Photograph

Jennifer Paige — Crush «Но, боже мой, как прекрасно, когда мальчики улыбаются»* FLASHBACK — Июль 2010 — X-factor days Среди некоторых людей гуляет популярный слух, что впервые Гарри и Луи встретились в туалете, во время кастинга. Они не правы. Или, возможно, здесь есть своя частичка правды, потому что первый раз, когда Гарри встретил Луи: за неделю до того, как они стали знаменитыми, за день до того, как они стали группой и за минуту до того, как Гарри влюбился. Но это немного не та история. Когда Гарри впервые увидел Луи, он был в студии X-фактора, чувствуя, как шатаются ноги, ведь до его выступления был час. Он чувствовал медуз в его горле. (Не в буквальном смысле, конечно, но это всё равно несправедливо, то, как жестоки эти медузы по отношению к Гарри). Как будто все надежды и мечты Гарри изнурили его горло в попытке освободиться. Извините за избитую метафору. И это странное чувство, если Гарри собирается быть честным. Это золотая середина между очень хорошим настроением и нервозностью, которая делает этот момент — когда он впервые видит Луи, — еще более существенным. Это произошло спустя всего десять минут после их прибытия, когда на тёмные пряди волос вылили кучу геля, что сделало их менее кудрявыми. Гарри тут же замечает Луи, прямо перед своим носом. На самом деле, он одним из самых первых столкнулся с Гарри среди целой толпы конкурсантов, которые попадались ему на глаза: умные молодые парни, толстые металлические серьги, шикарные женщины в их тридцать, группа молодых мужчин — причём все из них были похожи на Элвиса, — пухлые подростки, уткнувшиеся в свои телефоны, и, конечно же, сплошная духота. Поэтому очевидно, что когда глаза Гарри падают на Луи, тот напоминает ему золотой светодиодный фонарик. И всё-таки, кто этот великолепной незнакомец с однобокой улыбкой и низкой талией джинсов? И почему… точнее, как… он выглядит так красиво? Он улыбается в этот момент, когда незнакомец прыгает рядом со своей компанией, но никто из них не улыбается так ярко, как это делает он, и никто из них не смеется так, как он, ни один из них не имеет такой блеск в глазах. Этот незнакомец казался очень необычным, но таким красивым и светлым, что вызывало мгновенное возбуждение в животе у Гарри. Потому что он знает это чувство. Он знает этот внезапный переход, этот внезапный лучик надежды, внезапный восторг. Но он никогда не чувствовал его так сильно. И да, может, это была наивность. Может, просто похоть. Но глядя на данный момент на парня с тонкой улыбкой, Гарри не может избавиться от мысли, что это просто, ну, чуть-чуть больше. — Гарри? — внезапно его окликнули. Гарри моргает и резко шевелится, понимая, что этот голос принадлежит его матери. Он не понимал, что именно она говорила ему. — Да? Его глаза все еще высматривали незнакомца, шныряли сквозь толпу, чтобы найти его, словно это какой-то неизбежный радар. — Я спросила, не хотел бы ты чего-нибудь попить? Я пошла к автомату за водой, — повторяет его мать с немного нахмуренным лицом. — Ага. Незнакомец рассмеялся, показывая в сторону туалета и надулся, когда его друзья покачали головами. Гарри никогда не встречал кого-то столь привлекательного в своей жизни. — Что с тобой такое? Ты кажешься очень рассеянным, — иронично подметила Энн. — Прости, прости, — наконец Гарри уловил суть вопроса. Его сердце билось в медленном темпе. — Нет, со мной все хорошо. Ты иди вперёд, а я сбегаю в туалет. Туалет