшей сучки. Вокруг Стэна на считанные секунды буквально возник невидимый вакуум, через тонкие стенки которого все равно просачивался смех одноклассников. Уши парня в момент покраснели – унижение и злость тяжелым грузом упало ему на голову, но не заставило прогнуться и уйти, как когда-то – сейчас он злобно смотрел на оппонента, взглядом прожигая в его груди большую черную дыру, которая, несомненно, приносила бы тому страдания, если бы была реальной. Марш сильнее сжал фигурку кривого зайца в ладони – было слышно, как хрустнули костяшки его пальцев. Нижняя губа парня дрогнула, обнажая зубы в подобии оскала – казалось, еще немного и из уст его вырвется рык. В момент он занес руку с поделкой и в следующее же мгновение обрушил удар на голову одноклассника. К сожалению, голове зайца повезло не меньше – она тут же отлетела в сторону, но и Стэн времени не терял: он резко схватил Клайда за ноги и сдернул со стола, что опрокинулся вместе с парнем на пол. – Вот ублюдок! – взревел Донован и бросился на подростка с кулаками. Злость подобно разъяренной волне во время шторма с силой ударила Маршу в голову, и он также громко прорычал в ответ, вцепившись в обидчика. Сейчас он желал лишь одного: снести этому грубияну голову тем молотком, что лежал на соседнем столе, но, совершив попытку дотянуться до предмета, был мощным ударом в поддых повален в сторону столярного станка. – Ненавижу тебя, гнида! Всегда ненавидел! – в такт ударам тонких веток в окно выплевывал слова Клайд, чей голос от злости начал хрипеть. – Самовлюбленный пидарас, – в ответ оскалился Марш и дернулся на шатена, пока тот вплотную не подошел к нему. – У-у-у-у, две собачки сцепились. Давайте-ка посмотрим, что из это выйдет, – пропищал Эрик и достал из внутреннего кармана упаковку сырных шариков. И правда, подобно двум собакам, не поделившим кусок гнилого мяса, они сцепились в борьбе, что искрилась ненавистью. Парни медленно передвигали ноги в попытке вновь уложить врага на пол, но равные силы не позволяли добиться такой скорой победы. Стэн хватал Клайда за руки и, дрожа от напряжения, не давал тому обрушиться на себя в полную силу. Казалось, это противостояние будет продолжаться вечно, как вдруг Донован всем телом дернулся вперед и свалил подростка на деревянную поверхность станка. Действуя быстро и грубо, он всем телом навалился на Марша и вцепился ему в шею. Тот в бешенстве забился в попытке освободиться, но картина рывками начала становиться мутнее, темнеть по краям. Он рефлекторно дергает ногами, пока руки впиваются ногтями в чужие плечи. Внезапно он задевает что-то ногой и слышится пронзительный железный визг со стороны в унисон людской тревоге. В порыве ярости Стэн заносит правую руку назад, чтобы затем ударить ею противника и покончить с этим, но вдруг оппонент в страхе выкрикивает что-то и сам резко отступает назад, пока Марш по-прежнему теряется в темнеющей реальности, не понимая, что происходит и откуда этот ужасающий треск. Неожиданная боль вырывает парня из тумана и возвращает в реальность, что сопровождалась звуком.. мясорубки? Брюнет в ужасе сползает на пол и краем глаза замечает кровавый кусок мяса вместо руки. Ревущий визг циркулярной пилы сливается с паникой одноклассников и гневным ветром за окном. Капли крови падают на потрескавшийся кафель в такт ударам сердца. Теперь Стэн ничего не слышит, кроме вибрации в голове и бешеных ударов с левой стороны груди.

Кошмарная картина в момент нещадно исказились, подобно отражению в разбитом зеркале.

