Часть истории

      — Чем хочешь заняться? — откинувшись на спинку стула, спросил Ал.       Была суббота, и у Гарри, наконец, выдался свободный от кафе и постоянно что-то требовавших посетителей день. А то, что поблизости не крутилась сверлящая его взглядом Лидия, было вообще замечательно. Конечно, она хотела ему добра, но её методы выказывать это были очень… выматывающими и тяжёлыми.       Прежде всего, стоило отметить, что он выспался. Не в том смысле, что долго спал (хотя и это тоже), а в том, что чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим и полным сил. Насчёт первого же можно было судить по тому, что Ал пришёл его будить, а ведь обычно всё происходило с точностью до наоборот. Может, всё дело было в кровати? А может, в самом доме?       Гарри жил в доме Дамблдора всего третий день, но чувствовал себя здесь необычайно уютно и спокойно. Светлые тона давали ощущение некой теплоты, солнечности, он чувствовал себя в безопасности. Говорят, дом — это отражение хозяина. Так неужели дело было в Але?       — Я думаю, мне нужно найти ещё одну работу, — потянув из стакана апельсиновый сок, пожал плечами Гарри.       — Что? — нахмурившись и тяжело вздохнув, Альбус резко выпрямился. — Зачем тебе ещё одна работа? Ты и с этой-то еле справляешься!       — Не правда, — оскорблённо фыркнул Поттер. — И как это «зачем»? Альбус, я же не могу всю жизнь жить вместе с тобой.       — Можешь, конечно! — коротко засмеялся Ал. — Это на Марс ты аппарировать не можешь, а остаться здесь — запросто!       — Этот разговор абсолютно не имеет смысла, — хитро покосившись на Дамблдора, хмыкнул Гарри. — Ты всё равно останешься при своём мнении…       — Разумеется! — вставил Ал с таким выражением лица, будто это действительно само собой разумелось.       — …я останусь при своём, — спокойно продолжил Поттер, словно его никто и не прерывал.       Альбус изогнул бровь, будто безмолвно бросал ему вызов: «Это мы ещё посмотрим!»       — Давай хотя бы сегодня ты останешься, и займёмся чем-нибудь вместе? — не дождавшись никакой ответной реакции, миролюбиво предложил он.       Гарри смерил Дамблдора подозрительным взглядом. С одной стороны, ему действительно хотелось заняться чем-нибудь весёлым, отвлечься, забыть о проблемах — было лето, погода стояла просто прекрасная, ясная и солнечная, и грех было отказываться от такого предложения, но с другой стороны, продолжать жить ведь тоже как-то надо было, а в этом мире, чтобы жить, нужно постоянно крутиться.       — И чем ты обычно занимаешься? — поинтересовался он, решив дать Алу шанс убедить его.       — Ну, — Дамблдор чему-то рассмеялся, кажется, слегка смутившись. — По жизни или летом? — заметив, что глаза у Поттера стали очень быстро округляться, он предложил: — Можно познакомиться с соседями. Ну, в смысле, тебе познакомиться — я-то с ними уже знаком. Да ладно тебе, давай, — весело протянул он по мере того, как лицо Гарри принимало всё более и более испуганное выражение. — Они тебе понравятся. Всё, вставай!       С шумом отодвинув стул и плавно поднявшись на ноги, Ал обогнул стол и, взяв Поттера за руку, потянул за собой.       — Я всё ещё дико против… — начал было Гарри, но замолчал, прикусив язык. Что, в самом деле, он вёл себя как маленький? Ну, подумаешь, не заладится с кем-то, всякое же бывало. Всё равно он скоро отсюда уедет. Или, в крайнем случае, спрячется.       День действительно выдался замечательным. Небо было ярко-ярко голубым, совсем как глаза Ала, солнце сильно припекало, но лёгкий ветерок полностью окупал все предоставляемые им неудобства. Годрикова Впадина казалась неким райским местом — тихим, зелёным и солнечным, полным радости и лишённым невзгод.       Пока Гарри думал обо всём этом, Ал уже подтащил его к дому через дорогу, находившемуся прямо напротив дома Дамблдора и один в один на него похожему. Уверенно постучав в дверь, некогда выкрашенную в ярко-фиолетовый, но со временем заметно выцветшую, он отошёл на шаг назад, покрепче перехватив руку Гарри. Неужели Альбус думал, что он сбежит? Гарри оскорблённо надулся, но, мысленно признав, что такая мысль у него всё же мелькнула несколько раз, весь обратился во внимание и напрягся: интересно, с кем Ал собирался его знакомить?       — Душу не продаю! — раздался из-за двери хрипловатый женский голос. Затем послышался щелчок открываемого замка, и дверь широко отворилась. — Вот так и знала, что черти пришли.       На пороге стояла женщина (ну, разумеется, а кому ещё мог принадлежать женский голос?) лет сорока… пятидесяти? Ладно, возраст по внешности он определял скверно. Среднего роста, с проседью в тёмно-каштановых волосах и острым взглядом серых глаз, она показалась Гарри гордой и слегка высокомерной. Оставалось лишь надеяться, что он просто ошибся, иначе заверение Ала, что ему все понравятся, окажется ошибочным, и ему придётся очень сильно разочароваться, а Гарри не хотел, чтобы Альбус разочаровывался.       — Батильда! — широко улыбаясь, Дамблдор прямо-таки лучился позитивом и доброжелательностью.       Губы Батильды дрогнули в улыбке, но она тут же взяла себя в руки и холодно обронила, почему-то глядя в упор на Гарри, хотя вопрос был абсолютно точно адресован Алу:       — Зачем вы пришли?       От такого пристального внимания Гарри стало не по себе, но взгляда он отвести почему-то не смог. Глаза цвета графита — очень живые глаза — словно затягивали его в тёмный глубокий омут, вылавливали каждую мельчайшую деталь его внешности и, казалось, внутреннего мира тоже.       — В гости! — всё так же радостно, словно не чувствовал, как рядом с ним сгущаются тучи, оповестил Альбус.       Неожиданно для Поттера (но не для Дамблдора, по-видимому) Батильда усмехнулась и отошла вглубь дома, таким образом приглашая их зайти внутрь. Гарри бросил обеспокоенный взгляд на Ала и, увидев спокойную улыбку, глубоко вздохнул и первым сделал шаг вперёд.       Дом оказался копией дома Ала не только снаружи, но и внутри: та же планировка, повороты направо и налево, винтовая лестница, но вот оформление отличалось коренным образом. По-видимому, Батильда была любительницей ярких, богатых цветов: алые с серебристым узором обои, красный, но уже на пару оттенков темнее, ковёр, местами потрёпанный и истёртый, тяжёлые шторы такого же цвета, мебель — деревянная, но при падавшем на неё свете отливавшая красноватым оттенком. Пока Гарри вертел головой, его взгляд зацепился за потолок.       — Вау, — нечаянно прошептал он, забыв, что находится в чужом доме и что вести себя подобным образом слегка некультурно. Но какая реакция ещё могла быть при взгляде на белый потолок, в центре которого был нарисован огромный бордово-чёрный феникс? Услышав смешок Батильды и фырканье Ала, он смутился.       — Всё в порядке, — улыбнулась Батильда, снова внимательно глядя на него. — Спроси. Я знаю, что ты хочешь.       — Вы сами это нарисовали? — выпалил Поттер, даже не до конца осознавая, что спрашивает.       — Нет. Это заслуга одного несносного ребёнка.       Последний раз глянув на него, она развернулась и скрылась за поворотом. Всё ещё слегка впечатлённый Гарри, подталкиваемый сзади Алом, пошёл за ней. Как и следовало ожидать, проведя простейшую параллель между домом Дамблдора и этим домом, за правым поворотом оказалась гостиная, оформленная в свою очередь в фиолетовых и сиреневых тонах. Поттер начал смутно подозревать, что все комнаты здесь имели свой цвет, а вместе с ним и ауру, потому как, если прихожая была местом удивления и восхищения, эта комната была миром хаоса и беспорядка.       Гарри с удивлением смотрел на кучи пергаментов: некоторые были свёрнуты в свитки и аккуратно сложены небольшими пирамидками, другие валялись на полу, на столе, на стульях, креслах и диване, некоторые висели прямо в воздухе и легонько покачивались от малейшего движения воздуха. А посреди всего этого стоял высокий стол с печатной машинкой и стопкой чистеньких, готовых к использованию свитков.       — Творческий беспорядок, — Батильда махнула рукой, мол, не обращайте внимания.       — Вы писательница? — любопытно спросил Гарри, снова не удержавшись.       — Если это так называется, то да, — сдвинув пергаменты в сторону, Батильда присела на освободившееся на диване место и потянулась за лежавшей на столике курительной трубкой. — Садитесь.       Выбрав себе стул, Гарри снял с него свитки и вопросительно посмотрел на Батильду. Та махнула рукой, указывая на пол: брось. Аккуратно положив пергаменты на пол, он неуверенно присел на край стула. Ал принёс такой же стул из противоположного конца гостиной и, поставив его рядом, сел, закинув ногу на ногу. Он, казалось, чувствовал себя здесь вполне уверенно, даже можно было сказать, как дома.       — Самое время представиться, когда уже поговорили и немножко узнали друг о друге, — улыбнулся он. — Гарри, это прекрасная дама — мисс Батильда Бэгшот, историк, в некотором роде писатель, друг моей семьи в целом и мой в частности. Батильда, позволь представить тебе Гарри Эванса, моего… хм… ну, в общем, Гарри.       