был плохо освещен, его запах весьма напоминал больницу, но Гарри думает, что это не так уж и плохо. Потому что незнакомец здесь. Гарри улыбнулся, затем наблюдая, как он прошел к туалету. Прямо перед Гарри. Реально. Рядом с незнакомцем занял свободный писсуар какой-то мальчик, одетый в ярко-желтый джемпер и зеленые брюки. Наряд, Гарри должен подметить, в сочетании с волнистыми волосами, прилипшими ко лбу, выглядит просто ужасно. И его первое впечатление о нем ухудшилось еще больше, когда рядом неожиданно захлопнулась дверь, и он подпрыгнул с визгом писая на незнакомца. На незнакомца Гарри. — Эй! Внимательней, приятель! — незнакомец хмурится, отодвигаясь от мальчика с зелеными брюками, с отвращением смотря на капли мочи на его ноге. — Упс! Привет! Боже, прости, мне так жаль! — мальчик опустил руку на ногу Луи, и теперь Гарри смотрел на него с еще большим хладнокровием. — Я не хочу тебя разочаровывать, — незнакомец посмотрел на руку мальчика, которая находилась прямо на его бедре. — Но мне кажутся более интересными твои кудри. Гарри фыркает из-за этого. Серьезно? Он нашел его неряшливые волосы интересными? — Ха, кудри. Как-будто они вообще кудрявые. Незнакомец и парень в зеленых штанах неожиданно повернулись к нему. Дерьмо. Он не мог поверить, что сказал это вслух. Гарри убегает и закрывается в одной из пустых туалетных кабинок. Он не слышит следующий разговор незнакомца и мальчика в зеленых штанах, отчасти потому, что он пытался контролировать свой появившийся румянец на щеках, и потому что практически гудел от смущения и волнения, ведь незнакомец посмотрел на него. Когда они замолкают, Гарри выходит из кабинки. Его сердце все еще колотилось, кровь до сих пор была прилита к щекам, и возбуждение внизу живота осталось тоже. И как на зло, незнакомец не ушел. Он его ждал, прислонившись к стене возле двери, с широкой ухмылкой на лице. — Вау, да, ты прав, — незнакомец говорит, выглядя самодовольно и великолепно одновременно. — Кудри того парня ничто, по сравнению с твоими. Гарри мгновенно ожил. Он знает этот взгляд, он видел его раньше. Этот прекрасный незнакомец флиртует с ним? Гарри улыбается, несмотря на всё это, он смотрел на незнакомца сверху. — Как тебя зовут, Кудряшка? — Гарри, — Гарри покраснел. — Гарри Стайлс. Друзья называют меня Хаз. — Ну, я думаю, что пока буду придерживаться Кудряшки, — незнакомец ухмыляется. — Оно подходит тебе больше, в конце концов. — Да? Почему же? Кстати, имя того парня явно звучит, как Писающийся Мальчик. — Писающийся… что? — незнакомец хохочет, выглядя слишком вредным прямо сейчас. Но это такой замечательный звук, который смог бы разогнать тучи и прекратить войну сразу. — Ты очень весёлый, ты знаешь это, Кудряшка? — незнакомец улыбается, и Гарри думает, что может растаять. — Это так. Щёки Гарри краснеют из-за такого комплимента. — Я Луи. Луи Томлинсон. Мои друзья зовут меня Лу, — говорит незнакомец. И Гарри мгновенно улыбается, потому что, конечно же. Конечно же у него прекрасное имя, которое идеально подходит ему. — Итак. Я буду называть его Писающимся Мальчиком и прикалываться над этим. — Луи ухмыляется. — Я поговорил с ним немного и сказал, чтобы он прекращал носить эти зеленый брюки. Для его же блага, если честно. Плюс, эти кастинги длятся целую вечность. Мы могли бы быть здесь целый день. Что на это скажешь? Его озорные глаза светятся, и это становится традицией. Луи прокладывает путь, а Гарри следует.

