Часть истории

      — Мистер Эванс!       Завтрак подошёл к концу, и Гарри как раз выходил из столовой, когда его настиг звучный голос миссис Картер. Он обернулся.       — Да, мэм?       — Пройдёмте в мой кабинет. Нам нужно поговорить, — сухо обронила миссис Картер и, пройдя мимо, не оборачиваясь, направилась к лестнице, ведущей на второй и третий этажи. Видимо, то, что Гарри беспрекословно последует за ней, даже не подвергалось сомнению. Ещё бы! Эта женщина была здесь судьёй, законом и инквизицией одновременно.       Кабинет миссис Картер был таким же, как и — Мерлин, подумать только! — год назад. Ну, почти год назад. Каждая вещь несла отпечаток строгости и консервативности, совсем как их хозяйка, совсем как другие вещи в приюте.       — Проходите, не стойте в дверях, — велела миссис Картер, устроившись за высоким столом. — Садитесь.       Притворив дверь, Гарри осторожно присел на край стула по другую сторону стола. Всё это — официальность, серьёзность, тишина и пустота, несмотря на относительно небольшие размеры помещения, — не на шутку действовало ему на нервы. Очень трудно было снова привыкнуть к такому после шумного и яркого Хогвартса.       — Как прошёл ваш учебный год? — Гарри не уловил на лице миссис Картер ни одной эмоции. Это была лишь прелюдия, догадался он, плавный, вежливый переход к чему-то неприятному.       — Хорошо, мэм. Спасибо.       — Вы не приезжали на праздники, — вкрадчиво произнесла Картер. Поттер отметил, что в этот раз она слегка прищурилась. Заинтересованно? Или подозрительно?       — Это был мой последний год в школе, — он улыбнулся, но улыбка эта ничего не выражала. — Большие требования, большая нагрузка.       — Да, понимаю, — миссис Картер вздохнула. — Несколько раз за год заходил ваш знакомый, сержант Смит. Помните такого? Сейчас он, к слову, уже старший сержант.       На память Гарри не жаловался и прекрасно помнил светловолосого и улыбчивого «Эдди», как Смит сам себя называл.       — Он очень просил вас зайти в участок, как только вернётесь из своей частной школы.       Миссис Картер замолчала, глядя на Гарри тяжёлым взглядом. Его это начало порядком нервировать. Почему бы людям не ходить вокруг да около, а просто говорить то, что они хотят сказать? Почему всё время нужно всё усложнять?       «А почему ты всё время всё усложняешь?» — раздался в голове вкрадчивый голос. Ответа не последовало.       — Чуть больше, чем через месяц, вам исполнится девятнадцать, не так ли? — вопрос, по видимому, не требовал ответа, потому что миссис Картер продолжила, предварительно заглянув в какую-то бумажку: — Вы же родились тридцать первого июля тысяча восемьсот восьмидесятого года?       — Да, мэм, — прикрыв глаза, ответил Гарри. Он уже начал понимать, к чему она клонит.       — Вы уже давно совершеннолетний человек, мистер Эванс. Я и без того позволила вам остаться в заведении, несмотря на ваш возраст, вошла в ваше положение, так сказать, — словно одного раза было не достаточно, миссис Картер повторила одно и то же, правда тремя разными способами. — Вам нужно будет уехать, мистер Эванс. В самое ближайшее время. Советую уже сейчас начать искать новое место жительства. Максимальный срок последующего вашего здесь пребывания — месяц, не более.       Гарри молчал, практически не слушая её и судорожно обдумывая возможные варианты. Где он будет жить? Можно снимать комнату в «Дырявом котле», но жить в баре продолжительное время не было хорошим вариантом. Собственно, у него же никогда не было настоящего дома, так где он жил всю свою жизнь? Годрикова Впадина, Тисовая улица, Хогвартс, площадь Гриммо, «Нора». Теперь из всего этого оставалась лишь школа, но возвращаться туда?.. Что он скажет? «Добрый день! Помните меня? Я тут у вас пару дней назад студентом был. Нельзя ли мне ещё немножко пожить здесь?»       — Мистер Эванс, вы понимаете меня? — уже не такой спокойный и ровный, его вырвал из раздумий голос миссис Картер.       — Да, — откликнулся Гарри и, заметив скептическое выражение лица миссис Картер, твёрдо повторил: — Да, мэм. Спасибо, что предупредили. И за гостеприимство.       — Это моя обязанность, — она как будто бы даже вздохнула с облегчением. — Если вам нужна какая-либо помощь…       — Нет, спасибо, — прервал её Поттер. Осознав, что это звучало слегка грубо, он добавил: — Мэм.       — Хорошо, — миссис Картер кивнула. — Не смею больше вас задерживать.       Пребывая в раздумьях, Гарри вышел из кабинета. Ещё одна проблема! Только этого не хватало! Еле удержавшись, чтобы со всей силы не хлопнуть дверью, он с силой сжал виски.       «Чёрт!»       — Гарри!       От неожиданности Поттер даже подпрыгнул. Если к концу дня такими темпами у него не случится разрыв сердца, это будет просто чудом. Переведя взгляд на стеснительно улыбавшуюся светловолосую девушку, он сам непроизвольно расплылся в улыбке.       — Кейтлин? Мерлин! Как же ты меня напугала! — псевдонедовольно пробурчал он.       — О, — её улыбка тут же растаяла. — Извини, я не хотела, просто…       Гарри весело засмеялся и, сам того от себя не ожидая, обнял Кейтлин. От неожиданности та вскрикнула, но почти сразу же обняла его в ответ, впрочем, тут же отстранившись.       — Почему ты не приезжал? — заглядывая ему в глаза, спросила она. — Я переживала, что могло что-то случиться! Ходят разные слухи…       — Случиться? Со мной? — засмеялся Гарри слегка саркастично. — Ну что ты, я же везучий, жизнь моя скучна и однообразна.       Они пошли по коридору, направляясь к лестнице.       — Когда ты вернулся? — Кейтлин шагала, заложив руки за спину и уставившись себе под ноги.       — Вчера, — на автомате ответил Поттер. Увидеть Кейтлин было приятно. Она нравилась ему как человек, как друг, как девушка.       «Женись!» — ехидно вставил внутренний голос.       Гарри про себя хмыкнул. Ну нет. Она нравилась ему не настолько сильно.       — Гарри? — позвала Кейтлин. — А кто такой Мерлин?       — Что? — Поттер чуть не запнулся — настолько неожиданным был вопрос. К чему бы это?       — Ты это сказал, — пояснила она.       — А, ну… — он замялся, не зная, как объяснить. — Учитель короля Артура. Знаешь легенды о Камелоте? О рыцарях Круглого стола? Мече в камне?       — Конечно, — фыркнула Кейтлин. — А что, кто-то не знает?       — Зачем ты тогда спрашивала?       — Просто странно, что ты его упомянул. Мерлина, я имею в виду. Думала, может, какой-нибудь другой Мерлин. Не обращай внимания, это, наверное, я странная!       Гарри, коротко улыбнувшись этим словам, задумался. А ведь действительно! Он и не замечал, как часто волшебники упоминали Мерлина, предметы его гардероба и внешности, изредка приплетая и Моргану с Мордредом. В сущности, это как для магглов упоминать Бога. Но почему он сам поминал Мерлина? Ведь в маггловском мире он прожил дольше, да и Рождество праздновал, как магглы. Все волшебники праздновали Рождество. Так почему они предпочитали Богу Мерлина?       — Гарри!       — Что? — Поттер рассеянно потёр шею, отгоняя мысли о Боге и Мерлине. Ему бы о том, где он будет жить, подумать, а не о месте религии в мире волшебников. — Прости, ты что-то говорила?       — Зачем тебя звала к себе миссис Картер? — терпеливо повторила Кейтлин.       — С чего ты взяла?.. А, ну да, — он откашлялся. Сваливать на кого-то свои проблемы ему не хотелось, но, может быть, Кейтлин знала, где можно найти жильё?       «Откуда, Поттер? — внутреннее «я» закатило глаза. — Она вообще-то такая же маленькая бедная сиротка, как и ты».       — Мне скоро исполнится девятнадцать.       — О, — Кейтлин нахмурилась, а на лице её отчётливо проявилось сочувствующее выражение. — Но как же ты жил здесь прошлым летом?       — Связи, — Гарри криво улыбнулся, поведя рукой перед носом, словно пытался нащупать какие-то невидимые нити. — Не знаешь, где живут такие, как мы, когда вырастают и становятся ненужными? — поддавшись порыву цинизма, поинтересовался он.       — Не говори так, — оборвала его Кейтлин. — Мы нужны.       Гарри рассмеялся. Наивная, совсем ещё ребёнок. Молча они поднялись на третий этаж и подошли к комнате с номером 21. Хотя Гарри и не звал, Кейтлин следовала за ним, держась позади на расстоянии шага. Дверь отворилась, едва лишь Поттер дотронулся до неё. Это было странно. Её как будто бы плохо захлопнули, но он помнил, что, когда уходил на завтрак, сделал это от всей души.       Когда вчера вечером Гарри снова оказался у этой двери, на него свалилась вся тяжесть осознания того, что он действительно остался. В чужом времени, один, с минимальными возможностями выживания. Да, несколько часов назад они были минимальным, сейчас же, с учётом последних новостей, стали ещё меньше.       — Что это? — Кейтлин присела и подняла с пола листок. — «Милый Гарри…» Ой, извини.       Гарри практически вырвал письмо из её рук. Как оно оказалось на полу? Может, сдуло порывом воздуха, когда он закрывал или открывал дверь?       Сова прилетела среди ночи. Злая и растрёпанная, она нарвалась на не менее злого и растрёпанного Поттера. Отлично понимая один другого, они решили не мотать друг другу нервы и мирно расстались.       «Милый Гарри…»       Начало уже настораживало.       «Не видел тебя всего несколько часов, а уже скучаю. Не могу не думать о тебе каждую минуту. Ты знаешь, вернулся домой, а здесь так пусто. Лер и Эбби уехали на ярмарку на юг и вернутся ещё не скоро. Я всё ещё хочу, чтобы ты приехал. Нет, не хочу — настаиваю».       Тогда, ночью, это предложение казалось всё таким же немыслимым, как и прежде, но теперь, беря во внимание последнюю информацию… нет, всё ещё немыслимо.       «Кто-нибудь говорил тебе, какие красивые и мягкие у тебя губы? Розовые, податливые и невыносимо манящие.       Хочу сказать спасибо за то, что не оттолкнул меня…»       Гарри зажмурился, почувствовав, как кровь прилила к щекам. Воспоминание об этом… поцелуе… Мерлин! Зачем, зачем было об этом напоминать?       В первое мгновение тогда, в поезде, он был растерян. В следующее — мелькнула мысль оттолкнуть Дамблдора и разозлиться, но она, эта мысль, тут же растаяла, исчезла под тяжестью тепла, источником которого как будто бы были губы Ала. И… Гарри ответил, сам того не осознавая, не контролируя себя, поддавшись какому-то инстинкту, ранее дремавшему где-то глубоко-глубоко.       Никогда ещё он не чувствовал ничего подобного, ни один поцелуй так его не будоражил и не возбуждал, ни одна девушка — и, он был уверен, ни один человек на свете — не сводила и не сведёт его с ума так сильно. Даже Волдеморт со своими вечными приступами ярости и ликования не оказывал на него такого влияния, как Альбус Дамблдор.       «Это разбило бы мне сердце».       Сердце самого Гарри в тот момент замерло и, казалось, больше никогда не станет биться вновь.       «Ты думаешь, я преувеличиваю и драматизирую. Нет, не отрицай. Возможно, да так и есть на самом деле, я сам виноват. Ты всегда такой серьёзный и собранный, я — совсем наоборот. С чего мне быть серьёзным? Мне всегда всё давалось легко, практически само шло в руки. Всё, да. Всё, кроме тебя».       Гарри охватило чувство дежавю. В который раз за последний год это случилось? Сколько раз он саркастично думал о том, что их с Дамблдором роли резко и неожиданно поменялись?       «Говорят, люди меняются. Говорят… и лгут. Как жаль, что они лгут. Я не изменюсь и просто прошу поверить мне, моим словам, моим чувствам. Поверить мне, такому, какой я есть. Пожалуйста.       Приезжай. Ответь «да», и я заберу тебя из того богами забытого места, где ты сейчас находишься. Ой… лишнего написал. Извини.       С надеждой на скорый ответ и безграничной любовью,       Ал».       Больше прошлой ночью он не спал. Мысли, воспоминания, ощущения затопили его, вернули в купе «Хогвартс-экспресса», не давая уснуть и забыться. Написать ответ или нет? Как реагировать на поцелуй? Разозлиться или сделать вид, что ничего и не произошло? Что вообще делать?       — Может, я зайду позже? — вырвал его из воспоминаний голос Кейтлин.       Гарри показалось, что он покраснел ещё сильнее, и быстро спрятал письмо в карман.       — Нет, что ты, — торопливо проговорил он, отворачиваясь к окну в попытке скрыть пылающее лицо.       — Ты выглядишь слегка рассеянным и усталым. И мне кажется, у тебя жар.       — Всё в порядке, — Гарри открыл окно. Порыв тёплого воздуха ворвался в маленькую комнату, зашевелив его волосы и юбку Кейтлин. — Присаживайся, — он махнул рукой на кровать, а сам устроился на стуле.       — Как прошёл год? — расправив складки юбки, Кейтлин сложила руки на коленях. Было видно, что, находясь здесь, она чувствовала себя немножко неловко.       — Немного необычно, — фыркнул Поттер. В самом деле, разве в любой другой год в Хогвартсе он просиживал всё время за книгами? В гостиной Слизерина? С Альбусом Дамблдором? При мысли об Але он снова смутился. — В кои-то веки год был относительно спокойным, и я даже учился, — со смешком добавил он.       — А обычно ты что делал? — осуждающе спросила Кейтлин.       Вместо того чтобы ответить, Гарри тоже задал вопрос, хитро прищурившись:       — А у тебя как? Что-то мне подсказывает, что ты самая лучшая ученица в своей школе.       Кейтлин смущённо покраснела и, опустив взгляд на деревянный обшарпанный пол, заёрзала.       — Не самая…       Поттер хмыкнул.       Они болтали о всякой ерунде ещё минут двадцать. Гарри уже и забыл, какой спокойной и осторожной была Кейтлин. Или ему так только с непривычки казалось? Ведь почти год он общался только с Дамблдором, шумным, весёлым и непредсказуемым… Мерлин! Снова он думал об Але!       Внезапно дверь распахнулась, громко ударившись о стену. На пороге стоял… чёрт, как звали этого парня? Алекс! Точно! На пороге стоял Алекс с выражением лица а-ля царь всея Земли.       — Эванс, — склонив голову к плечу, обозначил он цель своего прихода. — Ты вернулся.       — И я рад тебя видеть, — слегка помедлив, ответил Гарри. Пытаясь понять, зачем Алекс пришёл, ведь они никогда даже относительно дружелюбно не общались (да и вообще не общались), он вспомнил обстоятельства их последней встречи. Да, неловко вышло. Внутренний голос захохотал.       — Что тебе нужно, Алекс? — тонкие брови Кейтлин сошлись на переносице. Весь её вид показывал, что она была крайне обеспокоена.       Алекс перевёл на неё взгляд и скорчил обиженную рожицу.       — Почему ты такого низкого обо мне мнения, Кейтлин? — с придыханием спросил он. — Я просто хотел поприветствовать нашего друга. Что же в этом плохого?       Друга? Гарри хмыкнул. Ничего хорошего это явно не предвещало. Стоило ли ему начинать морально готовиться уже сейчас или подождать ещё немножко?       — Так, Эванс, — Алекс снова повернулся к нему. — И когда же ты собираешься уезжать?       Поттер вскинул брови. Уже что, все знали, что его скоро выселят? Весело, однако. Слухи здесь разлетались даже быстрее, чем… ну, где там сплетни расходились со скоростью света?       — Алекс, — в голосе Кейтлин зазвучало раздражение. — С чего ты взял…       — О, ну как же, — отреагировал он быстро, не забыв, конечно, изобразить удивление, будто весь разговор уже был мысленно составлен в его воображении. — Где-то… где-то здесь было письмо, помнится… — Алекс закрутил головой, цепким взглядом осматривая комнату. — Ну, не суть важно. Так, когда же ты уезжаешь, Эванс? — неприятно осклабившись, закончил он.       Гарри побледнел. Что этот кудрявый упырь имел в виду? При чём здесь письмо? Неужели он?.. Неужели это был не порыв воздуха? Нет, он не посмел бы, нет.       «Особенно если принять во внимание твою последнюю шутку», — весело вставил внутренний голос.       — Ты читал чужое письмо? — возмущённо всплеснула руками Кейтлин, вскакивая на ноги. — Алекс, если ты не извинишься, я сейчас же пойду и расскажу всё миссис…       — Бог мой, Кейтлин! Ты даже не представляешь, что там было! — грубо рассмеялся Алекс. — Иди сюда, дорогая, отойди от него. Кейтлин!       — Что… что происходит? Гарри? — она повернулся к Поттеру, надеясь получить честный ответ… или приятную ложь?       — Так что, Эванс, — продолжал глумиться Алекс, — Сам признаешься в содомии, или мне сказать?       — О чём ты говоришь, Алекс? — голос Кейтлин от волнения стал выше. — Какая ещё содомия? Бросаться такими обвинениями просто… просто… Алекс! Это пожизненное заключение!       — Знаю, дорогая, — сокрушенно проговорил тот. — Но что же я могу поделать? Такие, как он, должны быть изолированы, их нужно убрать от людей. Нормальных людей.       — Гарри! — Кейтлин стремительно обернулась к нему, и Поттеру стало прекрасно видно, что глаза её блестят от готовых вот-вот пролиться слёз. «Зачем же рыдать?» — непонимающе подумал он. — Скажи, что это неправда!       Гарри засмеялся. Нет, не над Кейтлин, не над этим идиотом Алексом. Он засмеялся из-за сложившейся ситуации в целом. Содомия? Пожизненное заключение? Мерлин! Ни разу за одиннадцать месяцев он настолько сильно не ощущал, что находился чуть ли не в средневековье. Конечно, в его времени тоже было немало предубеждений против «неправильных» в традиционном смысле этого слова отношений, но чтобы так? Сейчас ему как никогда прежде хотелось поскорее вернуться домой.       — Почему я должен что-то говорить? — отсмеявшись, невозмутимо поинтересовался он. Не то чтобы он собирался подтверждать, что он гей, но почему он должен защищаться?       — Почему ты просто не можешь сказать, что это ложь? — от злости и бессилия Кейтлин топнула ногой. Слёзы, наконец-то, полились из её глаз. Гарри поморщился: вот только рыдающей девчонки ему и не доставало.       — Он не может, — усмехнулся Алекс, снова влезая в разговор. — Потому что это не ложь.       — Замолчи, Алекс! Ничего не говори! Молчи! — закричала Кейтлин.       — Хорошо, как скажешь, — Алекс выставил перед собой руки, словно показывал, что сдаётся. — Но, Кейтлин, просто спроси у него, что было в том письме. Хотя нет, не нужно тебе этого знать. Он целовался с другим мужчиной, Кейтлин. Они пишут об этом, не скрываясь и не шифруясь. Твой Эванс — чёртов маленький содомит. Мужеложец.       — Гарри? — Кейтлин стояла спиной к Алексу и — Гарри видел это — изо всех сил пыталась пропускать его слова мимо ушей. — Скажи хоть что-то! Пожалуйста! Гарри?..       Поттер покачал головой и отвернулся, переведя взгляд на распахнутое окно, на серое лондонское небо и наперекор природе пробивавшиеся через облака солнечные лучи, на дорогу, по которой медленно катили машины и неторопливо шли люди, на ясень, безмолвно и недвижимо отбрасывавший короткую тень на землю.       — Гарри… Скажи же…       Он ничего не стал и не станет говорить. Ему было просто-напросто нечего сказать.