Батильда снова смотрела на него, словно теперь, когда узнала его имя, он мог измениться и превратиться из милого добродушного мальчика в исчадие ада, за которым нужен глаз да глаз. Гарри же сидел, едва удерживаясь от того, чтобы позорно не раскрыть рот от удивления. Батильда Бэгшот. Бэгшот. Не та ли Бэгшот, которая написала «Историю магии»? Ну, разумеется, та самая. Как будто так много людей с одинаковым именем и занятием! Стоп. Чего это он удивлялся? Уж не молодой ли Альбус Дамблдор сейчас сидел рядом с ним, вальяжно развалившись на стуле?       Молчание затягивалось, да и игры в гляделки неслабо действовали Гарри на нервы, поэтому он, откашлявшись, прервал молчание:       — Так… и о чём же вы пишете?       Бэгшот улыбнулась, словно эта его попытка завязать беседу необычайно порадовала её, и, набив трубку щепоткой табака, неспешно закурила.       — Об истории магического сообщества, — выдохнув дым, ответила она через некоторое время.       — Англии?       — Нет, отчего же, — усмехнулась Батильда, снова сделав затяжку. — Магия есть не только в Англии. Везде она имеет свои оттенки: магия Нового Света отличается от магии Старого, Европы — от Азии, Испании — от Нидерландов. Зачем же ограничивать себя только Англией?       Гарри замолчал, глядя, как она снова выдыхает дым. Покосившись на Дамблдора, он с недовольством отметил, что Ал испытывал от этого разговора какое-то особое, странное удовольствие. Неужели радовался скованности Поттера и потихоньку возникавшей неловкости?       — А вы не боитесь, что одно неаккуратное движение, — Гарри неожиданно указал на трубку в руках Батильды, а затем — на пергаменты, заполнившие гостиную, — и все ваши труды будут уничтожены?       Бэгшот прищурилась и выпустила дым прямо в его сторону.       — Тебя это смущает?       Гарри помахал рукой перед лицом.       — Не особо. А ваших детей это не смущает?       Впервые в её взгляде промелькнуло что-то вроде смеси интереса и удовлетворения. Откинувшись на спинку дивана, Батильда отложила трубку в сторону и пожала плечами.       — Не знаю. Я бы непременно поинтересовалась у них, если бы они у меня были.       Гарри мысленно выругался. Ну вот кто тянул его за язык? Неловко вышло, очень, очень неловко. Да, конечно, несколько минут назад Батильда упоминала какого-то несносного ребёнка, но один Мерлин знал, что могло произойти, да и это могло быть кучу лет назад, верно?       Бэгшот, заметив его смятение, махнула рукой.       — Всё в порядке. Ты не задел моих чувств, спрятанных где-то глубоко-глубоко, не стоит расстраиваться.       — Неужели вы живёте одна? — нахмурился Гарри. Да, снова он, по правде говоря, лез не в своё дело, но что-то в этом было… неправильное. Человек не должен жить в одиночестве.       — А ты хочешь составить мне компанию? — хмыкнула Батильда. — Извини, милый, но нет. Ребёнок всё же есть, но не мой — моей племянницы.       — А где племянница? — едва вопрос сорвался с его губ, как Гарри почувствовал на своей руке ладонь Ала: вот этого точно не нужно было спрашивать.       — Вестимо, умерла, — Батильда вздохнула и на мгновение опустила взгляд.       — Мне жаль, — Гарри нахмурился. Всё-таки плохая была идея познакомиться с соседями. Вечно ведь что-то шло не так.       — Мне тоже, потому что сын её абсолютно невозможен и невыносим! — резко всплеснув руками, оповестила Бэгшот.       — Ой, Батильда, не начинай, — фыркнул Ал, чуть ли не впервые за весь разговор подав голос. — На самом деле ты так не думаешь.       Взгляд Батильды на этот раз впился не в Поттера, а в Альбуса. Гарри глядел на эту на удивление забавную картину, когда Бэгшот и Дамблдор сверлили друг друга взглядами, но вовсе не как враги или соперники, а как давно знакомые друзья, снова спорившие на прежнюю, издавна обсуждаемую тему.       — И где он сейчас? — осторожно спросил Гарри. Момент был нарушен. Первой взгляд отвела Батильда. Поттер тут же об этом пожалел: её внимание снова безраздельно было приковано к нему.       — Уехал.       — И когда вернётся? — храбрые гриффиндорцы не сдавались и во всём шли до конца, даже в абсолютно безнадёжных на первый взгляд ситуациях. Ну а какой ещё был выход? Молчать, сложив руки на коленях?       — Понятия не имею, — Батильда снова потянулась к трубке, но остановилась и продолжила, бросив хитрый взгляд на Дамблдора: — Но Ал знает.       Вскинув брови, Гарри удивлённо посмотрел на Альбуса. У него начали закрадываться кое-какие смутные подозрения, но… да быть того не могло!       Ал поглядел сначала на Бэгшот, затем — на Поттера и, поняв, что ответить всё же придётся, ворчливо проговорил:       — Через несколько дней. Вчера сова принесла письмо. Ярмарка закончилась, но Эбби захотел остаться ещё ненадолго.       — Погодите, — прищурился Гарри, удивлённо и с небольшой долей подозрительности взглянув на Батильду. — Ваш племянник — Лер? Ну, я имею в виду, он и Ал… эм… — засмущавшись и не зная, как правильнее выразить свои мысли, да и отчасти не желая их выражать, он замолчал.       — У каждого своё наказание за грехи, — Бэгшот дёрнула плечом, и Гарри заметил в её взгляде, вновь направленном на него, нечто вроде сочувствия. — И я, кажется, знаю, какое оно у тебя.       — Батильда, — хмуро начал Ал, как будто предупреждая.       — Молчу, молчу, — подняв руки, словно сдавалась, усмехнулась она.       Альбус потёр лоб.       — Мы, пожалуй, пойдём, — он начал подниматься со стула, но Батильда взмахом руки остановила его.       — Конечно, — кивнув, согласилась она. — Только сначала нам нужно поговорить. Не мог бы ты…       Последняя фраза была обращена уже к Гарри. Не давая Батильде возможности договорить, он вежливо улыбнулся, радуясь возможности уйти из прокуренной комнаты, и быстрым шагом покинул гостиную. Прихожая с нарисованным на потолке фениксом понравилась ему куда как больше, так почему бы не оглядеть её ещё разок? Вряд ли ему когда-нибудь удастся увидеть нечто подобное снова.

* * *

      — Ты уверен? — едва звук шагов Гарри затих, Батильда сразу же перешла к самой сути.       — В чём? — изобразив удивление, Альбус невинно хлопнул ресницами.       — В том, что делаешь, — Бэгшот закатила глаза. — Опасная игра, Ал, ох, опасная. Лер не сказать что будет счастлив. Нет, я не отговариваю, Мерлин упаси ввязываться в ваши дела. Просто скажи, уверен ли ты?       — Он не простое увлечение, — жалобно проговорил Ал.       — Я и не говорила этого, милый, — спокойно ответила Батильда. Дамблдор посмотрел ей в глаза. Неужели хоть кто-то не считал Гарри его прихотью?       — Я уверен.       Поднявшись, он снова собрался уйти, но Бэгшот требовательно велела:       — Сядь. Это ещё не всё.       Альбус не обрадовался такому с собой обращению, но всё же сел обратно на стул.       — Он чем-то похож на Геллерта, ты ведь тоже это чувствуешь, не так ли? — снова заговорила Батильда в своей излюбленной манере задавать странные, но верные вопросы сразу, не ходя вокруг да около. Лицо Ала стало каменной маской. Батильда знала многое об их с Лером проделках. Многое, но не всё. Но насколько много она знала? — Мне без разницы, чем вы, дети, тешите себя, но будьте осторожны как сами, так и с теми, кого ввязываете в это.       — Теперь всё? — недовольно проворчал Дамблдор. Редко когда разговоры с Батильдой его угнетали, но сейчас был именно такой случай.       — Нет.       Бэгшот потянулась к трубке, и Ал заметил, что руки её слегка трясутся. Она закурила. Альбус терпеливо ждал. Он беспокоился, но не стал рисковать и спрашивать, всё ли в порядке. Закрыв глаза ладонью, Батильда, наконец, проговорила:       — Рядом с ним смерть, Ал.       Альбусу показалось, что он ослышался. Или Батильда так шутила?       — Ты хочешь сказать, что он умрёт? — недоверчиво спросил он. Гадкое чувство страха охватило его, крепко обняв своими липкими щупальцами, хотя он и понимал, что принимать во внимание всё, что говорила Бэгшот, не следовало и было даже противопоказано.       — Все когда-то умрут.       Альбус недовольно прищурился, стараясь скрыть беспокойство, и крепко сжал руки в кулаки.       — Ты хочешь сказать, что он скоро умрёт? — терпеливо поправил он себя.       — Я этого не говорила. Я сказала, что смерть рядом с ним.       — Ты когда-нибудь меня с ума сведёшь! — злобно буркнул Ал, снова вскакивая на ноги, но на этот раз с твёрдой уверенностью уйти.       — Я слишком стара для этого, милый, — улыбнулась Батильда, тоже поднимаясь на ноги. — Идём, он уже заждался, наверное.       Гарри действительно ждал в прихожей, но вовсе не выглядел скучающим, а даже наоборот — всё его внимание безраздельно и полностью было приковано к диковинному потолку. Он даже не заметил, как Дамблдор и Батильда подошли к нему, и только лёгкое прикосновение руки Ала к плечу заставило его обратить на них внимание.       — Пойдём? — улыбнулся Ал. Обернувшись к Бэгшот, он махнул рукой: — До свидания, Батильда.       — Всего хорошего, миссис Бэгшот, — Гарри скованно улыбнулся и тоже в свою очередь попрощался.       Когда они уже были на крыльце, Батильда неожиданно позвала:       — Гарри!       Они обернулись. Ал, глядя на неё, предупреждающе покачал головой, но Бэгшот даже не смотрела в его сторону.       — Зови меня Батильдой, — улыбнулась она и, замолчав, посмотрела на Альбуса. Дамблдор облегчённо выдохнул, только сейчас заметив, что задержал дыхание, когда Бэгшот позвала Гарри, и закрыл глаза. Если бы она сказала…       — Да… хорошо, — откашлявшись, медленно ответил Гарри. — Спасибо… Батильда.

