Необдуманный

Стайлз смотрит, словно внутрь и не реагирует на прикосновение Хейли. Девушка едва-едва касается плеча парня, чуть кривит полноватые губы. Ей хочется встать и уйти, всё равно Стайлзу абсолютно все равно — рядом она или за тысячу километров, но она еще раз касается кончиками пальцев его плеча и пытается поймать отсутствующий взгляд. Она с ним уже целый год и надолго они не задерживаются нигде, и вот дернул же черт попасть в Бейкон Хиллз. Хейли всей душой возненавидела этот маленький городок. Эти улицы стали её проклятьем, дома — страшным кошмаром, но самое ужасное — кладбище. Они проводят тут уйму времени. Стайлз разглядывает могилы немигающим взглядом и сжимает зубы. — Может, пойдем? — Заткнись, — глухой шепот проникает в легкие ядом и заставляет Хейли судорожно хватать воздух. — Я устала от этих могил, ты не вернешь их, — рычит девушка, пытаясь прогнать сгущающийся вокруг страх. — Заткнись, — шепот глуше, а темные глаза становятся двумя провалами. — Ты убил их, а теперь жалеешь? — Хейли выгибает бровь и смеется. Противный гортанный смех больше похож на истерику, но Хейли смеется даже тогда, когда цепкие пальцы Стайлза впиваются в её горло и сжимают. Смех переходит в хрип, но улыбка, больше похожая на гримасу остается на губах девушки. — Заткнись… — парень впивается в нее взглядом. Два черных провала встречаются с ярко-желтыми глазами гибрида. — Ты ничего не понимаешь… — Я?! — хрипит в ответ Хейли, и сжимает запястье Стайлза, заставляя его отпустить её горло. Нет, Хейли ни капли не сильнее, но эта игра и в каждой игре есть правила. Лис — игрок, она знает все его слабости. — Я убила всех, кто был мне дорог, кто хоть что-то значил для меня и ты не пускаешь меня на МОЁ кладбище! Отчего я должна быть тут и разглядывать эти ничего не значащие для МЕНЯ могилы?! — Потому что я хочу быть тут, а ты со мной связана, — Стайлз хохочет рваным смехом, переходящим в почти плач, но глаза парня остаются сухими. — Это не ты моё проклятье, — в голосе Хейли — сталь, — а я — твоё. Стайлз рычит и бросается вперед, прижимает девушку к каменной статуе плачущего ангела, и почти касаясь носом её носа чеканит: — Это всё по твоей вине… Хейли закусывает губу, ощущая, как жгучая волна ненависти затапливает внутренности, как ненависть окружает их, словно ярко-красный туман в глазах. Хейли ненавидит Стайлза. Стайлз ненавидит Хейли. Девушка подается вперед и впивается поцелуем в тонкие холодные губы. Будь у нее достаточные силы — она бы убила его. Прямо в эту секунду, разорвала бы зубами горло, долго и жадно пила бы теплую кровь, сжимала бы рукой его сердце… Но вместо этого тонкие горячие пальцы Хейли стягивают со Стайлза рубашку, ногти оставляют длинные узкие царапины и Стайлз полной грудью вдыхает запах Хейли, когда оставляет поцелуи, больше похожие на укусы, на её шее. Хейли шепчет его имя, его настоящее имя, то, что произносят со страхом, то, что она на самом деле ненавидит, она требовательно зовет его к себе и Ногицунэ конечно откликается, оставляя от Стайлза лишь жалкую оболочку, сосуд для темной сущности. — Ты когда-нибудь отпустишь меня? — рычит он. — Ты когда-нибудь отпустишь меня? — громко вторит она. Девушка обхватывает ногами бедра Стайлза и, прижимаясь спиной к камню, откидывает остатки одежды в сторону. Майка закрывает имя, высеченное на надгробном камне, и Стайлзу это кажется символичным. Он жив и с Хейли, а та, другая — в земле. Та, что смогла бы его спасти. Хейли сможет его только убить. Он целует её зло, до крови прикусывая губы, ощущая жгучую смесь желания и внутренней боли, голод Ногицунэ вторит животному голоду Хейли. Она словно пожар и Ногицунэ обжигает её кожа, каждое касание — ожог. Вот его руки на её талии, сжимают, заставляя опустить вниз ноги, стянуть короткие, но такие ненужные шорты. Вот его руки на её груди, ласкают, сжимают, чуть оттягиваю соски. Хейли глухо рычит. Его руки — лед. Она замерзает рядом с ним, несмотря на пылающий огонь внутри, несмотря на страсть, которая захватывает её с первой секунды. Он бесчувственный настолько насколько это вообще возможно. Единственная его страсть — голод. Голод такой силы, что эмоции срывают и без того расшатавшуюся крышу древнего духа. Хейли его источник пищи. Он проклят ею, она проклята им. Заклинание древнее этих убийц течет в крови любовников, и нет силы, способной разрушить его. Нет силы достаточной, чтобы освободить их. Он навсегда её. Она навсегда его. Ногицунэ разворачивает Хейли лицом к камню и прижимает всем телом к граниту. Девушка с силой сжимает складку одеяния плачущего ангела и в её руке остается гранитная крошка. Стайлз прикусывает плечо Хейли, оставляя ровный ряд зубов на тонкой коже, который исчезает через несколько секунд. — Я хочу свободы, — шепчет Ногицунэ, чуть касаясь губами уха девушки, и резко входит в нее. Хейли закусывает свою губу и откидывает все мысли. Тишину кладбища разрывают стоны и глухой шепот, женский голос вперемешку с мужским. Слов не разобрать, но осенний ветер разносит его по пустырю.