* * *

      (1)Гарри поставил поднос на стойку и устало вытер рукавом пот со лба. Только что из кафе вышел последний на сегодня клиент — пожилой мужчина, на вид очень грустный и раздосадованный. Хотя за целый день Поттер был полностью обессилен и выжат, как лимон, постоянными вынужденными улыбками, дежурными фразами и беготнёй от столика к столику, он попытался быть как можно более любезным и добрым со стариком, но тот, казалось, его стараний вовсе не оценил. Возможно, следовало оставить всё так, как было.       — Нет чаевых? — Лидия поджала губы. Она выглядела так, будто дневная кутерьма не оказывала на неё никакого влияния, но Гарри знал, что Лидия тоже устала. Просто показывать это было не в её характере.       — Возможно, у него какие-то проблемы в жизни, — пожал плечами он, стягивая фартук.       — У тебя тоже, вообще-то, — недовольно буркнула она, наскоро переписывая заказ в учётную книгу.       — Может, у него они больше, — резонно заметил Гарри. Лидия была немножко эгоистичной, но то, что она хотя бы разговаривала с ним, было просто невероятно, учитывая её замкнутую натуру.       — Он не выглядит так, будто его постоянно травят и того и гляди скоро выселят, — она захлопнула книгу с такой силой, что листы из неё чуть не разлетелись в разные стороны. — Прекрати, Гарри. Ты находишься в одной из паршивейших ситуаций, тебе нужны деньги, и ты из кожи вон лезешь, пытаясь быть вежливым и учтивым и угождая даже самым сварливым клиентам. Так почему же они не могут быть хотя бы немножко благодарны или по меньшей мере щедры?       — Мне очень льстит то, что ты так обо мне беспокоишься…       — На тебе ещё уборка, — словно не слышав, грубо прервала его Лидия.       Гарри закатил глаза. Вынув из кармана джинсов палочку, он парой взмахов сделал скатерти идеально чистыми, а полы — чуть ли не отполированными и, пока Лидия не разразилась возмущённой тирадой, весело бросил:       — Ты ничего не видела.       Нечто вроде улыбки на мгновение озарило её лицо, или ему просто показалось?       — Идём пить чай, — приглашающим жестом она махнула на столик, расположившийся у окна, и ушла на кухню.       — Чай? Что-то как-то поздновато. Или наоборот, рано. Это смотря относительно какого дня считать, — фыркнул Гарри. На самом деле он был совсем не против чашечки чая, даже очень за, но надо же было как-то ответить.       Между тем Лидия уже возвращалась с кухни, неся в руках увесистый поднос с чайником, из носика которого завитушками поднимался пар, маленькой вазочкой абрикосового джема и парой чашек.       — Ты нашёл что-нибудь? — разлив горячий и сильно пахнущий мятой чай по чашкам и устало пристроившись на стуле напротив, спросила она.       Гарри втянул носом ароматный запах и, только когда отпил маленький глоток и ощутил, как горячая жидкость практически обжигает язык и горло, невинно спросил:       — Ты о чём?       — О жилье. Ну что ты как ребёнок, в самом деле! — голос её звучал ровно, но не заметить в нём этих интонаций мог только разве что глухой. Каких интонаций? Разочарованной и раздражённой матери, вот каких.       — Нет ещё, — кончиком ложки он подцепил джем и отправил его в рот. — Не беспокойся. Всё будет в порядке.       — У тебя остался месяц. Всё будет не в порядке, если не поторопишься.       Гарри закатил глаза. С его возвращения в приют прошла всего неделя. Как Лидия не могла понять, что найти жильё за столь короткое время было просто невозможно, особенно учитывая, что у него ещё не выдалось ни одной свободной минуты? Конечно, она просто беспокоилась за него и всячески пыталась помочь, он прекрасно это понимал, но легче от этого не становилось.       В приюте слухи разлетелись за пару часов, и уже к вечеру того же дня в теме каждого разговора непременно присутствовали упоминания Эванса, содомии и причитаний об отмене казни через повешение. Гарри порядком удивляло то, что никто до сих пор не пожаловался властям. Не было доказательств? Храбрости? Или причина была в том, что его, рано утром аппарировавшего на работу и среди ночи возвращавшегося непосредственно в комнату, застать было проблематично? Скоро его ещё и в связях с Сатаной за это обвинят.       — А что насчёт тебя? Где ты живёшь? — «незаметно» решил он перевести тему разговора.       В самом деле, Лидия знала чуть ли не всё о нём… ну, ладно, не всё, конечно, и даже не большую часть, но он хотя бы был с ней предельно честен и открыт. О ней же самой он не знал практически ничего, кроме пары малозначительных и ещё нескольких рассказанных посторонним человеком фактов. Да и фактов ли?..       — Тебя это не касается, — её губы дрогнули в улыбке, или ему снова показалось?       — Так почему же тебя касается моя жизнь? — фыркнул Поттер, нисколько не обидевшись, потому что, собственно, и не ждал на самом деле честного и откровенного ответа.       От ответа на вопрос, который явно привёл её в тупик, Лидию спас скрип открывающейся двери. Гарри взглянул на неё и увидел в её взгляде замешательство, точно такое же, какое, он готов был поклясться, отражалось в его собственном.       Впрочем, замешательство Лидии очень быстро рассеялось, и она крикнула:       — Прошу прощения, кафе уже закрыто!       В ответ не раздалось никакого отклика. Может, им просто показалось, что кто-то пришёл? Или дверь сама случайно открылась? Ну, на крайний случай, бродячая кошка или собака? Лидия поднялась из-за стола, явно намереваясь проверить, что же это такое было.       — Давай лучше я, — предложил Гарри, тоже вставая на ноги.       — Сиди уж, — фыркнула она. — Не набегался ещё за день?       — А вдруг там маньяк какой-нибудь?       — Тогда тем более сиди здесь, — уголок её губ дрогнул. Не улыбка, но хотя бы намёк. — Выискался рыцарь, — ехидно добавила она.       Лидия ушла, оставив его в одиночестве. Гарри прикрыл глаза. В это мгновение, пока никого рядом не было, можно было не притворяться. Он устал, ужасно устал. Устал от проблем, уже существовавших, старых, только-только наваливавшихся на него и тех, которых пока ещё даже не было. Но они будут, и их будет много, он знал. Ему так хотелось стать маленьким зверьком и зарыться глубоко-глубоко в тёплую норку и проспать там неделю, месяц, год, всю жизнь. Или даже не становиться зверьком, а просто уснуть где-нибудь в тёплом и безопасном месте, где не было угрозы какой-нибудь очень неприятной каверзы или возможности оказаться за решёткой.       