Х

— Что за ху- Гарри рассмеялся, и тогда Луи схватил его за руку, таща к одному из темных залов ожидания. Писающийся Мальчик давно пропал, скрывая мятные мокрые прожилки на брюках. И теперь, они смеются, едва успевая дышать, с красными лицами и широкими улыбками. — Думаешь, они заметят это? — спрашивает Луи, немного волнуясь из-за состояния своих штанов. — Не знаю, — Гарри улыбнулся, его щеки были по-прежнему красными. — Хотя я думаю, точнее имею в виду, твое прослушивание через 5 минут… — Вот только не нужно меня жалеть, Кудряшка! — смеется Луи. — Реально, этот мудак не мог помочиться на меня чуть раньше? Точнее, вообще не мочиться на меня! Гарри смеется. Его телефон гудит, разрываясь от пятидесятого звонка за последние двадцать минут. — Ой. Я должен ответить. Вероятно, моя мама уже ищет меня везде, — говорит Гарри, листая свои пропущенные. — Ой. Хорошо, — это что, разочарование в глазах Луи? — А я должен вернуться к своей девушке. Девуш- Что? — Увидимся, Кудряшка! — говорит Луи, закрывая дверь, оставляя одного Гарри в темноте.

Х

Стадион Уэмбли — одно из самых красивых мест вечером. Все подсвечивается закатом, а яркие звезды еще задерживаются за облаками. И Гарри очень взволнован, принимая все, как сухую губку: ночная жизнь, люди, камеры. Он сидел там после своего первого прослушивания, но понятия не имеет, что будет делать сейчас. Если ему, конечно, достаточно стать суперзвездой этого шоу. Он надеется, что достаточно, потому что это маленькая искра чего-то другого, и что этого хватит на протяжении целых нескольких лет. Ведь и сердца завоёвываются, а умы меняются. Но в этом есть немного грусти. Потому что он запутался, а путаться не то, что он любит. Он видел, как Луи поцеловал свою девушку, прежде чем он вышел на сцену, и его лицо осветили яркие вспышки камер, та подруга со светлыми волосами и веснушками отпустила его, хихикнув. И да, Луи закончил, но Гарри хочет, чтобы он был там один, хочет смотреть на него так, желая, чтобы Луи пошел к нему за поцелуем удачи, а не к этой светловолосой доске. Она хорошенькая, Гарри должен это признать. Она имеет слегка квадратное лицо, нежную бледную кожу и темно-карие глаза, которые, кажется, делают ее волосы еще более заметными. Гарри может понять, почему ей можно увлечься, когда она так выглядит, но он не может понять, почему ей увлёкся Луи. Он бы никогда не подумал, что Луи склонен к этому. В любом случае. Гарри откладывает эти плохие мысли на потом, прощается с мамой и идёт в гримёрку. И конечно, Луи там. Общается с Писающимся Мальчиком в углу среди остальных людей, скорчившись под бесконечными рядами одежды и косметики. Луи кладет руку на его плечо. Гарри не совсем уверен, нравится ли это ему. — Эй! Кудряшка! — Луи кричит, когда замечает потерянного Гарри, в дверном проёме. — Иди сюда и познакомься с моим новым другом Лиамом. — Привет, — говорит Гарри, не пытаясь скрыть свое разочарование. Гарри думает о том, что ведь Луи не знает, что он гей. Вероятно, ему просто стоит остаться одному до конца своих дней, выдумывая идеальные истории в своей голове. Гарри всегда знал, что он гей, и тем более, первый поцелуй с девушкой подтвердил это. Он обменялся ленивой дрочкой с Майком в подсобке пекарни, прямо на их субботней смене прошлым летом. И это было лишь еще одним подтверждением. Может, Луи просто тот тип парней, флиртующий абсолютно со всеми, в независимости от того — мальчик ты или девочка. Гарри или Лиам. Но, в конце концов, они едва знакомы, чтобы делать какие-то выводы. Лиам прерывает его мысли. (Он же может просто перестать быть таким хмурым.) — Привет, это я, приятно наконец познакомиться с тобой, Гарри! Подождите-ка, откуда он знает, что его зовут Гарри? — Луи не переставал болтать о тебе, — шутит Лиам. Ох, вот значит как. Надежда Гарри восстанавливается. Спасибо, Писающийся Мальчик (ой, ну, то есть, Лиам, конечно же.) У них больше не было времени на разговоры, потому как объявили первое задание, а именно, — приступить к макияжу. В этой маленькой гримерке все обнимались, разговаривали и целовались, но разве это обнадёживало? В этой комнате по-прежнему каждый друг другу соперник.

