Любовь в сети.

      Пустота. Всепоглощающая, пожирающая изнутри, отравляющая душу и тело. Пустота в груди не болит, но назойливо ноет. Будто бы из тебя достали какой-то кусок механизма, без которого организм худо-бедно продолжает функционировать.       Боль… Миса познала слишком много оттенков боли, чтобы всё ещё сохранять в голове смысл этого слова. Так бывает, если повторять что-то так много раз подряд, из-за чего, по итогу, вся смысловая нагрузка слова куда-то теряется. Удивительные свойства мозга.       Смерть. Боялась ли Миса смерти? Она не знала. Скорее нет, чем да. Мысли о смерти навевали на неё одновременно и тоску, и умиротворение. Хотелось, чтобы цикл страданий закончился, чтобы луп был разорван, и она могла просто спокойно потеряться во тьме мироздания.       Дуло пистолета, что было направлено ей в лицо не вызывало ничего, кроме удивления. Умереть? Так глупо, в машине отца Лайта? От чего-то такой исход не особо заботил блондинку. Смерть это конец цикла, это прерывание рондо страданий.       Лайт испуганно просил своего отца не делать этого, но Амане лишь обречённо улыбнулась. Она так просила о смерти всё это время, что сейчас палец на курке казался ей божественным благословением.       Сердце Эла болезненно сжалось, когда Миса подалась чуть вперёд, прижимаясь к дулу пистолета лбом. На её лице не было страха, лишь мягкая улыбка и спокойствие. Она молча просила убить её.       Эл ненавидел себя. Он довёл её до такого, девушку со звонким смехом он привёл к мольбе о выстреле в голову. Тошнило от самого себя. Чувство вины душило его так же сильно, как Ватари душил Мису во время истязаний. Мацуда удивлённо промямлил: — Она что, тычется лбом в пистолет?... — Похоже, девочку мы и правда выломали до основания. — Ответил ему кто-то с другой стороны комнаты. — И самое главное… Похоже зря. — Зря… — Одними губами произнёс Эл, не отводя взгляда от экрана.       Это его вина. Это он был уверен в том, что миловидная модель - сообщница Ягами. Что она - убийца. Желудок неприятно скрутило. Очередная психосоматическая побочка.       Изгрызенные пальцы ныли, потому что он не давал им зажить, вгрызаясь в кожу снова и снова. Как он будет смотреть ей в глаза после всего того, что сделал? Нагло врать? Правда вскроется. Из плена размышлений его вывел мужской голос из динамиков телевизора: — Рюдзаки, что думаешь? — Прошло успешно, везите их на базу, Соитиро.       Заметив разочарованное лицо Мисы, Эл поспешно отвернулся от экрана, не в силах больше выносить то, что видит. Скоро она вернётся. Скоро он сможет сделать всё, чтобы загладить свою вину.

***

      Когда она зашла на базу, такая потерянная и разбитая, детективу стало совсем тошно. В её глазах не было никакого огонька, лишь какое-то молчаливое смирение с действительностью. Казалось, что разум девушки был где-то в другом месте. Где угодно, но не здесь, не там, где находилось её физическое воплощение.       Сердце болезненно стукнуло о рёбра, когда она подошла ближе. Каждый тоненький пальчик обёрнут в милые розовые лейкопластыри с зайчиками, которые он отправил ей в камеру. Но даже под ними было видно, как почти со всех пальцев выпали ногти, оставляя после себя открытую нежную плоть. — Болит?... — Виновато выдавил из себя Эл, когда Миса с безучастным лицом остановилась рядом с ним.       Мацуда и шеф Ягами рассказывали этой закадычной парочке пленников о правилах пребывания и ведения расследования, но блондинка, похоже, даже не слушала слишком шумных мужчин. Но голос Эла реакцию получил: модель едва заметно вздрогнула и нахмурилась. Голос… Какой знакомый голос… Голос, от которого сердце застучало быстрее…       Амане повернула голову в сторону говорящего с ней молодого человека, окидывая его взглядом с головы до ног. Джинсы, кеды, как-то растянутый лонгслив. В висках закололо. Это идиотское ощущение, когда воспоминание маячит где-то на задворках сознания, но ты никак не можешь ухватиться за него. — Что? — Пальцы… Сильно болят? Модель перевела взгляд на свои изуродованные руки и безразлично пожала плечами. — Да. Или нет. Я не уверена, что я ощущаю хоть что-то после всего произошедшего. Тело будто отключило чувствительность на всех уровнях.       Эл виновато прикусил губу и кивнул. Хотелось просто подорваться к ней, сгрести её в объятия и выпрашивать прощения до тех пор, пока она не скажет, готова ли её душа к таким широким жестам.       Миса отвернулась обратно, безучастно разглядывая стены и потолок. Ей хотелось просто как можно скорее лечь в кровать и получить доступ в интернет. — Амане! — Громко позвал её отец Лайта, чем сразу же вызвал в ней бурю раздражения. До чего же они все шумные! — Ты вообще слушаешь? — Дайте мне телефон с интернетом. — Ответила она. — Ещё чего! Зачем он тебе? — Надо.       Детективы поморщились, собираясь было нагрубить девушке, но резко поднявшийся с кресла Эл заставил их удивлённо замолчать. — Тебе ещё нужно будет что-то помимо выхода в интернет? Бывшая Кира вновь повернулась к говорящему, недоверчиво оглядывая его. — Если будет надо, то сообщу. — Сообщай напрямую… Мне. — Эл отвёл взгляд в сторону, старательно делая вид, что ему не интересен разговор. — Ладно. — Проговорила девушка бесцветным голосом, утратив всякий интерес к главе расследования. — Главное дайте мне интернет.       Мацуда и Соитиро удивлённо переглянулись, но перечить начальнику не стали. Наверняка это была очередная гениальная уловка, чтобы вывести подозреваемую на чистую воду. — Я навещу вас через час, будьте готовы. Миса безразлично повела плечами, уперевшись взглядом в пол. Ей было наплевать.