* * *

      Они молча шли по главной дороге Годриковой Впадины, по-видимому, навстречу новым приключениям… то есть, мысленно поправил себя Гарри, знакомиться с другими соседями.       — Батильда немного странная, — неожиданно Ал повернулся к нему и дальнейший путь уже продолжал, шагая спиной вперёд. — Иногда она может сказать что-то такое, от чего становится не по себе, но зла она этим причинить не хочет. Просто не нужно обращать внимания на всё, что она говорит…       — Эй, Ал, — засмеялся Гарри и, взяв Дамблдора за руку, развернул лицом вперёд. — Она интересная и… хм, необычная, если это правильное слово.       — То есть… тебя не смущают вещи, которые она говорит? — осторожно спросил Альбус.       — Я видел странных людей, и Батильда к ним не относится, — успокаивающе покачал он головой. Усмехнувшись, Гарри добавил, приблизив указательный палец к большому так, чтобы между ними осталось совсем крошечное расстояние: — Ну, если только чуть-чуть. И кстати, куда мы идём сейчас?       — Увидишь, — глаза Ала хитро заблестели. — Уверен, если тебе понравилась Батильда, то от них ты будешь просто без ума.       — «От них»? — переспросил Поттер. — Их что, несколько?       — Двое, — уклончиво ответил Ал. — Не пугайся. Они относительно безобидны.       — Относительно, — эхом отозвался Гарри. — Конечно.       Продолжая путь, он всё думал, кем же были эти таинственные «они». Из уже имевшегося у него опыта, полученного буквально только что, Гарри знал, что следовало быть готовым к чему угодно, а зная Дамблдора — больше, чем к чему угодно.       — Эй, смотри! — неожиданно дёрнул его за руку Альбус. — Вон же они!       Гарри посмотрел в том направлении, куда указывал Ал, — вперёд, где прямо им навстречу шли… дети. Просто дети, ничего страшного. Не будет никакого стеснения и смущения. Это ещё кто кого засмущает!       — Эм… дети? — на всякий случай решил уточнить он. Ну, так, просто для того, чтобы убедиться, что пока ещё не сошёл с ума и видел то, что должен был видеть.       — Ну да! — просиял Ал и помахал рукой, привлекая внимание детей к себе, словно на открытой со всех сторон дороге трудно было заметить высокого рыжего парня.       Они подошли ближе, и Гарри смог лучше их рассмотреть. Похожие, как две капли воды, это были мальчик и девочка. Лет десяти, черноволосые, с высоко вздёрнутыми острыми носиками и огромными светло-серыми глазами. Когда расстояние между ними и Алом с Гарри сократилось до какого-то десятка шагов, мальчик не вытерпел и побежал, врезавшись в Дамблдора и крепко обняв его поперёк туловища.       — Хэй-хэй, — засмеялся Ал, в ответ обнимая мальчишку за плечи. — Неужели вы так рады меня видеть?       — Дети всему радуются, — произнёс девичий голосок.       Немножко удивлённый Гарри, наблюдавший за этой невероятно милой и настолько же непонятной сценой, даже не заметил, что девочка тоже уже подошла и стояла прямо за его спиной.       — Да-а? — скептически протянул Дамблдор. — То есть ты не ребёнок, а то особого счастья у тебя на лице я не вижу.       Девочка улыбнулась, и на щеках у неё появились маленькие ямочки, но, тут же взяв себя в руки, она вновь стала серьёзной.       — Так, дети, — на последнем слове Альбус нарочно сделал ударение. — Знакомьтесь, это Гарри.       Две пары абсолютно одинаковых глаз в мгновение ока устремились к нему, ради чего мальчик даже отцепился от Дамблдора.       — Гарри, — заглянув ему в глаза и как бы говоря: «Спокойствие, это всего лишь дети», позвал Дамблдор, — это Рудольф Поттер, — он потрепал мальчишку по голове, — и его сестра-близнец Араминта.       — Вообще-то, младшая сестра, — встрял Рудольф, бросив на сестру дразнящий взгляд. Та вспыхнула, охваченная гневом: того и гляди всё вокруг сожжёт и не заметит.       — На несколько минут! — крикнула она, притопнув ногой. — Я родилась позже всего на несколько минут! Это не считается!       — Считается, — ухмыльнулся Рудольф, на всякий случай сделав небольшой шаг назад и спрятавшись за спиной Ала.       — Нет!       — Всё-всё, — Альбус фыркнул. — Близнецы. Вы просто близнецы, — но, склонившись к уху Гарри, прошептал: — Но Руди всё равно старше.       Тот довольно усмехнулся.       — Фактически, — пожав плечиками, проговорила Араминта, — мы и не близнецы. Женщина и мужчина чисто физически не могут быть идентичны.       Они снова горячо заспорили, но все слова пролетали мимо ушей Гарри. Он смотрел на этих близнецов, на этих… Поттеров и замечал знакомые черты, которые каждый день видел в зеркале. Волосы. Да, определённо. У мальчика… нет, у Рудольфа они были точно такие же, как и у самого Гарри — так же торчали в разные стороны и, несмотря на несколько попыток Дамблдора пригладить их, не желали лечь более-менее прилично. Такие же черты лица (Гарри про себя недовольно отметил, что он сам, похоже, выглядел, как ребёнок), то же телосложение. Он перевёл взгляд на сестру Рудольфа. Араминта определённо была девочкой («Да, Поттер, ты проявляешь прямо-таки чудеса дедукции», — фыркнул внутренний голос), но очень, даже слишком, походила на брата и, как следствие, на него, Гарри, тоже. Точно такие же, только чуть длиннее, волосы, фигура, пока ещё мальчишеская, — да всё, кроме взгляда. По тому, как она смотрела, можно было предположить, что она была старше обоих других Поттеров вместе взятых. Похоже, это сходство заметил не только он.       — Ого, смотрите, у вас, кажется, есть ещё один брат, — присвистнул Ал. Гарри перевёл на него взгляд. Дамблдор выглядел… удивлённым и озадаченным. — А я даже и не замечал раньше.       Теперь и близнецы, отчего-то слегка побледневшие, смотрели на него, изучая, знакомясь, и это было даже страшнее взгляда Батильды, потому что… они, по всей видимости, были его семьёй. Кто-то из этих двоих был его предком.       — Не знаешь, были ли у тебя в предках Поттеры? — притворившись, что в шутку, но на самом деле серьёзно спросил Ал.       Гарри поёжился, хотя погода не давала для этого ни малейшего повода. Да, Дамблдор определённо нашёл, что спросить. Прямо в десяточку.       — Сомневаюсь, — улыбнулся он.       — Сомневаешься? — нахмурилась Араминта, не сводя с него прожигающего взгляда. — Если ты сомневаешься, спроси у своих родителей.       — Араминта… — мягко начал Альбус, но Гарри его опередил:       — Они мертвы.       Что? Что он делал? А, ну да, рассказывал о своей жизни только что встретившимся людям. Скоро он им вообще всё расскажет. А всё ради чего? Неужели только ради того, чтобы понравиться им и вызвать доверие? Но почему? Подсознательное желание иметь семью — собственную семью? Какая же глупость!       — Извини, — на мгновение Араминта опустила взгляд, но тут же подняла, словно оправдываясь, став действительно похожей на ребёнка, а не на взрослого, умудрённого многолетним жизненным опытом человека. — Я не знала.       — Всё в порядке, — Гарри улыбнулся. — Я уже привык.       Заметив, что Ал и Рудольф тоже смотрят на него во все глаза, он растерянно глянул на них. «Что?» — одним взглядом озадаченно спросил он у Дамблдора. Тот грустно улыбнулся и покачал головой.       — Я знаю! Если ты не можешь спросить у своих родителей, нужно спросить у наших! — эта мысль, казалось, полностью захватила Араминту. Пока Гарри не осознал всей глубины и безумия её идеи, она схватила его за руку и потянула за собой.       — Подожди! Араминта! — это имя, вычурное и немножко странное, удивительно легко легло на язык. — Подожди же! Я не хочу этого знать!       Араминта остановилась и обернулась, выглядя очень озадаченной.       — Почему?       — А зачем? — Гарри мягко высвободил руку и улыбнулся. Перспектива встретиться с ещё несколькими родственниками безумно пугала: если эти были такими странными, то какими же тогда были остальные? Но выглядеть нужно было уверенно и… по-взрослому, что ли. — Разве это что-то изменит?       — А разве нет? — нахмурилась она.       Гарри обернулся. Стоявшие немного позади Альбус и Рудольф растерянно пожали плечами, а последний ещё и у виска покрутил пальцем, характеризуя тем самым сестру.       — Послушай, — миролюбиво начал Гарри, присев перед ней на корточки, — мы же только что познакомились. Давай обойдёмся без таких радикальных мер.       — Но если ты часть нашей семьи…       Этой девчонке нужно было идти в дипломаты! Так настаивать на своей точке зрения мог только человек с железной волей, расположенный к долгой борьбе и непременно добивающийся своего. Но он вообще-то тоже был не послушным маленьким мальчиком, а вполне себе взрослым… мальчиком.       «Бунтарь!» — захохотал внутренний голос.       — А ты что, хранительница домашнего очага? — не сумев удержаться, фыркнул Гарри. — У тебя что, маленький фетиш такой?       Сзади послышался смешок.       — Слушай, — хихикнул Рудольф. — А ведь Гарри верно подметил. Фетишистка!       