Часть истории

      — А давайте займёмся чем-нибудь? — очень внезапно и слишком громко воскликнул Ал.       Гарри от неожиданности чуть не подавился тостом. Откашлявшись и сморгнув выступившие на глазах слёзы, он хмуро уставился на Дамблдора.       — Нет, ну а что такого? — вежливо похлопав его по спине, Альбус перевёл удивлённый и озадаченный взгляд на Геллерта. — Ну что?       Гарри украдкой скосил взгляд на Гриндевальда, встрепенувшегося и выглядевшего до глубины души возмущённым. Но уже какое-то крошечное мгновение спустя Геллерт расслабился и, ухмыльнувшись, словно задумал что-то по-настоящему коварное (какая неприятная односторонняя улыбка, мимолётно подумал Поттер), лениво отозвался, опёршись локтями на стол:       — Чем же мы займёмся? — рука Геллерта медленно поползла к руке Ала. — Чем таким интересным? — теперь она была совсем близко, практически касалась пальцев пальцами. — Таким увлекательным?       Будучи больше не в силах сидеть посередине и наблюдать за этим… эм-м-м… ну, за тем, как Ал, словно зачарованный, замер и как-то странно наблюдал за движениями Гриндевальда, за самим Геллертом, двигавшимся медленно и плавно, но от этого не менее неумолимо, как вода в реке, за каким-то странным напряжением, сковавшим не только их двоих, но и отчего-то его самого, Гарри вскочил на ноги. Снова стать свидетелем этого… этого… кхм, в общем, нет, не хотелось.       — Ты куда? — тут же встрепенулся Ал, мгновением позже переведя на него испытующий и слегка дезориентированный взгляд.       Гарри раздражённо закатил глаза. Действительно, куда он мог направиться в пятницу в начале седьмого? Хм, может, на работу, как все нормальные люди?       — Вы тут развлекайтесь, не буду вам мешать, — Поттер старался, чтобы его голос звучал весело и легкомысленно, но пробивавшаяся в нём обида могла затопить Годрикову Впадину не хуже какого-нибудь всемирного потопа.       — Что? — Дамблдор пару раз моргнул и нахмурился.       Гарри же быстрым взглядом скользнул по Гриндевальду, чтобы посмотреть на его реакцию. Ожидания не оказались необоснованными: Геллерт, плотно сжав губы, глядел прямо на него — исподлобья, злобно и яростно. Гарри, сам того не осознавая, прищурился и приподнял подбородок. Он не знал да и не желал знать, на почве чего Геллерт так его невзлюбил и за что он боролся, но сдаваться Гарри не собирался. С такими, как Гриндевальд, он никогда не мирился и мириться ни сейчас, ни в будущем не собирался.       — Работа, Альбус, — нетерпеливо пояснил Гарри, снова поворачиваясь к Дамблдору. — Ну, удачи вам, что ли.       Скользнув пальцами по плечу Ала (просто прощание, ничего особенного, никакого желания коснуться Дамблдора или позлить Гриндевальда), он уже направился было к выходу, когда почувствовал мягкую, но крепкую хватку пальцев Альбуса на своём запястье.       — Ты не был там три дня, — непонимающе заметил Дамблдор. — Разве тебя ещё не… эм, уволили?       — Ну спасибо, Ал! — вырвав руку, возмутился Гарри. На самом деле, его и самого это жутко беспокоило, но ведь Лидия велела ему не возвращаться, пока он полностью не поправится. Подобная формулировка сама по себе значила, что вернуться он всё-таки мог… или нет? В любом случае, оставалось только надеяться, что она смогла его прикрыть перед мистером Гэмптоном. — Всегда знал, что на тебя можно положиться!       — Ладно, ладно, я не то имел в виду, — поспешно поправил себя Альбус. — То есть, если тебя три дня уже не было, четвёртый ведь всё равно ничего не изменит.       — Ещё как изменит! — хмыкнул Поттер. — Чем дольше я не буду работать, тем дольше я не уеду.       Оба — и Дамблдор, и Гриндевальд — встрепенулись, у обоих на лицах появилось до ужаса воодушевлённое выражение, сияющее и радостное. Раздавшиеся в одно и то же мгновение тихое и проникновенное «Пусть идёт!» и громкое и весёлое «Тем более оставайся!» заглушили одно другое, и Альбус с Геллертом вперили друг в друга неодобрительные взгляды.       — Останься, — всё так же не спуская с Гриндевальда взгляда, попросил Ал. — Лер шутит, конечно же. Да ведь, Лер?       Снова эти игры в гляделки! Для Гарри это по-прежнему казалось странным и диким, каким-то сокровенным умением, доступным лишь ограниченному кругу избранных. И вот таким избранным Поттер вовсе не был против быть. В этом умении хотя бы польза была, не то что… Тем временем Геллерт откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, спокойно улыбнулся, глядя Гарри прямо в глаза.       — Верно. Это у меня такой своеобразный юмор. Не обращай внимания, Гарри, — его имя он произнёс с какой-то издевательской протяжностью. — Оставайся, конечно же. Ведь будет весело. Устроим, к примеру, орги… Эй! Больно же! — недовольно зашипев, Гриндевальд перевёл удивлённый взгляд на Альбуса.       — Ой, извини, это была твоя нога? — миловидно улыбнулся тот и едва заметно пожал плечами. — А я думал, кот.       — Какой кот, Ал? — сквозь стиснутые зубы пробурчал Геллерт, просунув руку под стол и потирая ушибленное место. — У нас же нет кота.       — Правда? — удивлению Ала — и если бы Гарри так хорошо не знал его, то и не догадался бы, что оно было наигранным, — не было предела. Задумчиво почесав щёку, он выдал гениальную мысль: — Так вот почему я попал по твоей ноге! У нас же просто нет кота!       — Альбус, — на лице Гриндевальда с переменным успехом сменяли друг друга терпение и раздражение. Следить за этим было до того забавно, что Гарри, до этого наблюдавший за всей этой сценой молча, чуть ли не затаив дыхание, прыснул, — скажи ещё теперь, что нам нужно завести этого чёртового кота!       Как бы Гарри ни хотелось увидеть, чем всё это закончится, но сейчас был лучший шанс уйти, оставшись незамеченным.       — Гарри, я всё вижу, — едва он сделал один-единственный крошечный шаг, Альбус выпрямился и, всё так же глядя на Гриндевальда, ответил: — Да. Геллерт, я хочу кота!       — Серьёзно? Может, сразу тогда зоопарк заведём?       — Нет, я хочу только кота. Пока что. Гарри, стой, никуда ты сегодня не идёшь!       — Что?! Ещё как иду! Ты не можешь вот так вот взять и запретить…       — А я не хочу кота! Он мне ни за каким не сдался! Я и без него скоро сойду с ума…       — Тихо! — вскочив на ноги, прикрикнул Ал.       Гарри осёкся на полуслове, снова метнув взгляд на Гриндевальда, чтобы посмотреть на его реакцию. Недовольный тем, что его так грубо и резко заткнули, Геллерт всё-таки тоже замолчал и выжидающе уставился на Дамблдора. Гарри одёрнул себя. Какого дьявола? Он теперь что, постоянно будет следить за реакцией Гриндевальда?!       — Во-первых, поздравляю всех, у нас будет кот, — грозно глянув на Геллерта, Альбус предупредил ещё даже не сформировавшийся ответ. — Во-вторых, — он обернулся к Поттеру, — ты никуда сегодня не идёшь.       Взгляд и тон голоса Дамблдора буквально затыкали, отнимали возможность и желание перечить, издать хотя бы малейший звук. Но Гарри не мог так просто сдаться. Просто не мог. Просто-напросто из принципа.       — С чего ты взял? — выгнув бровь, хитро ухмыльнулся он.       — Не сможешь, — легкомысленно дёрнул плечом Ал. Заметив заинтересованный взгляд Гарри, он вежливо пояснил: — Я запру дверь.       — Я её отопру.       — Я закую её в железо.       — Уйду через окно.       — Поставлю решётки.       — О, Ал, решётки никогда не были для меня преградой, — Гарри ухмыльнулся, глядя на подозрительно прищурившегося Дамблдора.       — Прикую тебя к кровати… — тихий безмятежный голос заставил обоих — и Гарри, и Альбуса — обернуться и удивлённо воззриться на Гриндевальда. — Это я от лица Ала, не подумайте ничего такого. Ну, так, на заметку.       — Правда, Гарри, — мягко продолжил увещевать Альбус. — Лучше будет, если ты останешься.       — Это расценивать как угрозу? — коротко рассмеялся Поттер.       — Как предложение хорошо провести время.