Класс, в котором это произошло, люди вокруг него, чьи лица изменились страшной гримасой шока, та вечная слякоть за окном и тонкие деревья – все в момент померкло во тьме и Марш, глубоко вздохнув, широко открыл глаза. Взгляд уперся в бейсбольную биту, что висела на стене напротив его кровати. Он тяжело и часто дышал, на лбу выступила испарина, а все тело тихо дрожало, будто пронизываемое ударами слабого тока. Подросток нервно перевел взгляд и, к своему горю, вновь обнаружил на месте правой руки протез. – Твою мать, – на выдохе, полном отчаяния, произнес он и перевернулся на другой бок, не в силах смотреть на это убожество, что ничуть не облегчало ему жизнь, а лишь вносила ряд неудобств, с которыми приходилось ежедневно мириться, чтобы существование не казалось таким отвратительным. «Когда же я наконец перестану до последнего верить, что это всего лишь сон, а не реальное начало этой осени?» – в очередной раз спросил он себя и закрыл глаза. Ни одна ночь не проходила без напоминания той нещадной глупости, что подкосила всю его жизнь: все планы и мечты на ближайшее будущее пошли к черту, оставив вместо себя лишь дыру в груди. Ту самую черную дыру, что мечтал увидеть Стэн в груди своего провокатора. Что случилось с провокатором? Конечно же, ничего: «В школах постоянно происходят несчастные случаи, а наказание Клайда Донована все равно не вернет бедному Маршу руку. Посадите сына под домашний арест и расскажите о правилах поведения в кабинете труда. Стэн? А что такое? Присобачьте парню протез и забудьте о горе, как о страшном сне. Сейчас это будет наилучшим решением», – пояснял политкорректный директор школы родителям мальчиков сразу после трагедии, пока Марша тошнило от некачественной анестезии, а Клайд ревел в стороне, боясь поднять глаза на отца. «Забыть, как страшный сон? Я бы с радостью, если бы этот сон не снился мне каждую ночь», – с дрожащей тоской в глазах у себя в голове задавался он вопросом, пока на лестнице не послышались шаги. Дверь в его комнату открылась. – Хэй, Стэн, – бодро начала Шерон Марш, входя в комнату сына, – А я вот зашла разбудить тебя, а ты, как я поняла, и сам проснулся. Невероятно, правда? – она села на край кровати и бросила короткий взгляд на протез, – Я хотела спросить, не нужна ли тебе какая-нибудь помощь? – Нет, спасибо, мам, я сам разберусь, – без какой-либо эмоциональной окраски произнес парня в ответ, не поворачиваясь к матери лицом. – Ладно. Ладно.. – она понимающе кивнула и сочла нужным удалиться из комнаты. Отличительной и, можно сказать, положительной чертой Шерон в последнее время являлась ее ненавязчивость. Она отлично чувствовала момент, когда нужно уйти, сменить тему разговора или вовсе не подходить к сыну. Нельзя сказать, что женщину не беспокоило состояние Стэна – нет, она просто боялась сделать ситуацию хуже, чем она есть, и поэтому старалась лишний раз не расстраивать подростка. Чего нельзя было сказать о Рэнди. Он всегда считал нужным уточнить у сына, как он себя чувствует, нужна ли ему помощь, не хочет ли он записаться на курсы помощи инвалидам и многое-многое другое. Бесконечная инициативность отца раздражала сына и заставляла все чаще поворачивать замок на двери своей комнаты, чтобы тот не сидел с ним рядом и не интересовался функциональностью, комфортностью и крутостью протеза, который он сам и купил Стэну. Протез же сам выполнял исключительно косметическую функцию: имел приемлемый внешний вид, не отличался активным хватом и был крайне ограничен в движениях. В общем, этот предмет приносил парню сплошные неудобства, хотя и приобретался с целью поддержки и облегчения жизни пострадавшему. Осознав, что лежать вот так он больше не может, Марш сел на кровати и, повернув голову в сторону зеркала, в очередной раз пристально уставился на убогое продолжение своей руки. Продолжение было действительно убогим, потому что с ним Стэн напоминал себе человека с кукольной рукой. И в этом он не ошибался: рука, действительно, казалась неестественной, слишком гладкой и легкой, по сравнению с левой, чью кожу украшали синяки. Когда-то и на правой руке красовались многочисленные отметины – они как бы подтверждали тот факт, что конечность настоящая. Особую сладость придавало нажатие на старые синяки и шрамы. Но все это осталось в прошлом – сейчас с парнем было лишь это кукольное недоразумение, берущее свое начало от локтя.