Араминта смерила его взглядом удава, увидевшего мышку.       — Ну, всё, ладно, — наконец, к беседе подключился и Дамблдор. Взяв Араминту за плечи, он отвернул её от Гарри и примирительно проговорил: — Не пугай так людей. Ты слишком настойчива. Мы-то привыкли, а вот они… — и уже тише закончил: — Потом как-нибудь проверим.       Она серьёзно кивнула.       — Ладно, — повернувшись обратно к Гарри, произнесла Араминта, кажется, даже ещё больше утвердившись в своём мнении, но решив последовать совету Альбуса. — Тогда пойдёмте к нам. Пусть Гарри познакомится с родителями…       — Эй! Опять ты за своё!       — …и просто пообедаем все вместе.       Араминта развернулась и гордо зашагала слева от Ала. Гарри склонился к стоявшему рядом с ним Рудольфу и прошептал:       — Она всегда такая?       — Ага.       — Сочувствую.       Поттер усмехнулся — тот Поттер, который был младше. Хотя, вопрос, кто же из них всё-таки был младше, казался весьма и весьма спорным.       Дом Поттеров был… ну, хотелось бы сказать, таким же, каким Гарри его и помнил, но проблема заключалась как-раз-таки в том, что он его не помнил. А может, это вообще был другой дом?       Первое, что бросилось в глаза, когда отворилась белая калитка и они оказались за высоким забором, — множество цветов. Многочисленные клумбы занимали практически весь участок около дома. Очень много зелёного, белого, красного и розового. Краски так пестрели, что в глазах тут же зарябило, но это было так по-домашнему, уютно, что к горлу Гарри тут же подступил ком.       — Пап! — закричал Рудольф. Гарри моргнул. Что это с ним творилось? Это же даже был не его дом. — У нас гости! Папа!       — Чего ты орёшь? — шикнула на него сестра. — Тебя не только отец, но и вся деревня уже услышала!       — И то верно, — заметил тихий приятный голос где-то у них за спинами.       Гарри обернулся. У стены дома, прислонившись к ней плечом, стоял высокий мужчина: лет сорока или сорока пяти, черноволосый, но уже с сединой на висках и в аккуратной бородке, черноглазый, он внимательным взглядом рассматривал детей и их гостей. Гарри так сильно хотелось снова прошептать «вау», что он не смог удержаться. Смутившись, он понадеялся, что никто его не услышал.       Осторожно оттолкнувшись от стены, мужчина медленно пошёл навстречу им. Только сейчас Гарри заметил, что в руках он держал трость, на которую и опирался при ходьбе. Трость эта служила явно не украшением, как у Люциуса Малфоя: отец близнецов (а кроме него этот мужчина никем не мог быть) хромал, припадая на левую ногу, после каждого движения которой по его лицу пробегала лёгкая гримаса боли.       — Альбус, — мужчина улыбнулся, и в уголках его глаз тут же появилось множество лучиков-морщинок. — Вернулся! Я ожидал тебя несколько раньше.       — Рикард, — Дамблдор слегка склонил голову. Неужто в знак почтения и уважения? Даже с Бэгшот он себя так не вёл, хотя любил её — это было прекрасно видно. — Виноват, виноват. Приехал больше недели назад, но всё никак не мог сделать над собой усилие и явиться народу. Как вы?       — По-прежнему, — вздохнул Рикард, на долю секунды позволив лёгкой тени пробежать по лицу. — А вы кто, молодой человек? — неожиданно повернулся он к Гарри и впился в его лицо требовательным и слегка подозрительным взглядом.       — О, Рикард, позвольте представить вам моего друга Гарри Эванса, — немножко пафосно провозгласил Ал. Снова у Гарри возникло чувство дежавю. В который раз за день Дамблдор уже это повторял? В третий? А сколько ещё повторит? — Гарри, — указав на мужчину, Альбус торжественно произнёс: — Лорд Рикард Поттер.       Они смотрели друг на друга недоверчиво и опасливо. Гарри знал, чего опасался он: непринятия и разочарования, но чего боялся лорд Рикард? Тот в свою очередь кивнул, словно с чем-то согласившись, и протянул ему руку.       — Очень приятно, Гарри. Добро пожаловать в дом Поттеров.       Не то же самое, что и «добро пожаловать домой», но близко, очень близко. Гарри пожал протянутую ладонь — сухую и горячую, словно принадлежавшую сгоравшему от лихорадки человеку. Странно и необъяснимо, но на душе у него сразу стало как-то легче и теплее.       — Чего же мы стоим? — немного наигранно спросил Рикард. — Идёмте на веранду, сидеть дома в такую замечательную погоду будет просто преступлением. Скоро обед. Гарри, вы любите шоколадный чизкейк? Дети его просто обожают.       — Эм… да, сэр, конечно, — Гарри смутился. Ну а что? Вопрос был действительно странным. — «Дети»? У вас есть ещё дети?       — Зовите меня Рикардом, пожалуйста. Так я себя не чувствую таким старым, — он улыбнулся. — И да, у меня был ещё ребёнок. Сын.       «Был». Гарри обернулся и удивлённо посмотрел на Араминту и Рудольфа. Оба, как по команде, став ещё больше походить на две маленькие половинки одного целого, покачали головами: не спрашивай, не нужно, прошлое следует оставить лишь в прошлом и в воспоминаниях. Чёрт! Ну вот почему он вечно говорил что-то такое, от чего всем — и ему самому в том числе — становилось не по себе?       — Мне очень жаль, — тихо проговорил Гарри.       Лорд Рикард, не обратив на его слова внимания или же просто пропустив их мимо ушей, развернулся и неторопливо пошёл в ту сторону, откуда появился, никого не дожидаясь и не торопясь, осторожно выверяя каждый шаг. Гарри обернулся к близнецам с выражением искреннего раскаяния на лице.       — Всё в порядке, — Рудольф неуверенно улыбнулся и повернулся к сестре в поисках поддержки.       — Да, не переживай, — кивнула та. — Ты не напомнил. Воспоминания всегда сопровождают отца. Не помню ни одного дня, когда бы он не вспоминал.       Их взгляды светились добротой и сочувствием. Гарри неуверенно улыбнулся близнецам, задаваясь вопросом: действительно ли он им нравился или это была всего-навсего лишь детская вера в то, что все люди хорошие?       Когда они вчетвером ступили на веранду, расположившуюся у задней стены дома, откуда открывался прекрасный обзор на сад, лорд Рикард уже садился в низкое, протёртое от многочисленных подобных посиделок кресло, опираясь на тонкую, хрупкую, казавшуюся совсем невесомой женщину. Благодарно улыбнувшись ей, Рикард поймал бледную руку с множеством громоздких браслетов и нежно поцеловал. Женщина улыбнулась ему в ответ и хотела было что-то сказать, как мирную идиллию нарушил громкий возглас Рудольфа:       — Мам, это Гарри! Гарри, это мама.       Невысокая, с тонкими, почти белыми, длинными волосами, очень бледной, казавшейся чуть ли не прозрачной кожей, она могла бы показаться болезненной или слабой, но взгляд больших светло-серых глаз (так вот от кого их унаследовали близнецы!) коренным образом менял впечатление. Гарри осознал, что где-то в глубине души надеется, что его мать смотрела на него и его отца так же, как эта женщина смотрела на своих детей и мужа — с любовью и теплотой. Но едва взгляд женщины зацепился за него, лицо её будто окаменело.       — Гарри, познакомьтесь, — тихо проговорил лорд Рикард. — Это моя супруга, леди Алессандра.       Алессандра моргнула, словно внезапно очнулась от какого-то сна, и медленно повернулась к мужу. Рикард поднял на неё уверенный взгляд. Игры в гляделки длились пару минут, и Гарри снова начал переживать, и близнецы, по-видимому, тоже. Неужели, устало задался вопросом Гарри, когда он появился здесь, какая-то часть жизни Поттеров пошла по неправильному сценарию? Супруги как будто общались посредством одних лишь взглядов. Наконец, леди Алессандра, словно сдавшись, повернулась обратно к гостям.       — Очень приятно познакомиться, Гарри, — слегка натянуто улыбнулась она, после чего перевела взгляд на Дамблдора, приветственно кивнув. — Альбус. Присаживайтесь, пожалуйста.       Голос её был едва слышным, и все молчали, стараясь не пропустить ни слова: то ли уже привыкли, то ли возникла такая обстановка, что даже детям, которые для этого и были созданы, не хотелось баловаться и кричать. Близнецы, обрадовавшись тому, что мать сменила гнев на милость, бегом бросились к креслам, стоявшим по обе стороны от кресла лорда Рикарда (причём оба сначала направились к одному и тому же креслу, но Араминта так глянула на брата, что тот тут же стушевался и сдался). Гарри осторожно прошёл к месту, расположенному напротив Рикарда, мысленно коря себя за то, что согласился на дурацкую идею Ала познакомиться с соседями. Сам Дамблдор, словно подозревая о его чувствах, присел на подлокотник его кресла и положил руку на его плечо, как бы убеждая, что всё в порядке и следует просто расслабиться. Леди Алессандра присела только после того, как все разместились на своих местах, примостившись, словно подражала Альбусу, на подлокотнике кресла мужа. Только теперь, когда они сидели совсем рядом, Гарри заметил, что она была младше Рикарда лет на десять, а то и на все пятнадцать, но из них двоих более опасным и внушающим больший трепет человеком была именно она. Алессандра выглядела… угрожающе, что ли, как будто таким образом предъявляла на Рикарда свои права, защищая от… кого? Коварного подростка?       — Так, Гарри, вы друг Альбуса? — решив начать разговор, вежливо улыбнулась она.       — Эм… да, мэм, — осторожно ответил он.       — Как вы познакомились?       — В школе, — Альбус, кажется, решил разрядить напряжённую обстановку. Широко улыбнувшись, он вдруг как будто спохватился: — Где же мои манеры? Вы сегодня прекрасны, как и всегда, леди Алессандра. И совсем виноват: Николас настойчиво просил меня перед тем, как мы простились, передать вам его приветствия и наилучшие пожелания.       На мгновение леди Алессандра растерялась, и на её лице дрогнула неуверенная улыбка. Гарри же был удивлён: когда это Дамблдор и Малфой успели перекинуться парой слов? Внезапно до него дошло: Альбус врал, чтобы задобрить Алессандру. Но зачем? И при чём здесь был Малфой?       — Хм, — Алессандра кашлянула так же тихо, как и говорила. — Да, спасибо большое, Альбус. Как прошли ваши экзамены?       — Надеюсь, что хорошо, — Ал нервно сжал рукой колено. Оценки для него значили слишком много. Оценки! Незначительные, в общем-то, и даже жалкие показатели! И он ещё говорил, что это Гарри волновался по любому поводу и без!       — А вы, Гарри?       — Надеюсь, неплохо, — усмехнулся он.       — А как же ваши родители? — прищурилась Алессандра, слегка подавшись вперёд. — Чего они ждут от вас?       Лорд Рикард тоже напрягся.       — Родители Гарри умерли, мама, — тихо проговорила Араминта и бросила на него виноватый взгляд. Гарри спокойно улыбнулся. Странно, но, казалось, она всё ещё корила себя за то, как разговаривала тогда, на дороге.       — О. Примите мои соболезнования, — леди Алессандра нахмурилась. — Как это случилось?       — Их убили, — Гарри поджал губы. Этот разговор был до безумия нелеп и бестактен, хоть и сочился вежливостью и учтивостью. — Можем мы поговорить о чём-нибудь другом? Пожалуйста?       — Да, конечно, но только после того, как я задам вам последний вопрос, — набрав в грудь побольше воздуха, Алессандра практически выпалила: — Ваша мать, это… её звали Анита Фоулер?       — Алессандра! — лорд Рикард неверяще смотрел на жену. Близнецы притихли, вжавшись в свои кресла.       — Нет, мне нужно знать, Рикард, понимаешь? — она вскочила на ноги и вперила в Гарри взгляд, требовательный и обжигающий. — Я должна знать!       Гарри поднялся на ноги, почувствовав, как пальцы Альбуса скользнули по его предплечью в попытке удержать. Ему это надоело. Надоели эти странные вопросы, бурные реакции, подозрения, тон, манера поведения и самое главное — ему невероятно… Ну, нет, «надоела» — неверное слово, но вот «не нравилась» — в самый раз. Ему просто дьявольски не нравилась эта женщина, женщина с фамилией Поттер. Хотя на что он надеялся? Что абсолютно незнакомые люди при виде него широко раскинут руки в стороны, пригласив обняться? Ну да, разумеется.       — Нет, — посмотрев на леди Алессандру исподлобья, чётко проговорил он. — Мою мать звали Лили, отца — Джеймс. Ни о какой Аните Фоулер я никогда до этого момента не слышал. О других подробностях моей личной жизни можно будет узнать лет через сто, когда я стану всемирно известен. А теперь я вынужден покинуть вашу прекрасную гостеприимную веранду, если вы не против, мадам. Сэр, — коротко кивнув лорду Рикарду, Гарри развернулся и широким шагом направился в ту сторону, где, если память его не подводила, был выход на дорогу.       — Подождите, Гарри! — спустя несколько мгновений догнал его голос лорда Рикарда. — Подождите же!       Гарри остановился. Веранда всё ещё была видна ему. Леди Алессандра стояла в той же позе, как и в тот момент, когда он ушёл, и даже, казалось, смотрела на то же место. Альбус и Араминта с Рудольфом стояли и обеспокоенно глядели ему вслед. Гарри махнул рукой: всё в порядке, не стоит переживать. Всё и все как будто замерли. Все, кроме Рикарда. Он догонял его, насколько это позволяла ему больная нога, неаккуратно ступая и каждый раз морщась от боли. Гарри кольнула совесть. Сжалившись, он пошёл ему навстречу.       — Я… — Рикард нервно облизал пересохшие губы. — Я прошу прощения за мою супругу.       Гарри открыл рот, чтобы сказать что-то вроде «Не стоит, право» или «Ничего страшного», но лорд Рикард покачал головой.       — Раз уж вы волей случая… или волей моей жены оказались втянуты в это, то имеете право знать.       Он судорожно, словно ему было очень тяжело дышать, стоять или даже просто жить, вздохнул.       — Анита — моя первая любовь, моя первая жена. Так уж вышло, что она была магглорождённой, девочкой из простой семьи. Любовь творит с людьми невероятные и опасные вещи, Гарри. Когда-нибудь вы поймёте это. Или уже поняли, — лорд Рикард скосил взгляд на Альбуса, всё так же настороженно всматривавшегося в происходящее, готового в любой момент прийти на помощь, как супергерой из комиксов.       Гарри вспыхнул. Что это за намёк?..       — Мы поженились, у нас родился сын. Рован, — имя словно застыло на его устах, отдавая горечью и давней, много раз пережитой болью. — Магическое сообщество не приняло мой брак. Консервативное и беспощадное, оно слишком жестоко расправлялось с «прихотями» представителей чистокровных старинных родов. Мою семью, Аниту и четырёхлетнего маленького Рована, оставили гореть в Адском огне, охватившем дом. Я тогда был в Министерстве. Срочный вызов, — он горько усмехнулся, со всей силой сжав трость. — Как только узнал, я сразу же помчался туда, но дом был уже наполовину сожжён. Я пытался их спасти, я сумел войти в дом! Я пытался их спасти! — Рикард зажмурился и потёр рукой бедро. От внимания Гарри это движение не ускользнуло: неужели именно в горящем доме он покалечил ногу? — Я пытался…       Гарри не знал, что сказать. Да и в такой ситуации… было лучше помолчать, особенно учитывая предыдущие итоги его жалких попыток. Он осторожно положил ладонь Рикарду на плечо и тихо проговорил, особо не задумываясь, что может сболтнуть лишнего:       — Моя мать тоже была магглорождённой. И их с отцом убили из-за меня. Я почти и не знал их, но от этого боль от потери, грусть и тоска меньше не становятся. Я понимаю вас, Рикард, правда понимаю.       — Не думаю, — проведя рукой по лбу, а затем по волосам, покачал головой Рикард. — Вы не понимаете, Гарри. Я женился снова. Алессандра замечательная, не подумайте ничего дурного. На детей мне тоже грех жаловаться — они моя гордость, моя опора, моё будущее. Но я не могу перестать вспоминать. Черты их лиц и голоса, привычки, излюбленные жесты. Когда я сегодня увидел вас впервые, моё сердце чуть было не остановилось. Безумная мысль мелькнула: а может, мой сын жив, может, Рован жив? Сейчас ему должно было быть примерно столько же, сколько вам и Альбусу. Иллюзия исчезла очень скоро: глаза никогда не лгут. Не столько цвет, сколько взгляд. Я знаю это, я был уверен в этом, как только морок, навеянный надеждой, спал, но женщины всегда более податливы паранойе, чем мужчины, и Алессандра не смогла побороть свою боязнь. Знаете, — внезапно лорд Рикард усмехнулся, — так уж её воспитали: никаких отказов, одно лишь удовлетворение желаний. И конкуренции она бы не потерпела. Надеюсь, вы никогда не узнаете этого чувства — чувства разочарования, обрушившегося после окрыляющей надежды и задушившего её.       — Боюсь, я уже узнал, — усмехнулся Гарри. А ведь он действительно надеялся найти здесь семью, дом. Надежда — и такое вот разочарование. — Попытайтесь жить дальше, Рикард. Это звучит так банально, но всё простое и есть самое лучшее. Отпустите их, дайте им волю и свободу. Разве не заслужили они этого после того, что им пришлось пережить? Это будет больно, но правильно. А если вы всё сделаете правильно, потом станет легче. Правда. Обещайте, Рикард. Сделайте это для Аниты и Рована, для близнецов и Алессандры. Для себя.       Рикард молчал несколько минут, всматриваясь в его лицо, словно пытался что-то найти.       — Только если вы пообещаете то же самое, — наконец, тихо проговорил он. — Для себя и для Альбуса.       Не заостряя внимания на последних словах, Гарри серьёзно кивнул:       — Обещаю.       — Обещаю, — эхом отозвался лорд Рикард и коротко улыбнулся. — Вы необычный человек, Гарри. В хорошем смысле слова. Знайте, что в этом доме вы желанный гость в любое время дня и ночи.       Гарри усмехнулся, выражая таким образом своё сомнение, но услышать эти слова было безумно приятно.       — Нет, не сомневайтесь. Я улажу все проблемы, — заверил его Рикард и протянул руку, которую он охотно пожал.       Гарри развернулся и направился к белой калитке. Альбус наверняка будет расстроен тем, что он его не подождал и исчез, но сейчас ему было просто необходимо побыть одному.