Х

Позже, ночью, осталось только около ста участников. Мечта всё ближе и ближе, но, чувак, всё может пойти по-другому. Гарри думал, что прошло уже двадцать лет, когда все закончили с макияжем. Яркие оттенки неба опустились чуть ниже, к горизонту, погружаясь в темноту. Гарри очень устал, ему надоело постоянное ожидание и его закрывающиеся глаза с недосыпа. Настроение было на нуле. И, конечно, он собирается найти Луи, чтобы сделать его лучше. Он находит Луи на уединённой террасе на самом краю платформы, с сигаретой, зажатой между пальцев. Рядом расположились ещё несколько таких же курящих. — Чувак. Я не собираюсь танцевать ради того, чтобы выйти в финал, — мальчик обращается к Луи. Этот парень милый, слегка угловат, но выглядит, как мистер-греческий-бог, не смотря на явное отсутствие самообладания и заботы о своем здоровье. Черные вороньи волосы, большие карие глаза, обрамленные густой пеленой длинных ресниц. — Я тоже, Зейн. Это, как ни странно, не танцевальный конкурс. Я чувствую, что мы уже проиграли, — ухмыляется Луи. — Давай вызовем большого босса, который смог бы пригрозить им этим в суде. — Это не смешно, я серьезно! — отвечает Зейн с небольшой улыбкой на лице. — Ёбаный в рот. Гарри решает подойти к ним, указывая на сигарету в руках Луи, чтобы был хоть какой-то предлог начать разговор. — Эта дрянь тебя убьет, ты же знаешь. — Не будь занудой, Кудряшка! Нужно жить, пока мы молоды. Плюс, есть, наверно, 99% того, что я не буду наслаждаться этим больше. — Луи пожимает плечами. — Да ладно, не говори так, ты ведь не знаешь, — говорит Гарри, слегка нахмурившись. — На самом деле, это так. Здесь еще сотни участников, 99% того, что именно я провалюсь. Разве я не могу наслаждаться хотя бы этим? Все трое смеются, включая и Гарри. — В любом случае, почему вы здесь? — Зейн наклоняется вперед с не большой улыбкой на губах. — Завалили математику и считаете, что Х-фактор резервный путь к нормальной жизни? Гарри собирается спорить, отстаивая свою точку зрения, потому что Х-фактор не был его запасным планом, скорее, надеждой и путь к звездам- но Луи прерывает его. — Ох, где мои манеры? — ухмыляется Луи. — Зейн, это Гарри. Ты не найдешь кого-то очаровательнее, чем он. Кудряшка, это Зейн. Он угрюм, не умеет танцевать, но отлично поёт! Лиам хлопает в ладони, заставляя их головы повернуться. — Ребята, пора репетировать! — Ах, — Луи издает тонкий вздох. — Долг зовёт, как я понимаю. Двое спрыгивают с платформы, присоединяясь к Гарри, они подходят к Лиаму с разочарованным выражением лица. — Эта штука тебя убьет, Лу, ты же знаешь. — Ой, отвали, Ли! — Луи ухмыляется. — Или нет, мы знаем, что ты не лучший на прицеливание… Лиам багрово краснеет и бьет Луи сценарием по голове. Они гуляют: Луи с Гарри бок о бок, позади Зейна и Лиама, которые оба демонстративно вступали в разговор о том, что DC лучше, чем Marvel. — Ты легко заводишь друзей, Луи, — половина Гарри восхищается, а вторая ревнует. Луи смеётся. — Это талант, молодой Гарольд! Одна из тех лучших вещей, которые я умею делать! — Это не моё имя. — Гарри возмущается, фыркнув. — Смотри, Топ Модель и Писающийся Мальчик. — Зейн и Лиам? — Луи ерошит волосы Гарри. — Прозвища — твой особый талант, Зайка? Этот наглый ублюдок. Что за милашка.

Х

Репетировать вместе с Луи — не такая простая задача, как выясняется. Он громко ворчит, не принимая всё всерьез, почти становясь четырёхлетним ребёнком. Ещё, Зейн пытался успокоить напряжённого Лиама, и Гарри считает, что это хорошо. И он, вроде бы, находит это очаровательным… как легко он может заставить людей на орбите вращаться вокруг него. Но вот в чём дело, не так ли? Он заставляет Гарри чувствовать себя неловко. Он не хочет быть, как все остальные, на одной орбите. Он не хочет быть, как кто-то другой. Вызывать ревность. Быть собственником. Гарри это не волнует. Так, постепенно, Гарри находит себя, блуждающего в одиночестве, оставив Луи с его компанией. Зейн и Лиам смотрят на Луи так, словно он настоящая звезда, снятая с ночного неба, но это нормально. Луи не возражает. Но Гарри часто ловил его взгляды на себе и о, эту улыбку. Вот так.