***

Загадочник [20:11] Боидо? Куда ты пропала? Загадочник [21:00] Ты же ничего с собой не сделала? Загадочник [21:10] Прошу, не пугай меня. Я переживаю. Загадочник [00:24] Боидо? Загадочник [02:58] Боидо?! Загадочник [08:17] Прошу тебя, просто будь жива, ладно? _______ 8 непрочитанных сообщений ________ Боидо [18:32] Привет?... Боидо [18:32] Ты тут?... Боидо [18:33] Прости, я… У меня были… Боидо [18:33] Проблемы кое-какие… Боидо [18:34] Я так скучала по тебе… Мысли о тебе – то немногое, что помогло мне сохранить рассудок… Боидо [18:35] Один человек общался с тобой, передавал твои сообщения… Боидо [18:36] Я… Боидо [18:40] Я так хочу увидеть тебя… Но я сейчас выгляжу так ужасно, что боюсь нам опять придётся быть в темноте. Не хочу пугать тебя тем, что со мной произошло.       Девушка тяжело вздохнула и отложила телефон в сторону. Судя по информации из профиля, Загадочника не было в сети уже несколько дней. Возможно, он слишком занят для того, чтобы сидеть на сайте? Или ему не понравилось то, что она общалась с ним всё это время через подозрительного посредника?       Экран мобильного моргнул, оповещая о новом полученном сообщении. Миса с удивлением уставилась на отправителя. Он. Почувствовал, что она появилась в сети? Или у него, как и у неё, стоят уведомления на онлайн? Загадочник [18:47] Скоро увидимся. Обещаю.       Всего несколько слов, а сколько тепла внутри отозвалось на это. Блондинка прижала телефон к груди и прикрыла глаза. Увидятся. Они обязательно увидятся. Она точно улизнёт из очередной клетки, только бы провести с ним время снова. И теперь глядя друг на друга.       В голове всё перемешалось. Будто бы там не хватало каких-то кусочков пазла, картина казалась неполноценной. Но, чем больше Амане думала об этом, тем сильнее болела голова. Кто постоянно был рядом? Что было в записке на зеркале? Чем сильнее она сосредотачивалась на этих деталях, тем более размытой казалась картинка. Словно кто-то удалил эти участки, заблокировал.       По подсчётам к ней в комнату скоро зайдут. Зачем? Для каких-то воспитательных бесед? Попробуют снова вытрясти какие-то непонятные показания? Модель зажмурилась и тихо простонала. Как же ей просто хотелось проснуться и понять, что всё случившееся ничто иное, как страшный сон. — Можно? — Послышалось из-за двери. — Открыто. — Скучающе ответила она и села на кровати.       Эл медленно зашёл в комнату девушки, неловко оглядываясь по сторонам. В руках его была розовая коробка с прозрачной крышкой, и девушка сразу узнала в ней упаковку своей любимой кондитерской. — Я отключил все камеры, пока мы тут разговариваем. — Вот как. — Миса поморщилась. — В душе тоже камеры стоят? На бледных щеках Лоулайта проступил лёгкий, едва заметный румянец. — Нет. — А в туалете? — Нет.       Мужчина подошёл к кровати и протянул собеседнице коробку со сладостью. Голубоглазая в ответ лишь изогнула бровь в недоумении. — Это твои любимые, клубничные. — С двойным кремом? — С двойным кремом и шоколадным бисквитом.       Миса позволила себе мягко улыбнуться. Похоже этот человек и был её связным с возлюбленным, ведь именно он ей отправлял в камеру эти пирожные. Брюнет, получив молчаливое приглашение, сел напротив блондинки на её кровать и затих. — О чём ты хотел поговорить? Ещё и без камер.       Амане ловко вскрыла коробку с десертом и с наслаждением надкусила его. Свежий, ещё тёплый, только-только с пекарни. Вкусовые сосочки радостно принимали этот фейерверк вкусов, доставляя девушке райское наслаждение. — О тебе. — Обо мне? — Да. Я… Ты… Я не мастер слов, на самом деле. Просто хотел тебя увидеть. Миса удивлённо уставилась на детектива. — Ты меня по камерам видишь. Зачем тут? — Потому что… Сам не знаю. Просто захотелось узнать тебя получше. — Это снова какие-то изощрённые пытки? — Блондинка дёрнулась от Эла, как от прокажённого. — Нет, спасибо. — Что? Нет! Ты просто мне интересна, Миса. Как человек. Как…. Девушка.       