Раздались тихие шаги. Лидия вернулась. Как всегда, ничего не говоря, конечно же.       — Ну, что там? Скажи, что это просто кошка, — потерев глаза, устало спросил он.       — Нет, не кошка, — голос Лидии звучал как-то странно. То ли насмешливо, то ли издевательски. — Я ухожу, а ты разбирайся с этим сам. До завтра.       — «Разбирайся» с чем? — он обернулся, намереваясь съязвить по поводу ухода от темы, но Лидии уже не было. Снова скрипнула дверь — Лидия ушла, оставила его… наедине с Алом.       — Привет? — махнув рукой, Дамблдор улыбнулся, но не как всегда, широко, во все тридцать два зуба, а неловко и неуверенно.       — Привет, — словно эхом, откликнулся Гарри. Он не видел Ала всего неделю — целую неделю — и ужасно соску… ну, то есть хотел увидеть его снова, поговорить, просто побыть рядом.       Ал неуверенно подошёл к столику и присел на стул, на котором буквально несколько минут назад сидела Лидия.       — Хочешь чая? — чтобы хоть как-то заполнить тишину, воцарившуюся в зале, поинтересовался Гарри. Звук собственного голоса показался ему каким-то странным, будто бы чужим.       — Нет, спасибо, — Ал снова улыбнулся, шире, увереннее. Через минуту вновь повисшего молчания он как бы между прочим сказал: — Ты не ответил ни на одно письмо.       Гарри опустил взгляд на свои пальцы, которые выводили невидимые узоры на стенках чашки. В голосе Дамблдора прозвучали грусть и обида, или ему так просто показалось?       За неделю Ал прислал три письма, в каждом из которых очень настаивал на том, чтобы Гарри приехал как можно скорее. Поттер внимательно вчитывался в каждую строчку, впечатывая в память каждое слово и впитывая в себя еле уловимый запах шоколада, которым отчего-то пропитался пергамент, аккуратно складывал письма в мешочек и… ничего не писал в ответ. Он всё ещё был растерян и сбит с толку, не понимал, как следовало себя вести, что нужно было делать в данной конкретной ситуации и в жизни вообще, не знал, что чувствовал, хотя нет, знал, конечно, где-то глубоко в душе, но не хотел… или просто боялся этого?       — Я не знал, что написать, — Гарри посмотрел в глаза Альбуса, большие и тёмные, словно впитавшие сумерки позднего вечера. — Я уже сказал всё, что мог, в поезде.       Напрасно он вспомнил это. От упоминания «Хогвартс-экспресса» и воспоминания о поцелуе его снова охватило смущение. Заметив улыбку Ала, хоть тот и пытался прикрыть её рукой, он покраснел так, как никогда, казалось, в жизни не краснел, а ещё по всему телу волнами разливался жар, но не от смущения, а от странного головокружительного чувства. Такое чувство обычно возникало при опьянении, но сейчас ведь он не пил ни грамма спиртного, только чай. Так от чего же он был так взбудоражен и возбуждён?..       — Как ты нашёл это место? — поспешно перевёл он тему. По тому, как насмешливо Дамблдор выгнул бровь, он понял, что эта поспешность оказалась слишком очевидной.       — Написал профессору Джонсу, попросил адрес твоего приюта, — пожал плечами Ал, медленно подтаскивая к себе чашку Гарри. — Нашёл это Мерлином забытое место, а тебя там не оказалось. Пришлось…       — Погоди, — перебил его Гарри. — Ты был в приюте?       — Ну да. Пришлось целый час…       — Нет-нет, подожди. Что? То есть, ты просто пришёл туда и… что дальше?       — Я же говорю, — терпеливо продолжил Дамблдор, — тебя там не оказалось. Потом я целый час прождал, пока хозяйка сможет уделить мне пару минут. Такая занятая, прямо королева Англии, — съязвил он.       — Хозяйка, — словно эхом, откликнулся Поттер. — Миссис Картер?       — Ну да. Она сказала, что ты на работе, дала адрес. Дольше всего я искал это место, но нашёл-таки, как видишь, — Альбус улыбнулся и, словно невзначай, коснулся пальцами пальцев Гарри.       — Почему она сказала тебе? — нахмурился тот, напрягшись от этого прикосновения. Было не по себе, но приятно, даже очень. — Ты что, заколдовал её?       Дамблдор фыркнул.       — Больно надо! И вообще, не думал, что ты обо мне такого плохого мнения!       — Альбус, — Гарри предостерегающе покачал головой и убрал руки под стол. Сейчас было не до шуток и спектаклей.       — Я просто сказал, что я… ну, эм-м… — он замялся, либо не зная, как сказать, либо понимая, что Гарри это точно не понравится.       — Что ты — что? — начиная злиться, поторопил Поттер.       — Друг, — неловко улыбнулся Ал. Он опустил взгляд, но не голову, словно тем самым показывал, что нисколько не жалеет и не раскаивается.       Гарри уткнулся лбом в ладонь. Теперь его точно повесят, фыркнул про себя он. А, нет, повешение же отменили, вместо него — пожизненное заключение в тюрьме. Ну, это, конечно, при условии, что его найдут и поймают. Кругом были сплошные проблемы.       — Ладно, Ал, — вздохнул он, собрав последние силы, чтобы улыбнуться. — Я устал, извини.       — Как насчёт мягкой постели и долгого сна? — предложил Дамблдор, не удержавшись и использовав свою особую магию обаяния.       — Обязательно, — поддразнил его Гарри. — Только постель немножко жестковата, а спать мне осталось не больше шести часов.       — Гарри, идём со мной, — Альбус стал серьёзен настолько, что Гарри даже взволновался, потому что моменты с серьёзным Дамблдором можно было пересчитать по пальцам, а обстоятельства этих моментов были не самыми радужными. Несмотря на Поттер, он поднялся из-за стола и потянулся.       — Запрёшь дверь, ладно? — широко зевнув, попросил он. — Спокойной ночи, Ал.       Гарри аппарировал, оказавшись в темноте своей спальни. Где-то за окном выли псы и слышался тихий глухой стрекот. А на стуле возле кровати лежали две тряпичные куклы, два мальчика. У одного на лице чёрной краской были нарисованы очки и шрам, у другого — ярко алели красные волосы-ниточки. Шея каждого была изогнута, как будто… сломана.