Х

Гарри не проходит. Как и Луи, Лиам и Зейн. Гарри плачет в руках Мэри, позволяя слезам намочить её рубашку, и почувствовать себя ужасно. Он в шоке, не осознавая правды, его разбили, как фарфоровую куклу, Гарри не понимал, неужели он так плох в этом? И это ужасное чувство. Это ощущение, что падает против всех четырёх стен желудка, заставляя Гарри чувствовать себя всё хуже и хуже. Когда он смотрит вверх, замечает взгляд Луи. Он чувствует себя смущённым и таким жалким. Он вытер слёзы — спасибо Мэри, — и начал бродить по залу, чтобы собраться. Он не хочет, чтобы кто-нибудь увидел его таким. — Пиздец, блять, — подслушивает Гарри громкий возглас, а потом плачет навзрыд. Звуки раздавались с террасы. Молодой светловолосый парень там, одетый в серые брюки-чинос и кардиган, собирал свои вещи, очевидно, его просто выгнали. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Гарри осторожно приближается к парню. — Ты в порядке? Блондин вздрогнул от появления Гарри, начиная быстро вытирать сопли и слёзы рукавом. — Да, да, — произносит светловолосый парень. У него светлые голубые глаза, почти бирюзовые. Гарри наклоняется, чтобы помочь собрать ему вещи. — Нет, нет, блять. Я действительно думал, что у меня получится, знаешь, — блондин продолжает. — Это, блять, был мой chonce, и я все испортил. Тишина висела около пары минут, пока парень не говорит: — спасибо, кстати, я Найл. — М, Гарри, — Гарри кивает, принимая протянутую липкую руку Найла. Найл садится на платформу, свесив ноги, вынимая сигарету из кармана. — Куришь? — спрашивает Найл. — Никогда не пробовал, — Гарри пожимает плечами. — Вот, — Найл суёт сигарету между губ Гарри, сразу же жалея об этом. Гарри вспыхивает, зашипев от кашля. Найл смеется. — Ты привыкнешь, — говорит он, широко улыбаясь. — Только не втягивай слишком сильно. После пятнадцати минут тишины и дыма, Гарри говорит: — знаешь, это не так уж и плохо. Он никогда ничего не курил в своей жизни, и он даже не замечает, когда Луи садится рядом с ним, пока он улыбается и загорает… — Привет, Кудряшка, — говорит Луи со слабой улыбкой на лице, и Гарри ничего не может поделать с тем, что ему почти семнадцать лет, но все, чего он хочет — это свернуться в руках Луи калачиком и плакать. И да, может это обычный инстинкт. Может быть, это просто осознание того, что скоро… всё закончится. Но именно в этот момент, Гарри чувствует себя как полное дерьмо, и Луи тут же начинает водить пальцами по спине Гарри, заставляя его чувствовать тепло. — Это нормально. Теперь у меня есть ты, — говорит он Гарри. — Привет, Найл. Конечно, блять, они уже знакомы. — Привет, чувак, — вздыхает Найл. — Я пойду обратно, докуришь? — Найл поднимает вторую сигарету пальцами. — Да, — Луи улыбается, и это радует и огорчает одновременно. Найл подмигивает Гарри, и тот неловко отстраняется от объятий Луи. Луи берет сигарету. Гарри пытается улыбаться, всё еще плача, вытирая тыльной стороной ладони сопли. — Делиться — хорошо, знаешь, — говорит он. — Ха-а-а, что за нахальный ублюдок, которого я знаю и люблю, — Луи хихикает, передавая сигарету. Любовь. Да, верно. Они курят в тишине в течении одной или двух минут, смотря на темноту и яркие звезды. Затем, Луи поворачивается всем телом к Гарри, и долго смотрит, прежде чем сказать: — Знаешь, из всех присутствующих, больше всего я буду скучать по тебе. Гарри молчит, слушая, как его желудок начал издавать странные звуки. — И… у меня даже нет 1% на то, что ты будешь скучать тоже, — говорит Луи, глядя на Гарри, его голос срывается в конце, и Гарри просто хочет поцеловать его. — Вот, дай мне свой телефон, — мычит Гарри. Луи выглядит растерянно. Гарри вводит свой номер телефона и забивает себя, как «Кудряшка», лишь бы снова увидеть улыбку Луи, голубые отблески в его глазах, и да, у него получается. — Теперь у тебя есть мой номер, тебе не придется скучать по мне, — говорит Гарри, и на долю секунды ему кажется, что Луи хочет его поцеловать, пока не… …хлопает дверь. Лиам бросается к ним с растрепанными волосами и широко распахнутыми глазами. — Ребята! Они ищут нас! Я думаю… я не хочу сглазить, но я думаю, что это хорошо! Гарри и Луи спешно последовали за ним.