* * *

      В дом Дамблдора Гарри вернулся ближе к полуночи. Как можно тише, чтобы, не дай Мерлин, не разбудить Ала, он осторожно прикрыл дверь.       — Серьёзно? — за спиной раздался усталый тихий голос. — Я бы, может, и не слышал, если бы спал, а не стоял прямо за тобой.       Поттер, смущённо поморщившись, развернулся с виноватой улыбкой на лице. Ал, прислонившись к стене, смотрел на него: расстроенно, но не осуждающе. Самый худший взгляд на свете — когда тебя вроде бы и не обвиняют, но всё равно чувствуешь себя чертовски виноватым.       — Прости, — Гарри прикусил губу и неуверенно шагнул вперёд, собираясь… он был без понятия, что собирался сделать, поэтому и остановился.       — Где ты был?       — Осматривался в деревне.       Он действительно гулял, пытаясь узнать, понять место, где, по-видимому, его семья жила по меньшей мере целое столетие. Множество домов — как волшебников, там и магглов. Маги сновали мимо простых людей, но тех нисколько не смущали ни причудливая одежда, ни странные разговоры. На Гарри тоже никто не обращал внимания, правда, волшебники хотя бы бросали на него заинтересованные взгляды. Он задался вопросом, а не применено ли здесь какое-нибудь заклинание? Ну, так, мало ли.       Побывал он и на кладбище. Попытки отыскать могилы Аниты и Рована Поттеров оказались тщетными. В принципе, Гарри знал, что ничего не найдёт, но отказать себе хотя бы в возможности попытаться не смог. Зато он нашёл могилу Арианы и ещё одну, на которой значилось имя Кендры Дамблдор. Мать Ала, скорее всего, подумал он тогда.       Ноги сами занесли его в церковь. Никогда прежде Гарри в них не был и больше не будет, наверное: красиво, так красиво, что захватывало дыхание. Прекрасно, но чуждо и непонятно — вот как он мог охарактеризовать веру в Бога. Да и догматы церкви были далеки от его собственного мировоззрения. Если бы кто-нибудь прочитал его мысли тогда, он бы уже наверняка горел на костре. Может, ему бы это даже понравилось? Как той ведьме, которую сжигали одиннадцать или двенадцать раз.       — Я беспокоился, — Альбус смотрел на него, даже не моргая. Для чего? Чтобы заставить его чувствовать себя виноватым ещё больше? Ну, стоило признать, у него это отлично получалось.       Чтобы хоть как-то уменьшить чувство вины, Гарри начал оправдываться:       — Зачем ты переживаешь? Мне же не пять лет, в самом деле!       — А если с тобой что-то случится? — Альбус покачал головой, словно отгоняя какие-то неприятные мысли.       — Что, например? — Гарри упрямо вскинул бровь. Конечно, разного рода происшествия не были для него редкостью, но что может случиться такого необычного, из ряда вон выходящего?       — Я подумал, что из-за ссоры с Алессандрой ты расстроишься. Да и… — Ал осёкся, передёрнув плечами и покачав головой. Гарри подозрительно на него глянул, но знать, что за «да и» ему почему-то не хотелось.       — Я расстроен, — согласился он. — Я ожидал неприязни с их стороны, но на деле это оказалось куда как… я не знаю, болезненнее, что ли. Наверное, в глубине души я надеялся, что всё будет хорошо, как в детской сказке.       Альбус неторопливо подошёл к Гарри и, притянув к себе, крепко обнял.       — Всё будет хорошо, — прошептал он. У Гарри возникло такое чувство, будто говорил Ал это скорее для себя, а не для него. — Как во взрослой сказке. Слышишь? Всё будет хорошо. Я обещаю.       Вздохнув, Гарри прижался к Алу, прислонившись щекой к его шее. Да, всё будет хорошо. Обязательно. Он верил в это. Он хотел в это верить.

* * *

      Альбус, наконец, разрешил ему пойти спать, но случилось это только после того, как он доподлинно убедился в том, что с Гарри всё было в порядке, морального потрясения у него не случилось и кончать жизнь самоубийством он не собирался. Отговориться Поттеру помогло то, что день был долгим и насыщенным в основном благодаря настоянию Дамблдора, а теперь он устал и просто хотел пойти спать.       Плотно затворив за собой дверь, Гарри присел на кровать и осмотрелся. Темнело, ночь вступала в свои права, но уснуть после сегодняшнего?.. Слишком много всего произошло, слишком много знакомств, переживаний, эмоций.       Он снял с шеи мешочек и, раскрыв его, вытащил помятый свиток пергамента. Как-то он и позабыл о нём даже — не до того было, да и казалось это таким несущественным и неважным по сравнению с другими неожиданно свалившимися на его голову проблемами. Развернув пергамент, Гарри вгляделся в тонкие линии, причудливо соединявшие разные имена. Вот его собственное, чуть выше — имена его родителей, объединённые тёмно-зелёной линией. Ещё выше, объединённые точно такой же линией, имена Карлуса Поттера и Дореи Блэк. Рудольф Поттер был соединён зелёной линией с Сесилией Яксли и красным пунктиром — с Араминтой Поттер, а Рикард Поттер — с Алессандрой Малфой (ага, теперь понятно, подумал Гарри, почему у леди Алессандры был такой скверный характер и почему Ал передавал ей наилучшие пожелания от Николаса). Странно, но никаких Аниты Фоулер и Рована Поттера не было. Может, это древо обозначало только живых? Нет, глупость. Более поздних предков Поттеров точно не было в живых — например, вот этого Игнотуса Певерелла, которого от лорда Рикарда отделяло несколько десятков поколений. Тогда, может, всё дело заключалось в том, что Анита была магглорождённой? Но ведь его мать здесь была! Бред какой-то.       В последний раз окинув внушительное ветвистое чудовище взглядом, Гарри запихнул его обратно в мешочек.       Когда он укладывался спать, некстати вспомнились слова гоблина Кхара, который и дал ему пергамент с древом: «Лорд и леди Поттер, если вы им всё объясните, не откажут вам в помощи…» Гарри усмехнулся. Может, лорд Поттер и не отказал бы, но вот за его леди поручиться он готов не был.

* * *

      Гарри поморщился, изо всех сил стараясь сдержать стон. Голова болела нещадно, одно неверное движение — и того и гляди расколется пополам.       В кухню сквозь прозрачно-белые занавески пробивался утренний свет, возвещая о начале нового дня и предвещая, что он будет таким же солнечным, жарким и душным, как и предыдущие.       Чашка чая — и всё пройдёт, убеждал себя Гарри. Да, определено, горячий сладкий чай — лучшее средство от всех недугов. Привстав на цыпочки и потянувшись за широкой белой чашкой с витиеватым голубым узором, как назло стоявшей на самой верхней полке, Гарри отметил, что руки мелко трясутся, а ноги подкашиваются.       «Порядок, — спокойно начал убеждать он себя. — Всё в порядке, ничего страшного и смертельного».       Сжав зубы, Поттер усилием воли попытался унять дрожь. Это было просто отвратительно, но чай действительно не помешает. Зацепившись за ручку чашки, он потянул её на себя, но она выскользнула из пальцев и упала, осколками разлетевшись чуть ли не по всей кухне. Гарри зажмурился. Звук был такой, словно разбилась не одна маленькая чашка, а по меньшей мере десяток сервизов. Его охватила лёгкая паника. Не хватало ещё, чтобы Ал проснулся от того, что Гарри сегодня был как слон в посудной лавке. Присев на корточки, он поспешно начал собирать осколки.       Это был определённо не самый лучший его день. Один из осколков вспорол ему ладонь, и тёмная кровь, закапав с пальцев, полилась на пол. Гарри грязно выругался. С того момента, как он проснулся, ничего хорошего ещё не произошло. Лучше было вообще не просыпаться тогда, мелькнула мрачная мысль. Стоило ли начинать бояться? Его взгляд заметался в поисках чего-нибудь, чем можно было бы остановить кровотечение. Заметив чистое белое полотенце, Гарри осторожно поднялся на ноги. Портить полотенце, конечно, не хотелось, но заляпать кровью всю кухню не хотелось ещё больше. И конечно, его нисколько не удивило, что, сделав один-единственный шаг, он пошатнулся и натолкнулся на стол. В принципе, это было даже ожидаемо. Старушка удача снова отвернула от него своё прекрасное лицо и повернулась, кхм, более интересным местом.       Вообще, Ала было очень трудно разбудить — Гарри знал это из опыта, а не просто на словах, но сейчас, по-видимому, Дамблдор каким-то шестым чувством ощутил, что ещё немного — и от его дома не останется ни кирпичика. До Гарри донеслись быстрый топот ног и скрип лестницы. Альбус буквально влетел на кухню, растрёпанный со сна, бледный, перепуганный, в одних лишь очаровательных спальных штанах, только чудом державшихся на бёдрах с помощью завязок и честного слова.       — Моргана! Что случилось?! — он подбежал к Гарри, сделавшись ещё бледнее, чем когда только появился на пороге кухни. Схватив его за окровавленную руку, Ал испуганно, но стараясь выглядеть уверенно, внушая спокойствие, спросил: — Гарри, ты ранен? Только спокойно. Всё будет хорошо…       — Альбус, — Поттер через силу улыбнулся, надеясь, что не получился какой-нибудь жуткий оскал. — Я просто порезал руку. Осколком. Чашку разбил. Прости, пожалуйста.       — Мерлин ты мой, — пробормотал Дамблдор, схватив полотенце, на которое Гарри и положил взгляд, и прижав его к раненой ладони.       — Мне правда очень жаль… — виновато пробормотал Гарри.       — Забудь! — отмахнувшись, Альбус приложил тыльную сторону ладони к его лбу и, нахмурившись, сказал: — У тебя жар.       Поттер пробурчал что-то невразумительное. Уверенно сжав в руке полотенце, он сделал шаг по направлению к выходу.       — Ты куда это собрался? — придержав его за запястье, спокойно и невозмутимо осведомился Ал.       — На работу.       — Ну да, как же, — фыркнул Дамблдор.       Гарри кинул на него тяжёлый взгляд.       — Альбус… — тихо и грустно, но одновременно давая понять, что лучше бы Дамблдору не перечить, начал он.       — Гарри, — подражая ему, передразнил Ал, скрестив руки на груди. Они смотрели друг на друга — долго, упрямо, каждый безмолвно настаивая на своём, пока Альбус не бросил: — Ой, да что я церемонюсь?       Он подхватил Поттера на руки и крепко прижал к себе.       — Какого дьявола? — еле слышным голосом возмутился Гарри. — Поставь меня на место, Дамблдор! Я уже опаздываю! Иди обратно в кровать и досыпай положенные тебе шесть часов! Пусти!       Альбус, будто не расслышав ни слова из того, что он сказал, уверенным шагом направился в гостиную. Гарри волей-неволей пришлось обнять его руками за шею. Ну мало ли. Падать совсем не хотелось, тем более, если он упадёт, то наверняка разобьётся, совсем как чашка. Где-то в одном из самых отдалённых участков мозга пронеслась мысль, что кожа у Ала была тёплая и очень приятная на ощупь — да и не только кожа, если честно. Руки Дамблдора заставляли целые толпы мурашек бегать многомильные кроссы по телу, его уверенная походка внушала чувство безопасности и спокойствия, а равномерное биение сердца, которое Гарри очень даже отчётливо ощущал (ну, ещё бы, при таком-то расстоянии! Точнее, его отсутствии), заставляло сердце биться эхом, в ответ ему.       Альбус осторожно уложил его на диван в гостиной и, укрыв пледом, присел на пол, взяв Гарри за непокалеченную руку.       — Ты никуда сегодня не идёшь, ясно? — твёрдо сказал он. Поттер, с минуту посомневавшись, кивнул, ощущая, что сил куда-либо идти у него уже просто-напросто не было. — Сейчас я поищу в аптечке что-нибудь жаропонижающее, а ты выпьешь всё, что я тебе велю. И вообще, будешь выполнять все мои указания, — заметив упрямый взгляд Гарри, Альбус добавил: — Ну, Гарри, ну хотя бы один раз ты можешь сделать так, как нужно? Пожалуйста!       Устало прикрыв глаза, Поттер снова кивнул. Возникло ощущение, что, соглашаясь на выполнение всех указаний Дамблдора, он продавал себя в рабство.       — Хорошо, — кивнул Ал. — А теперь дай мне руку.       Гарри иронично приподнял брови, надеясь, что это вышло именно иронично, а не как-нибудь ещё, тем самым как бы говоря: «А разве ты не держишь мою руку?»       — Другую руку, — словно прочитав его мысли, покачал головой Альбус.       Гарри вытянул всё ещё сжимавшую полотенце руку. Осторожно разогнув его пальцы и убрав превратившееся из белого в красное полотенце, Дамблдор всмотрелся в рану. Покачав головой, будто удивлялся, как так можно было угораздиться, он направил палочку прямо на разрез, из которого снова начала сочиться кровь. Гарри почувствовал лёгкое опасение. Нет, он, конечно, доверял Алу и всё такое, но…       Альбус пробормотал заклинание, и боль сразу же уменьшилась, но то была боль в руке. Голова по-прежнему раскалывалась, будто в неё вставили маленький колышек и теперь молотом вбивали его всё глубже и глубже.       — Кровь больше не течёт, даже шрама не останется, — воодушевлённо улыбнулся Ал. — Только будет ещё немножко болеть. Но я поищу и болеутоляющее тоже. Надеюсь, — он поднялся с колен, — за то время, на которое я отлучусь, ты не сбежишь и не убьёшься.       Гарри хотел ответить, что Ал ждал от него слишком многого, но отчего-то не смог даже усилия над собой для этого сделать. Он закрыл глаза. Куда он уйдёт? Уползёт если только, да и то маловероятно.       Альбус вернулся очень скоро. Или же Гарри просто задремал и не заметил, как прошло время?       — Держи, — Дамблдор помог ему сесть и протянул два флакончика с зельями — одно бесцветное, другое ядрёно-жёлтое. — Жёлтое — жаропонижающее, прозрачное — болеутоляющее, — объяснил Ал.       Гарри с сомнением посмотрел на оба флакона поочерёдно. Перспектива опрокинуть их содержимое в свой желудок не прельщала, но что делать, если таким уж ходячим недоразумением он был? Вкус был отвратителен у обоих зелий. Сморщившись, Гарри протянул пустые склянки Алу и плотнее закутался в плед. Как было бы замечательно, подумал он, заснуть и проснуться полным сил и энергии.       — Ал, — позвал он, — иди поспи. Ещё же рано.       Дамблдор улыбнулся и снова сжал его пальцы в своей ладони.       — Это ты лучше поспи, а я здесь останусь. Буду охранять тебя и твой сон. Как рыцарь, — он усмехнулся и, потянувшись к очкам Гарри, аккуратно снял их.       Гарри не нашёлся, что ответить. С одной стороны, это было просто ужасно неловко, а с другой — настолько же ужасно мило.       Он действительно уснул, а когда проснулся, гостиная была залита ярким полуденным светом, за окнами слышался шум и детские крики, а Альбус всё так же сидел на полу у дивана, сжимая его руку.       — Хэй, — улыбнулся Дамблдор, нацепляя ему на нос очки. — Как самочувствие?       — Который час? — Гарри приподнялся, пытаясь определить, как долго он спал. Альбус упрямо и требовательно молчал, и Поттер, сдавшись, вздохнул, прислушиваясь к ощущениям. — Хорошо, спасибо, Ал. Мне правда лучше.       Его улыбка Дамблдора нисколько не убедила. Неужели она была настолько страшной?       — Ты же не собираешься куда-то идти? — холодно спросил Ал. Гарри смутился. Именно за мгновение до этого вопроса в голове мелькнула мысль, что он еще мог прийти в кафе хотя бы на несколько часов и надеяться на милость Лидии.       Альбус покачал головой, будто был чем-то разочарован. На душе у Гарри потяжелело, и слова вырвались невольно, сами по себе:       — Нет. Конечно, нет.       Дамблдор мягко улыбнулся.       — Хочешь чего-нибудь поесть? — спросил он. — Повар из меня ужасный, но…       Гарри, усмехнувшись, покачал головой.       — Ты так и сидел здесь? — удивлённо спросил он. — Ты даже не переоделся.       — Успеется, — отмахнулся Ал. — Мне интересно другое: чем мы с тобой займёмся? Я имею в виду, раз уж выдался ещё один выходной, незапланированный, так сказать…       — А какие есть варианты? — поинтересовался Гарри, начиная слегка беспокоиться.       — О, — Дамблдор скромно улыбнулся. — Вариантов на самом деле много, но большая часть из них отметается, потому что тебе нужны покой и постельный режим.       — Неправда!       — Даже если и так, — миролюбиво продолжил Ал. — Не думаю, что тебе это придётся по душе. По крайней мере сейчас.       Гарри нахмурился. Полунамёки ничего хорошего явно не обещали.       — Ладно, — согласился он. — А какие варианты тогда остались?       — Ну-у, — Альбус задумался, — можно почитать что-нибудь…       И пока явно не обрадованный этой идеей Поттер не съязвил что-нибудь по этому поводу, Ал воскликнул:       — А, нет! Придумал! Давай я лучше расскажу тебе сказку.       Гарри задался ироничным вопросом: и кто из них, интересно, был болен?       — Слышал когда-нибудь сказку о трёх братьях?       Поттер удивлённо покачал головой. А может, это была не такая уж и плохая идея…       — Нет? — Альбус, казалось, удивился не меньше. — Ну, ладно, её и расскажу.       Откашлявшись и напустив на себя загадочный вид, он начал свой рассказ:       — Жили-были трое братьев, и однажды, путешествуя, пришли они к реке, такой глубокой и быстрой, что перебраться через неё казалось просто невозможным. Но братья были сведущи в магическом искусстве. Взмахнули они волшебными палочками — и над рекой вырос мост. Будучи уже на середине моста, смотрят братья — стоит перед ними высокая фигура, закутанная в чёрный плащ. Фигура эта оказалась самой Смертью.       Смерть была в ярости от того, что братья избежали неминуемой гибели, ведь все путники тонули в реке. Но она была хитра. Притворившись, что восхищена мастерством и умом братьев, Смерть заговорила с ними, предложив выбрать любой подарок как знак её глубокого почтения и уважения за то, что перехитрили её.       Старший брат, воинственный и бравый, попросил у Смерти волшебную палочку, самую могущественную, такую, которая помогала бы побеждать в каждом поединке, такую, какой достоин победитель самой Смерти. Смерть согласилась. Отломив от куста бузины ветку, она сделала из неё волшебную палочку и отдала старшему из братьев.       Второй брат был гордецом. Захотев ещё больше унизить Смерть, он попросил возможность возвращать к жизни умерших, тех, кого Смерть уже забрала. На эту просьбу Смерть спокойно подняла камешек с земли и отдала его второму из братьев, сказав, что камень этот может возвращать мёртвых в царство живых.       Младший брат был скромным, но в то же время самым мудрым из троих. Не доверяя Смерти, он попросил у неё такую вещь, которая поможет ему уйти от реки живым и скрываться от Смерти. Недовольна была Смерть, но изменить что-либо уже не было возможности. И отдала она свою мантию-невидимку третьему из братьев.       