* * *

      — Гарри, — Лидия заглянула в кладовку, где Поттер второпях искал чистую скатерть. — Ещё посетитель.       — А ты не могла бы… — буркнул он, начиная злиться, но, обернувшись, обнаружил, что она уже ушла, — …обслужить его сама? — закончил Гарри, обращаясь к уже закрытой двери.       Прихватив скатерть, он вышел из кладовой. Лидия стояла за стойкой и цепким, но неназойливым взглядом следила за посетителями, конечно же, даже не пытаясь их обслуживать. Гарри раздражённо вздохнул. Нечего было ныть, сказал он себе, тем более если сам настоял на таком порядке — он общался с клиентами, Лидия занималась деньгами.       День был в самом разгаре, и посетителей было много для кафе такого небольшого размера. День стоял жаркий и душный, и даже распахнутые настежь двери не давали свежести и прохлады. Такая погода была предвестником по меньшей мере сильного дождя с грозой и молнией.       — Держи, — он бросил Лидии скатерть — чисто физической возможности справиться со всем самому у него не было — и, подхватив меню, окинул быстрым взглядом зал, отыскивая нового клиента. Да, точно, за пятым столиком сидел молодой человек. Поставив локти на стол и положив на сложенные в замок руки подбородок, за пятым столиком сидел Ал, улыбавшийся и глядевший прямо на него.       — Привет, — Ал улыбнулся ещё шире, как только Поттер подошёл к столику. При виде радостного, улыбавшегося и прямо-таки сияющего Дамблдора губы Гарри сами по себе сложились в ответную улыбку.       — Добрый день, сэр, — съязвил он, беря себя в руки. — Ваше меню, — Гарри протянул Альбусу небольшую книжечку и достал из кармана фартука блокнот и карандаш, приготовившись записать заказ.       — Чай, пожалуйста, — сказал Дамблдор первое, казалось, что пришло в голову, потому что меню он даже не открыл. — Гарри, — он протянул руку и дотронулся до его рукава, — нам нужно поговорить. Присядь, пожалуйста.       — Какой чай, сэр? — Гарри незаметно сделал шаг назад. Зачем Дамблдор это делал? Зачем здесь? Зачем сейчас?       — Чёрный. Гарри, пожалуйста.       — Альбус, я не могу сейчас, — мягко улыбнувшись, он развернулся, мысленно проассоциировав себя с юлой, увёртывающейся от детских ручек, и направился к стойке, где Лидия ждала заказ.       Гарри вырвал из блокнота лист и отдал его ей. Из кухни Лидия вернулась через пару минут с чашкой чая в руках. Поставив её на поднос, она заинтересованно посмотрела сначала на Ала, а затем на Гарри. Впервые Поттер видел в её взгляде нечто смахивающее на любопытство.       Отнеся Алу чай, он быстро вернулся к стойке, пока Дамблдор не успел сказать что-нибудь ещё, и встал спиной к залу.       — Кто он? — прищурилась Лидия, глядя куда-то поверх его плеча. Ну, не куда-то, конечно, а на вполне определённого человека.       — Кто? — Гарри невинно хлопнул ресницами.       — Тот парень, что сейчас в тебе дыру взглядом просверлит, — елейно съязвила она. — Серьёзно, кто тот рыжий?       — С чего я должен тебе что-то говорить? — хмыкнул Поттер и, улыбнувшись, добавил: — Тебя моя жизнь не касается так же, как твоя — меня.       Лидия вскинула брови. «Туше», — скажет она, думал Гарри. Ан нет, Лидия продолжала смотреть на него, он же продолжал упрямо молчать и смотрел на неё в ответ. Это было противостояние двух взглядов, двух пар зелёных глаз. Несмотря на «мужскую стойкость», «жёсткость» и «твёрдость духа», первым сдался Поттер.       — Школьный друг.       — Друг? — переспросила Лидия, не меняя выражения лица. Гарри округлил глаза: «А кто же ещё?» — И как зовут друга?       — Ал, — он пожал плечами. — Альбус Дамблдор.       Уголки губ Лидии опустились, на лбу появились морщинки, а взгляд снова метнулся к Алу, словно она не поверила и решила, что убедиться самой не помешало бы.       — Альбус Дамблдор? — как будто пытаясь поймать его на обмане или оговорке, переспросила она. — Тот самый Альбус Дамблдор, который…       Она осеклась, словно поняв, что чуть было не сболтнула лишнего. Гарри напрягся.       — Который? — вкрадчиво поинтересовался он, требовательно приподняв брови.       — Ну… — взгляд Лидии стал отсутствующим. — Второй столик просит счёт.       Гарри обернулся. Чёрт, точно. Женщина с ребёнком. И если он не поспешит, ещё одна скатерть будет заляпана маленькими ручками, испачканными в шоколадном мороженом. Пообещав себе, что непременно вернётся к этому разговору, он понёс счёт, натянув вежливую улыбку. Краем глаза он заметил, что Лидия вышла из-за стойки и, уверенно подойдя к столику Дамблдора, присела напротив него. Гарри едва удержался от того, чтобы поморщиться, прекрасно понимая, что клиенты не будут довольны официантом, корчившим рожицы. А недовольные клиенты не платили чаевых, а чаевые ему были очень нужны. Довольно-таки простая и логичная цепочка его жизни на данный момент.       Всё завертелось. Гарри спешил от одного столика к другому, затем к третьему, к четвёртому. Лидия продолжала премило болтать с Алом, поэтому отдавать и принимать заказы на кухню ему приходилось самому.       Через час постоянной беготни осталось только три занятых столика, включая столик Альбуса. Гарри прислонился к стойке. Силы и энергия уже были на исходе, а ведь до конца рабочего дня оставалось ещё порядочно времени.       — Ты знаешь, что он занят?       — Что?       Гарри обернулся. Лидия как ни в чём не бывало заняла своё место за стойкой.       — Дамблдор. У него же есть парень, — пояснила она, раздражённо дёрнув плечом.       — Ну да, — Поттер попытался ответить так, будто ему это было безразлично, но всё же при упоминании Лера возникло какое-то неприятное чувство, похожее на досаду или разочарование. Или на то и другое одновременно.       — Тебя это не беспокоит?       «Мерлин, она смотрит на меня, как кошка на мышку», — невольно подумал он.       — А должно? — вопросом на вопрос ответил он.       — Он убил человека, — продолжила она. — Студента Дурмстранга.       — Я знаю. И, эй, погоди, ваши студенты что, какие-то особенные?       — Ну раз так, то почему ты не хочешь переехать к нему?       — Мерлин! — Гарри уткнулся лбом в ладонь. Так вот о чём они говорили! — Серьёзно? Обсуждали меня? Ал тебе нажаловался и перетащил на свою сторону?       — Во-первых, не льсти себе, — усмехнулась Лидия. — Во-вторых, никто никуда меня не перетаскивал. Я нейтральна. Я всегда нейтральна.       — Нейтральных людей не любят, — покачал головой Гарри.       — Зато они дольше живут, — дёрнула плечом Лидия. — И в самом деле, не уходи от темы. Тебе же нужно где-то жить, так почему бы…       — Потому что, — буркнул Поттер. Ему уже не нравился этот разговор. Очень не нравился.       Прошёл ещё час. Лидия с ним больше не заговаривала, посетители приходили и уходили, и только Альбус так и сидел за своим столиком, держа в руках чашку с уже давно остывшим чаем и не сводя с Поттера взгляда. Гарри вздохнул. Ну вот что с ним прикажете делать?       — Ал, — он присел напротив Дамблдора. — Ну, хорошо, давай поговорим.       — Лидия рассказала мне.       — Ну конечно, — съязвил Гарри. — Как это вы успели всё друг другу рассказать, мне интересно. Я сам справлюсь, Альбус. У меня уже есть на примете жильё, — солгал он. В конце концов, он же всё равно его, жильё, найдёт рано или поздно.       — А вот и нет, — возразил Альбус. — Ещё вчера его не было, а искать тебе было некогда.       Гарри недоумённо прищурился, и Ал пояснил:       — Лидия сказала.       — А что ещё сказала Лидия? — медленно спросил Поттер, бросив злой взгляд на стойку и встретив невозмутимый взгляд светло-зелёных глаз.       — Ну почему нет, Гарри? — Альбус откинулся на спинку стула. — Я просто хочу помочь, потому что мне не всё равно, что происходит у тебя в жизни, и я уж точно не могу допустить, чтобы ты жил на улице.       — Почему? — жалобно, как-то совсем по-детски, спросил Гарри.       — По той же причине, почему тебе не безразлична моя жизнь, — рассмеялся Ал. — Ну, я надеюсь, что она тебе не безразлична.       Гарри молчал. Ответ был до того расплывчатым, что его вариаций было воз и маленькая тележка — выбирай любую, по вкусу и цвету. И он решил выбрать ту, которая была безопасней.       — Скажи «да», — снова став серьёзным — подумать только, серьёзный Альбус Дамблдор! — тихо попросил Ал.       — Если я соглашусь, — начал Гарри и, увидев вмиг просиявшее лицо Дамблдора, торопливо воскликнул: — Эй! Я сказал «если»! Ты больше не будешь решать за меня, Ал, пообещай. И это будет ненадолго.       — Конечно, как хочешь, — Дамблдор как-то подозрительно прикрыл глаза, словно хитрил, недосказывал.       — Обещай, Альбус.       — Я обещаю, — под настороженным и недоверчивым взглядом Гарри он добавил: — Честно.

* * *

      Когда рабочий день Гарри подошёл к концу, Ал уже весь измучился и не знал, что делать, чем себя занять и вообще куда себя деть. Едва последний посетитель покинул кафе, он воодушевился, но не тут-то было — оставались уборка и заполнение книги учёта. Хотя Лидия и говорила, что справится со всем сама, Гарри уходить не спешил. Ближайшая перспектива переехать к Дамблдору, пусть и ненадолго, страшила его, и он уже сомневался, правильно ли поступил, сдавшись под напором Альбуса.       Но всякая работа в конечном итоге заканчивается, закончилась и эта.       — Теперь-то мы можем идти? — грустно спросил Ал.       Гарри кивнул и молча протянул ему руку, за которую Дамблдор тут же ухватился, крепко сжав его пальцы. Поттер поборол необъяснимое желание прикрыть глаза и замурлыкать и аппарировал в свою комнату в приюте.       Он и сам толком не понимал, зачем это делает, ведь все вещи были при нём — уменьшенный чемодан лежал в мешочке вместе с остальными мелочами, а мешочек всегда висел на шее. Оставлять вещи в приюте с некоторых пор он опасался — мало ли. Так зачем же он возвращался? Поностальгировать?       Комната встретила их тишиной и темнотой. Гарри огляделся. Зачем же он всё-таки сюда пришёл?       — Миленько, — пробормотал Ал. Поттер оглянулся и с удивлением отметил, что Дамблдору, по всей видимости, было не по себе. Почему же эта комната всех в последнее время так настораживала? — Мы здесь надолго?       — Нет, пара минут, — откликнулся Гарри.       Он снял с шеи мешочек и, раскрыв его, осмотрел содержимое. Да что же ему хотелось сделать?!       Чтобы достать кусочек пергамента и перо с чернильницей пришлось изрядно покопаться, но вот искомое было найдено, извлечено и… Гарри всё ещё не знал, что собирался сделать. Обмакнув перо в чернила, он задумчиво посмотрел на чёрную каплю, готовую вот-вот сорваться вниз и оставить на бумажке кляксу.       «Мне очень жаль, Кейтлин».       Оставив записку на кровати, он поднялся. На душе стало как-то легче. Неужели он только ради этого вернулся? Простое самовнушение, наверняка.       — Извини, — повернувшись к Алу, улыбнулся он. — Я всё.       Альбус кивнул и снова крепко сжал его ладонь. В следующее мгновение они оказались уже на улице, в каком-то тёмном закутке.       Дамблдор, всё ещё держа Гарри за руку, потянул его на свет мерцавших неподалёку огней. Взгляду Поттера тут же предстала широкая дорога, по бокам которой напротив друг друга разместились однотипные двух- и трёхэтажные дома.       — Добро пожаловать в Годрикову Впадину! — радостно провозгласил Ал.       — Годрикова Впадина? — ему послышалось? А может, у него были галлюцинации или проблемы с памятью?       — Ну да, — засмеялся Альбус. — А что?       