Х

Это они. Гарри, Луи, Найл, Лиам, Зейн — они все. Они — группа. Гарри не мог дышать. Он врезается в Луи, обнимая его, и поднимая вверх, прижимая к себе. — Может быть, я не хочу скучать по тебе после всего этого, — Луи шепчет ему на ухо.

Х

Они проводят две ближайшие недели, узнавая друг друга ближе. Они чувствуют себя так ярко и хорошо. Лиам обнаруживает Гарри, настоящий псих. Если Луи не было половину всех этих недель, то Лиам не отдыхал ни часа, даже не позволил расслабиться себе на пять минут. Если ты что-то оставил на плите, Лиам волнуется. Если у тебя мокрые руки и ты тянешься к выключателю, Лиам волнуется. Если ты оставил металлические предметы рядом с розеткой, Лиам волнуется. Похоже, что он должен переживать всегда, даже если всё хорошо, он найдет, за что уцепиться. Луи иногда действует Лиаму на нервы, но ему говорят, что он должен понимать стёб и лёгкость Луи. Зейн ведёт себя спокойно всё время, даже не смотря на странного Лиама. Иногда Гарри думает, что у него вообще нет эмоций. Когда же Зейн под кайфом, он становится совершенно другим человеком: сумасшедшим, громким и весёлым. Когда Зейн под кайфом, он практически становится, как Найл. На взгляд Гарри, Найл — дамский угодник. Он водит девушек в дом Гарри больше, чем один раз в день, оставляя после себя следы. Гарри ругает его, и Найл просыпается, распластавшись на кровати, со счастливой-дьявол-ухмылкой на лице. Потому что Гарри не может терпеть раскиданные трусики в своей ванне. Найл убирает их, хихикая. — Что я могу поделать с этим? — он спрашивает, и Гарри выгоняет девушку в гневе, бросая в неё её же одежду и нижнее бельё. — Девчонки без ума от меня. А Луи? Ну, Луи — это сила природы. Он почти не спит. Он шумный, остроумный, легкомысленный, и он… повсюду. И Гарри находит его единственный раз, спокойного, играющего на пианино. (У Луи много специальных навыков.) И в те моменты, когда Луи такой спокойный, в доме становится очень тихо. Они сидят за пианино, и пальцы Гарри на клавишах, а маленькие ручки Луи на его. И он шепчет, осторожно прикасается, и много хихикает от волнения. Это действительно приятно… Иногда кажется, будто они в своем отдельном домике, и ничто не может их оттуда вытащить, ни судьба, ни весь мир вокруг них. И, знаете, Гарри думает, что такие моменты прекрасны. В течении этих двух недель Гарри много пишет в его старом блокноте. Стихи, мысли, рисунки, «тук-тук-шутки»*. Гарри утешает то, что сейчас он может иметь что-то дорогое себе. Постоянное. Безопасное. Он теряется иногда, когда Луи запрыгивает к нему на спину, руками обхватывая плечи, и смеется, прокладывая путь к сердцу Гарри. — Эй, эй, Кудряшка, мы тратим своё время, проводя его так скучно!