Отойдя в сторону, Смерть позволила братьям уйти. Обсуждая, чей же дар оказался лучше, братья повздорили, и в скором времени пути их разминулись.       Старший брат путешествовал неделю, а может больше. Наконец, судьба привела его в деревню, где жил волшебник, с которым он когда-то повздорил. Старший брат вызвал его на дуэль, состоялся поединок. Конечно же, он одержал победу, ведь у него была бузинная палочка — палочка, подаренная самой Смертью! Оставив тело мёртвого врага валяться на земле, он пошёл в паб и, напившись, стал хвастать, какая могущественная у него палочка и что никто не сможет победить его с ней. Позднее к нему, пьяному вдрызг, в комнату проник вор. Украв палочку, он исчез, напоследок перерезав старшему брату горло.       Так Смерть забрала первого брата.       Средний брат тем временем вернулся к себе домой, где жил в одиночестве вот уже несколько лет. Взял он камень, подаренный Смертью, положил его на ладонь и повернул три раза. И — о чудо! — стоит перед ним девушка, на которой он когда-то мечтал жениться, да только вот умерла она. Но была она бледна, холодна и глубоко несчастна. Хоть и вернулась она в мир живых, но не было ей здесь места. Постоянно что-то отделяло её от среднего брата, постоянно стояла между ними какая-то преграда. Не выдержав тоски и безнадёжной любви, средний брат убил себя для того лишь, чтобы быть с любимой в мире ином.       Так Смерть забрала второго брата.       Третьего брата Смерть искала много-много лет, но так и не могла найти до тех пор, пока он сам не снял мантию-невидимку, передав её своему сыну.       — Встретил младший из братьев Смерть как старого друга и по своей воле пошёл с ней, и ушли они как равные из этого мира, — раздался за спиной Ала голос — холодный, тихий, но резко прорезавший тишину, словно нож — масло.       Альбус резко обернулся, и Гарри проследил за его взглядом.       В дверях, скрестив руки на груди, стоял высокий парень с забранными в хвост светлыми волнистыми волосами. Хотя Гарри никогда и не видел его до этого вживую, узнать было не трудно: Лер.       — Какого чёрта происходит, хотел бы я спросить? — всё так же тихо и всё так же внушая чувство опасности, спросил он.       — Лер! — Ал вскочил на ноги и, практически подлетев к нему, повис у него на шее. — Я думал, вы вернётесь завтра!       — Планы поменялись, — расцепив-таки руки, Лер крепко прижал Ала к себе, не сводя с Поттера напряжённого взгляда тёмно-серых — совсем как у Батильды — глаз. Этот взгляд определённо не был дружелюбным или приветственным. Пренебрежительный, злой, выказывающий превосходство… и безумно ревнующий. — У тебя кровь на шее и плече. Ты ранен? — отведя взгляд от Гарри, Лер начал обеспокоенно осматривать тело Дамблдора на наличие ран.       — Нет, — засмеялся Альбус. — Это не моя. У нас тут было небольшое происшествие. Всё, слава Мерлину, обошлось.       У Лера был такой взгляд, словно он не был рад тому факту, что «всё обошлось». Снова вперив взгляд в Поттера, он повторил свой вопрос:       — Какого чёрта происходит, Ал? Ты его уже домой притащил? — прошипел он.       — Эй, спокойствие, — возмутился Дамблдор, нахмурив брови. — Немножко больше терпения и уважения прежде всего ко мне!       Лер глубоко вздохнул, будучи явно не намеренным сдаваться. Альбус, закатив глаза, схватил его за руку и подвёл ближе к дивану, на котором лежал весь напрягшийся до невозможности Гарри.       — Лер, это Гарри, гость в нашем доме, но самое главное — мой друг. Надеюсь, ты понимаешь это, — Дамблдор сжал его руку сильнее, впиваясь ногтями в кожу: чтобы неповадно было ляпнуть что-нибудь грубое и неприличное. Очаровательно улыбнувшись, он продолжил: — Гарри, это Лер, я тебе о нём рассказывал, помнишь? — Лер громко фыркнул, выражая тем самым презрение и возмущение. Альбус сжал его руку ещё сильнее. — Кхм, что-то как-то не по статусу. В общем, Гарри Эванс — Геллерт Гриндевальд. Приятно познакомиться и всё в том же духе.       Гарри сидел, как молнией ударенный. «Молнией» в смысле и электрическим разрядом, и метлой. Одновременно. Сколько в ближайшие дни он ещё будет шокироваться и удивляться? В смысле, встретить известного историка и своих предков было, конечно, замечательно и даже в некотором смысле забавно, несмотря на некоторые моменты, но это… он даже слов правильных подобрать был не в силах! Вот это было просто… чертовски странным, шокирующим, лишающим дара речи и… страшным.       Геллерт Гриндевальд. Так ли много на свете существовало людей с таким именем? Если был хотя бы ещё один, мог ли быть шанс, что именно с тем, другим Гриндевальдом, у Дамблдора состоялась дуэль? Совпадение, конечно, это было бы просто совпадением или удачей, но так хотелось в это совпадение верить! Ведь так не хотелось, чтобы однажды какой-то случайный поступок привёл к тому плачевному результату, который имел место быть в его времени. Ведь так не хотелось, чтобы сердце Ала, такого милого и доброго, когда-нибудь было разбито!       — Гарри, — Альбус присел около него на корточки, — тебе нехорошо?       Поттер несколько раз моргнул. Что это он запаниковал? До сорок пятого ещё уйма времени. Он придумает что-нибудь, обязательно придумает.       — Нет, — он улыбнулся. — Нет, всё в порядке. Приятно познакомиться, Геллерт.       Тот ничего не ответил и лишь бросил:       — Ал, нужно поговорить наедине, — после чего вышел на улицу.       Взгляд Дамблдора лучился уверенностью и спокойствием. Улыбнувшись и потрепав Гарри по волосам, он вышел на улицу вслед за Гриндевальдом.       А Гарри решил, что для него это было даже слишком. Это время по-тихому убивало его. Не войной, нет — неожиданностями и странностями. Опустив голову на сложенные руки, он решил, что ему нужно хорошенько всё обдумать. Многое обдумать. Но позже. Сейчас, кажется, его снова охватил жар. От волнения, что ли? Или от беспокойства?

* * *

      — Ты действительно привёл его домой! — бушевал Лер. — Серьёзно, Ал? Может, вы уже и спите в одной кровати, обнявшись и прилипнув друг к другу?!       — Мерлина ради, — поморщился Дамблдор. — Прекрати, пожалуйста. Бьюсь об заклад, ты знал, что я это сделаю. И даже не очень и злишься — так, скорее, ради самого лишь факта скандала.       Гриндевальд хотел было снова разразиться гневной тирадой, но Альбус прервал его:       — Не кричи, ну пожалуйста! Гарри болен, Лер!       — И какое мне до этого дело? — злобно усмехнулся тот, упрямо скрестив руки на груди.       — Если ему плохо, то и мне плохо, — тихо проговорил Ал.       — А когда мне плохо?       — Мне тоже плохо.       — Мне сейчас плохо! — тон оскорблённой невинности заставил Альбуса прищуриться.       — Неправда, — обвинительно бросил он. — Ты немножко злишься, но тебе не плохо.       — Просто объясни мне, почему? — приблизившись к Альбусу и болезненно схватив его за руку, прошипел Геллерт.       — Я… я люблю его, — грустно улыбнулся Ал.       — А как же я? — уголки губ Лера дрогнули, оформившись в горькую одностороннюю усмешку.       Шокированный Альбус выдернул руку из его хватки.       — Никогда, слышишь, никогда не смей во мне сомневаться! — неожиданно даже для себя самого крикнул он, в мгновение придя в ярость.       Геллерт, пока не разразился очередной злой крик, притянул Ала обратно и впился в его губы жёстким поцелуем.       — Я люблю тебя, — отстранившись пару мгновений спустя, с тяжким вздохом прошептал Альбус. — А теперь извинись и пообещай никогда больше не задавать таких вопросов.       — Извини, — оскалился Гриндевальд. — Обещаю.       — Я не могу жить по-другому, Лер, больше не могу. Я прошу у тебя только одного — терпения. Пожалуйста, терпи, или я просто умру.       — А как же я, по-твоему?       — Разве кто-то отбирает у тебя меня? — мягко улыбнулся Ал, погладив его по щеке.       — Ну, вообще-то, да, — изогнул бровь Геллерт.       — Ой, да брось, — отмахнулся Дамблдор. — Да и неужели ты не почувствовал этого? Неужели у тебя не возникло странных ощущений?       Гриндевальд промолчал, и Ал принял это молчание как знак своей победы. Временной, по крайней мере, уж точно.       — Идём, — Альбус потянул Лера обратно в дом. Хитро улыбнувшись, он сочувственно прошептал: — Ты, должно быть, устал. Как хочешь снять напряжение?..       Вернувшись в гостиную, они обнаружили Гарри, беспокойно метавшегося во сне. Плотнее укутав его пледом, Ал с тревогой обнаружил, что жар вернулся. Нечасто жизнь заставляла его сильно волноваться — такие моменты можно было пересчитать по пальцам одной руки. И болезнь Гарри можно было смело отнести к ним.       — Ты знаешь, — сказал Альбус, подойдя обратно к Леру, задумчиво глядевшему на спящего и до безумия милого Гарри, — тебе придётся терпеть. А лучше всего будет полюбить.       Геллерт бросил на него взгляд, полный ужаса и чего-то, отдалённо напоминающего «Ал-ну-ты-чего-вообще-что-ли?!». Дамблдор усмехнулся. Пусть сейчас всё было далеко не идеально, но он уже чувствовал, что счастье — не половинное, не полускрытое, а целое, яркое и круглое, как солнце, — медленно вошло в его жизнь, только-только, буквально мгновение назад, переступив порог. Ал широко улыбнулся и крепко обнял Лера. Всё будет хорошо. Как во взрослой сказке.