Гарри помотал головой. Сюрприз следовал за сюрпризом, и не сказать, что все они были хорошими. Мерлин! Когда он был в Годриковой Впадине последний раз? Почти восемнадцать лет назад! Хотя… вообще, довольно-таки спорный вопрос. Но суть была в другом — в тот последний раз к нему в дом пришёл Волдеморт и убил его родителей.       — Здесь маги и магглы живут по соседству, — начал объяснять Ал, потянув его за руку. — Поэтому нужно быть осторожными. Ну, ты понимаешь, Статут и другое в том же духе. В основном тут только дома. Есть паб, кладбище и церковь. И дети, много-много детей, — фыркнул он. — Покоя от них нет. Позже я тебя познакомлю с некоторыми. И со взрослыми тоже.       Гарри слушал лишь краем уха. Годрикова Впадина! Подумать только! Дамблдор жил в Годриковой Впадине! Интересно, а через сто лет он здесь же будет жить? Если да, то почему в таком случае он не… он ведь жил рядом…       — А это наш дом, — Ал остановился около двухэтажного здания с чёрной массивной дверью. Поднявшись по ступенькам, он взмахом палочки отпер её. — Прошу, — церемонно склонив голову, произнёс он. Гарри покачал головой и фыркнул.       Сам Альбус зашёл следом и, закрыв за собой дверь, тут же снова взял Гарри за руку. Тот не возражал. Чужой дом — чужие правила. Может, здесь только так и можно было ходить — взявшись за ручки. Да, какие же иногда бредовые мысли лезли в голову!       — Уже поздно, идём, я покажу спальню.       Гарри промолчал, полностью отдавшись во власть Дамблдора и не забывая крутить головой по сторонам. Коридор, оформленный в светло-бежевых тонах, много картин с изображёнными на них пейзажами, казавшихся яркими пятнами красок на стенах, повороты направо и налево, заглянуть в которые ему не удалось, потому как Ал вёл его прямо — к лестнице, которая вела на второй этаж.       — Осторожно, — предупредил Альбус. — Третья ступенька…       Но было уже поздно — Гарри уверенно поставил ногу на ступеньку, и тишину вечера разрушил скрип, больше походивший на писк задавленной мыши.       Лестница была спиральной, сделанной из тёмного отполированного дерева, и, слава Мерлину, никаких отрубленных голов эльфов там не было! Ну мало ли — вдруг у всех чистокровных семей был такой маленький фетиш. Вход на второй этаж начинался нешироким коридором, освещённым множеством светильников. Коридор был длинным и, упираясь в стену, сворачивал налево, по сторонам же его в шахматном порядке расположились двери, которые вели, по-видимому, в комнаты. Из всех дверей, одинаковых на вид, одна сразу же бросалась в глаза — тем, во-первых, что была приоткрыта, а во-вторых, из-за большого ярко-красного переливающегося треугольника с заключёнными в него кругом и линией.       — Это моя комната, — тихо сказал Ал, заметив, куда он смотрит. — Хочешь зайти?       Гарри помотал головой. Он и так был в доме Дамблдора, так что заходить в его комнату было явно лишним — у каждого должен быть свой собственный уголочек пространства, в который лучше никого не впускать. Да и…       — Ладно, значит, как-нибудь в другой раз, — пожал плечами Альбус. — Смотри, следующая комната — твоя. Идём.       Дверь открылась легко и тихо.       Комната была просторной, не пустой, но и не заставленной. Широкая кровать, массивный стол, пара кресел, укрытых пледами с клетчатым узором, полки с книгами, ваза с какими-то цветами — жёлтыми и розовыми. В углу была ещё одна дверь, ведущая в душ, скорее всего. Днём здесь наверняка бывало очень светло — высокое окно с прозрачными тюлевыми занавесками нисколько не должно было этому мешать. У противоположной от кровати стены в камине дотлевала пара поленьев. Всё выглядело так, будто… его здесь ждали.       — Это было так неожиданно, что я согласился, да? — съязвил Гарри.       Ал засмеялся.       — Надеюсь, тебе будет удобно, — немного взволнованно сказал он, но тут же весело добавил: — Если будет что-то нужно, страшно или одиноко, ты знаешь, где меня найти.       — Не думаю, что это хорошая идея, — почти шёпотом ответил Поттер.       — Почему же? — Дамблдор всё же услышал.       Гарри через плечо бросил на него выразительный взгляд. Ну да, интересно, почему лучше не заходить ночью в чужую спальню?       — Мы одни, — на всякий случай пояснил Ал. — Я же писал, что Лер и Эбби уехали.       Гарри смутился. Сейчас Дамблдор практически признался, что делил свою комнату с Лером, и даже при условии, что того сейчас не было, обстановка нисколько на самом деле не менялась.       — Всё равно, — откликнулся он.       — Ладно, — вздохнул Ал, проведя рукой по волосам. — Я пойду, Гарри, а ты ложись спать.       Поттер отстранённо кивнул.       — Гарри? — позвал Альбус и, когда он, до этого крутивший головой в попытке осмотреть всё и сразу, обернулся, спросил: — Кто такая Кейтлин?       — Девушка из приюта, — машинально ответил Гарри. — Немножко неловко с ней вышло. Она меня теперь, кажется, ненавидит.       — Тебя нельзя ненавидеть, — подколол его Дамблдор. — Ты же солнышко!       Поттер иронично посмотрел на Ала, ставя под сомнение его ум, логику и здравый смысл.       — Ладно, — Альбус покачал головой и направился к двери. — Спокойной ночи, Гарри.       Когда он был уже у самого порога, Гарри позвал:       — Ал, — тот обернулся, и Поттер, неловко улыбнувшись, тихо сказал: — Спасибо.       Альбус улыбнулся в ответ и, кивнув, вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.       — Доброй ночи, Ал, — пробормотал Гарри, глядя на закрытую дверь.       Его охватило спонтанное чувство радости от того, что Альбус находился совсем рядом, но вдобавок к этому чувству примешивалась некая доля разочарования из-за того, что Дамблдор всё же ушёл. Странное ощущение. Странная жизнь.