Амане поперхнулась последним куском гостинца, с опаской поглядывая на собеседника. Он пытается её обмануть? Воспользоваться её доверием? Предать? Миса внимательно всматривалась в чёрные глаза детектива, но почему-то не могла увидеть и намёка на то, что ей желают зла. В конце концов, он отправлял ей вкусности, пластыри, общался с её Загадочником. Да и этот румянец, что проступил уже более явно, говорил сам за себя. Но верить на слово? После всего, что они с ней сделали? — С чего бы вдруг? Возбуждают девушки в кровавых соплях? Эл вздрогнул и отрицательно мотнул головой. — Думаешь, что я раз я блондинка-модель, то я просто доступное мясо? — Как тебе это в голову приходит, Амане?! — Горячо возмутился Эл, но тут же виновато насупился. Что за идиотский вопрос, он сам виноват в её недоверии. — Прости, у тебя правда есть все причины так думать обо мне. Но я знаю, что ты не такая. И мне такие не интересны. — Боюсь, я не смогу удовлетворить любой тип твоего интереса. — Раздражённо бросила Миса. — У меня уже есть человек, который мне нравится. Лоулайт осторожно перехватил израненную руку блондинки и прошептал: — Боидо, пожалуйста… Девушка дёрнулась, словно от пощёчины. — Не смей назыв… — Это я. — Кто?! — Загадочник. — Хватит врать. — От возмущения ноздри Мисы раздувались, как у быка. — Не смей впутывать его в твои игры. — Миса, это правда я. Мы встретились в кафе, в полной темноте. Я сказал, что это потому, что я боюсь тебя разочаровать.       Амане замерла, всё больше бледнея от монолога детектива. Он не мог знать такие детали, если бы не был там. Он не мог знать те вещи, что она рассказывала ему лично. Не мог знать аромат её парфюма в тот день, её любимый цвет, цитату из последнего просмотренного фильма. Эл всё продолжал рассказывать Мисе всё, что он знал о ней, каждым словом вводя её в ужас всё сильнее и сильнее. Это он. Это он. Это он.       Сердце разбивалось на мириады осколков. Тот, ради кого она боролась. Тот, ради кого цеплялась за жизнь. Тот, о ком грезила и баловала себя фантазиями… Он сейчас сидел перед ней и рассказывал все их тайные переписки и шутки, всё, что было между ними за этот год в сети.       На глазах девушки проступили слёзы. Воспоминание из кафе обрело поразительную чёткость. Вот почему его голос там, в фойе, вызвал у неё такой странный отклик. Она узнала его. Там, глубоко на подсознании узнала. Она узнала его ещё тогда, когда её скрутили. — Прошу, только не плачь… — Сдавленно пробормотал брюнет, прерывая свой монолог на полуслове.       Его рука неуверенно потянулась к лицу интернет-подруги, а пальцы мягко вытерли с щеки слёзы. Вид плачущей девушки разрывал его нутро, подпитывая и без того чудовищное чувство вины. Понимает ли она, что именно он отдавал распоряжение по пыткам? Что именно он смотрел часами, как её истязают? Что он врал ей всё это время, прикидываясь лишь посредником? — Почему?.... — Прошептала она, чувствуя, как внутри умирает что-то последнее. Надежда. — Прости, что врал. Но всё, что я говорил как “посредник” – полная правда. Я правда очень боялся за тебя.       Миса грубо отпихнула от себя мужскую руку, к которой ей хотелось прижаться больше всего на свете. Каждая секунда рядом с этим человеком выворачивала её внутренности, доводила до исступления от внутренней боли. — Я верила тебе. Я верила… Я любила тебя, чёрт подери….       Лоулайт сжался, безвольно уронив руку на кровать. Слова ранили сильнее, чем острие ножа. Ведь физические раны затянутся, а такие, что нанесены душе, не затянутся никогда. Останутся болезненными шрамами, будут напоминать о себе фантомными болями. — Я… — Убирайся. — Миса едва сдерживала рыдания, повторяя как прокажённая. — Убирайся. Убирайся. Убирайся!       Детектив открыл было рот, но никакие слова не шли в его голову. Заслужил. Он это заслужил. Лишь бросил последний виноватый взгляд, полный такой же душевной боли и отчаяния. Его фанатизм погубил их обоих, нанёс такие увечья их отношениям, что вряд ли когда-либо заживут. По его вине то хрупкое, нежное чувство, что зарождалось между ними даже сквозь километры, сгорело дотла, оставляя после себя выжженный пустырь.       Миса истошно кричала в подушку, пытаясь заглушить свою боль. Но ничего не получалось. В этот момент она ощущала себя самой одинокой на всей планете, преданной тем, кому отдала своё сердце.       И лишь Бог Смерти, стоявшая рядом с ней, была модели невидимой опорой.