Х

Каждую ночь, начиная с первой, пять мальчиков зажигают фонари на террасе и курят травку (благодаря бесконечным заначкам Найла). Эти ночи — ночи счастья, они позволяют себе смотреть на ночное небо или смеяться так, чтобы болели животы. Гарри любит эти ночи, любит так сильно, что думает, больше ему и не нужно. Что они никогда не повзрослеют, будут ютиться так, лежа вокруг костра, Бог знает до какого времени, и жить в страхе с тем, что может натворить Луи. Но несмотря на всё это, Гарри находит себя задремавшим несколько раз на рассказе Лиама о его первой девушке, которая разбила ему сердце. Гарри не бесчувственный, просто… не привык ложиться спать так поздно, и делать это так часто, но он не хочет раздражать своих новых лучших друзей. Поэтому он решает сделать это, укутавшись в тёплой пижаме. — Всё это… я иду спать, я устал. Они по кругу умиляются и говорят: «ав-в-в». И Гарри понимает, что Луи смотрит на него смешно и может… с некой любовью? Гарри не может сказать точно, потому как кругом было слишком темно. — Мне жаль, Лиам, — Гарри хлопает его по плечу, на полпути к возвращению. — Я уверен, Стэйси осталась на улице в тот день, когда ушла от тебя. Зейн смеется, продолжая кидать в лицо Лиама зефир, пока он дуется. Гарри прошел все эти тёмные коридоры, заходя к себе в комнату, заваливаясь на постель. Он проспал приблизительно десять минут, когда почувствовал, как матрас рядом стал прогибаться, и обжигающее дыхание на своей шее, и… — Сбежал, значит. Это Луи. Конечно, это Луи, сидел в чёртовой клетчатой пижаме и пытался забраться к нему по одеяло. — Двигайся, я замёрз, здесь ужасно холодно. — Прости, — Гарри двигается к стене, прижимаясь к ней, стараясь не обращать внимание, на то, как Луи прижался своими ледяными ногами к Гарри, как будто прямиком из морозилки. И прежде чем Гарри успевает сказать что-то еще, Луи засыпает, кладя голову в изгиб шеи Гарри, похрапывая. Гарри замер, на самом деле, он просто сбит с толку. Луи не остался с остальными парнями до полуночи, рассказывая, как хороши были их подруги. Он, наконец, засыпает, уже к тому моменту, когда вся комната Гарри стала красной, из-за попадающих лучей восходящего солнца.

Х

На следующее утро (точнее, это же утро), Гарри просыпается, из-за давления на его пояснице. Ему требуется целая минута, чтобы понять, что же это такое. Он сонный и с похмелья, утренний свет заставляет его щурится, но к его щекам до сих пор прилита кровь. Блять. Он смотрит вниз, и, конечно же, рука Луи обвита вокруг его талии, его нога закинута на его, и, да, черт, возьми — Луи, обнимающий его. Гарри оборачивается в состоянии шока. Луи спит до сих пор, его ресницы подрагивают на прикрытых глазах, щёки слегка покрасневшие, и Гарри двигается, чтобы перелезть через этот барьер… Но Луи ещё не готов. Не для этого. Не так быстро. И, он, вероятно, будет сожалеть об этом, когда проснется. Гарри удаётся выпутаться из путины сплетенных конечностей Луи у него на животе, стараясь не смотреть на него. Боже. Он сразу устремился в ванную, не замечая трёх парней, завтракающих у него на кухне, включая душ. Уходи, уходи, уходи, думает он, смотря прямиком на свой член, бросаясь в воду. Капли стекали по спине Гарри, охлаждая его кожу, разбрасывая кудри по всему лицу, и сделав все еще более… чувственным. Блять. Он прислоняется к холодной дверце кабинки, стараясь не думать о Луи, но в то же время, представляя его дрожащие веки, его приоткрытые губы… и Гарри чувствовал, как его член прижимается к животу. Блять. Гарри начинает трогать себя, не в силах больше бороться с искушением. Гарри закусил губу, грубо сжимая член, думая только о Луи. ЛуиЛуиЛуиЛуиЛуиЛуи. Лицо Гарри было красным, он быстро водил кулаком по всей длине. Губы дрожали так сильно, и Гарри ударился головой о дверцу, кончая с тихим стоном на губах. Он смыл всю сперму с живота, стараясь не думать о том, что только что произошло. Луи знает, что спал прямо на Гарри, и старается избегать его любым способом. Гарри чувствовал облегчение и разочарование.

Х

Следующие несколько недель проходят, как в тумане. Гарри и Луи не разлей вода, как всегда. Но что-то изменилось после того «инцидента», и все пятеро это чувствуют. Это очень трогательно, они касаются друг друга пальцами, локтями, плечами, коленями, всем, чем можно. Удивительное количество гей-намёков веселит остальных троих парней, они, кажется, находят, это забавным. Но Гарри это расстраивает. Разве Луи не видит, что он творит с ним? На какой-то момент, всё становится прежним, и это радует. И тогда, дни идут, и Луи все реже и реже упоминает о своей девушке. Луи, кажется, совсем забыл о ней, проводя время с Гарри. Потому что, несмотря на свое разочарование, Гарри понял, что влюбился в Луи.