* * *

      Они сидели в гостиной, в тишине и напряжённости. Нет, обещание весело провести время не было лживым, но никто из них не мог придумать ничего безудержно весёлого и безумно интересного. По правде говоря, Гарри даже и не пытался, исподтишка наблюдая за Гриндевальдом и Альбусом. За невесомыми, будто бы случайными прикосновениями, за взглядами и улыбками, движениями… Он чувствовал себя некомфортно с ними двумя, ему было не по себе здесь, в их мире, где он явно был третьим лишним…       — Есть какие-нибудь идеи? Гарри? — упёршись щекой в ладонь, тоскливо поинтересовался Ал.       — Ты обещал веселье. Ты должен сыпать вариантами, — осуждающе пробурчал Поттер. Помолчав, он неуверенно предложил: — Может, сыграем в «Правду или вызов»?       Да, идея, конечно, была не ахти, но ничего другого на ум не приходило.       — «Правда или вызов»? Это как? — сразу же подобрался Дамблдор, готовясь ринуться в бой… ну или в игру.       — Ну-у… — Гарри замялся. Бывали моменты, когда он забывал, где, а главное — когда находился. — Берётся, к примеру, бутылка, её раскручивают. Горлышко, когда бутылка останавливается, указывает на того, кто будет отвечать на вопрос или выполнять задание. Человеку задаётся вопрос «Правда или вызов?», и он выбирает либо то, либо другое. Если выбрана правда, человек честно отвечает на заданный другим игроком вопрос, если же действие — выполняет задание. Задания и вопросы обычно бывают каверзными и провокационными, — осмотрев задумчивые лица Ала и Геллерта, Гарри, будучи неуверенным в том, всё ли понятно объяснил, пробормотал: — Хм… это всё.       — А какие гарантии того, что на вопрос ответят честно? — закинув руку на спинку дивана, Гриндевальд прищурился и вперил требовательный взгляд в Гарри.       — Предполагается, — ядовито улыбнулся тот, — что люди, которые собрались в кругу играющих, хотят приятно провести время и делают это добровольно. Но гарантий нет абсолютно никаких. Как в покере: мухлюешь — остаёшься в выигрыше, но теряешь уважение или даже наживаешь недругов.       — Но если ты хочешь гарантий, милый, — опёршись на плечо Геллерта и приблизив своё лицо совсем близко к его, промурлыкал Ал, — у меня есть немного Веритасерума.       Скривив губы, Гриндевальд предельно ясно высказал своё мнение по поводу этого предложения.       — Ну вот ты и согласился говорить правду! — прощебетал Дамблдор и, вскочив с дивана, умчался куда-то в сторону кухни.       Едва Альбус ушёл, вернулось напряжение, снова дух недовольства охватил Гриндевальда (а исчезал ли он вообще?), снова взгляд холодных, как стальное лезвие, глаз метнулся к Поттеру. Гарри поёжился. Сколько же в этом взгляде было неприязни, злости и…       — Пустых бутылок нет, — Дамблдор ввалился обратно в гостиную с тёмной бутылкой в одной руке и тремя позвякивающими бокалами в другой. — Придётся выпить.       Гарри от удивления потерял дар речи, но уже через мгновение, хмуро и неодобрительно косясь на то, как Геллерт откупоривает бутылку, пробурчал:       — В семь утра?       Серьёзно, не в семь же утра! Остаться-то он остался, но принимать участие в этом при таком раскладе точно не собирался.       С таинственной улыбкой, Ал протянул ему бокал, держа за ножку, и игриво покрутил в пальцах.       — Нет, спасибо, — Гарри покачал головой, стараясь придать своему голосу как можно больше категоричности.       Улыбка Ала стала ещё шире, и он, присев на подлокотник кресла Поттера, приобнял его за плечи.       — Просто попробуй, — подначивал Дамблдор. — Тебе понравится, обещаю.       Лишь из вежливости Гарри забрал бокал из рук Альбуса, но подносить его ко рту не спешил.       — Ну же, — смешливо увещевал Ал. — Пробуй. Пробуй же.       Гарри бросил неуверенный взгляд на Геллерта. Заметив лениво-довольное выражение его лица и уже пустой бокал, он замер. Некстати вспомнились слова Дамблдора, давние, почти позабытые: «…он не пьянеет. Просто становится чертовски злым». Если Гриндевальд станет ещё злее, мрачно подумал он, то лучше сразу убиться. Или убиться Геллерту. Или убиться им обоим одновременно. Потому что страшно было подумать, что может сделать Тёмный Лорд, пусть и другой — это не так важно, — и тот же всё-никак-не-умирающий-Поттер.       — Гарри, — обиженно протянул Альбус, — я же не отравы какой-нибудь тебе предлагаю, в самом деле!       Скрестив руки на груди и сгорбившись, Дамблдор отвернулся, демонстрируя всю степень своей обиды и оскорбления. Гарри раздражённо стиснул зубы. Ну хорошо. Попробует он, попробует. Но только один глоток! Ничего большего! Прошлый раз, когда он попробовал спиртное, был ужасен. Он танцевал! Прилюдно! С Альбусом!       Гарри чувствовал на себе пристальный заинтересованный взгляд Геллерта и косой — Ала. Стекло холодило пальцы, а от тёмно-красной, почти чёрной жидкости веяло сладковатым духом.       — Это сок! — удивленно воскликнул он, делая ещё один, уже больший глоток.       Альбус тихо засмеялся.       — Гранатовый, — кивнув, с улыбкой согласился он. — Довольно забавно, что ты подумал, будто это вино. В семь-то утра, — передразнил Дамблдор его же собственные слова.       — А жаль, — грустно вздохнул Геллерт и плеснул в свой бокал ещё сока. — Играть без вина — всё равно что думать без мозга. Скучно, а самое главное — бесполезно.       Альбус, не обратив на его слова внимания, продолжил:       — Допивайте быстрее, нужно освободить бутылку.       Гарри влил в себя второй бокал сока, искоса наблюдая за Геллертом, смаковавшим каждый глоток, словно это на самом деле было вино — выдержанное, терпкое, полное вкусов и ароматов. Ал же осушил свой единственный бокал меньше чем на половину и отставил его прочь.       — Ну что, — усевшись на полу по-турецки, он озорно поёрзал и усмехнулся, — рассказывай, как играть, большой босс.       До Гарри не сразу дошло, что «большой босс» — это он. Проглотив едкий комментарий, он разместился на полу рядом с Дамблдором, подогнув под себя ноги. Минуту спустя к ним присоединился и Геллерт, опустившись на пол медленно и плавно, и резко протянул Поттеру горлышком вперёд пустую бутылку. Гарри крепко ухватился за прохладное стекло, но Гриндевальд не спешил отпускать бутылку. На мгновение их взгляды — прищуренный и испытующий, вопрошающий и независимый — встретились, и, казалось, сам мир остановился, чтобы посмотреть, что из этого выйдет, но вот Гарри почувствовал в своей руке всю тяжесть бутылки, заметив, как Геллерт перевёл взгляд на Ала, а затем и вовсе опустил, направляя всё внимание на собственные руки. Всё это было как-то слишком поспешно и… странно.       Пожав плечами, Гарри положил бутылку на пол, улыбнулся, как улыбаются букмекеры, принимая новую ставку, и крутанул её. Вращаясь, бутылка сливалась в одно тёмное пятно, не имевшее ни определённого размера, ни какой-то конкретной формы. Зачарованный, Гарри следил за её стремительными движениями, но вот вращение стало замедляться и, наконец, совсем прекратилось.       — Ха! — вырвало его из созерцания насмешливое восклицание Гриндевальда. В следующее мгновение, однако, голос его уже звучал мягче и мелодичнее, совсем как у кота, и он протянул: — Правда или вызов, любовь моя?       — Правда, — немного посомневавшись, неуверенно ответил Альбус.       Гарри следил за неспешной, как будто дразнящей, работой мысли Геллерта, за тем, как он пытается найти самый каверзный вопрос, который только можно было задать. Наблюдать за этим было до ужаса интересно, и Гарри не мог отказать себе в удовольствии насладиться этим увлекательным… процессом.       — Ты меня любишь?       Вопрос показался Гарри неожиданным и таким личным, что, по его мнению, не следовало Гриндевальду выносить его на всеобщее — на его — обозрение. Снова он почувствовал себя не на своём месте.       — Что? — хмуро и недоверчиво переспросил Дамблдор.       — Ты меня любишь? — терпеливо повторил свой вопрос Геллерт. Гарри задался вопросом: ему показалось, или голос Гриндевальда звучал даже тише, чем в первый раз?       — Не думал, что ты настолько не уверен в себе, — ласково улыбнулся Альбус.       От этих слов, от тона, каким они были сказаны, что-то сжалось в груди Гарри, и захотелось уйти, быстро и не оглядываясь. Геллерта этот ответ тоже не удовлетворил: напряжение, сковавшее его, было настолько сильно, что он, казалось, даже не дышал.       — Насколько я понял правила, — медленно обронил он, — отвечать нужно непосредственно на вопрос и только правду.       — Лер, — вздохнул Ал, нашарив своей рукой руку Гриндевальда и крепко её сжав, — конечно. Я люблю тебя. И больше никогда не спрашивай этого.       Гарри опустил взгляд на бутылку и потянулся было, чтобы снова раскрутить её. Всё что угодно, лишь бы не видеть этого. Всё, что угодно…       — Я сам, — внезапно он почувствовал, как его руку перехватили сухие пальцы — сильные, но осторожные. Резко подняв голову, Гарри встретился взглядом с насмешливым и торжествующим взглядом Гриндевальда. Но помимо этих эмоций было там и ещё кое-что, бережно охраняемое и лелеемое — счастье и облегчение.       Он дёрнул плечом, стараясь казаться как можно более безразличным. Снова закрутилась бутылка, снова она остановилась и…       — Ну надо же, — довольно хмыкнул Геллерт. — Это прямо-таки судьба!       Горлышко снова указывало на Дамблдора.       — Лер! — Альбус возмущённо всплеснул руками, и Гарри уже приготовился послушать праведную отповедь и в полной мере ею насладиться, но подходящих для неё слов у Ала не нашлось.       — Что? Неужели ты считаешь, что я обманываю? Тебя?       Альбус смерил Гриндевальда подозрительным взглядом, но с тем, что отвечать снова выпало ему, видимо, смирился.       — Так, — жеманно протянул Геллерт. — Правда или вызов, мистер Дамблдор?       — Правда.       Гарри ожидал очередного вопроса, от которого ему станет не по себе, потому что Гриндевальд явно поставил своей целью номер один вывести его из равновесия. И не ошибся.       — Скажи, Ал, — Геллерт вмиг посерьёзнел, и его взгляд метнулся к Поттеру, — зачем он здесь? Зачем он живёт здесь? Скажи. Проясни ситуацию. Не мне, — покачал он головой, глядя на замешательство Ала. — Ему.       Долгое время Альбус просто сидел и сверлил Геллерта взглядом. Гарри не мог понять, ни каким был этот взгляд, ни что он выражал, и это казалось просто ужасным, потому что на самом деле его этот вопрос волновал на данный момент даже больше, чем все другие прелести, происходившие в его жизни, вместе взятые.       — Ладно, — неожиданно решительно Ал повернулся к нему и кивнул каким-то своим мыслям. — Гарри, ты мне нравишься. Более того, мне кажется, что я влюблён в тебя, и я хочу, чтобы ты ответил мне взаимностью.       Повисло молчание. Гарри смотрел только на свои руки, стараясь ничего не слышать и ни о чём не думать, но слух, как назло, ловил каждое тихое и уверенное слово, каждый вздох, каждую интонацию, а мозг работал с невероятной скоростью, и какие только мысли не крутились в нём, начиная от простейшего «Почему у меня дрожат колени?» и заканчивая извечным «Что такое любовь?». И всё это заставляло его сердце замирать от… чего?       Геллерт тоже молчал, пристально наблюдая за Алом, который, прикусив изнутри щёку, выглядел тем не менее гордым и уверенным в себе и в своих словах.       — Теперь я кручу, — как ни в чём не бывало заявил он и потянулся к бутылке.       На этот раз бутылка указала на Гриндевальда, чему последний явно не обрадовался. Ожидал ответного подвоха?..       — Кажется, удача изменила тебе, Лер, — сухо обронил Дамблдор. — Поэтому — правда или вызов?       Гарри неуверенно поднял голову, надеясь, что с новым поворотом бутылки предыдущий вопрос и ответ на него забудутся, что он сам сможет их забыть и полностью погрузиться в игру. Точно. Это ведь игра! Всего лишь игра! Он украдкой взглянул на Геллерта, чтобы отвлечься от хаотичного водоворота мыслей и насладиться его колебаниями и сомнениями — секундными, но от этого не менее существенными и настоящими.       — Правда, — безучастно пожав плечами, как будто это его вовсе не касалось, Гриндевальд тем не менее напрягся и замер, ожидая чего угодно.       Альбус задумчиво прикусил губу, легонько водя пальцами по ковру и делая вид, что раздумывает, каким бы вопросом парировать. Сощурившись (что это значило? Радость? Хитрость? Торжество?), он медленно и холодно протянул:       — Чего ты боишься больше всего на свете?       Странно, но Геллерту даже не понадобилось времени, чтобы как следует обдумать вопрос. На мгновение на его точёном остром лице отразилось замешательство, но он сразу же всем телом развернулся к Альбусу и очень серьёзно, как будто это уже была и не игра вовсе, заглянул ему в глаза и твёрдо ответил:       — Я боюсь потерять тебя.       Гарри смотрел на то, как чересчур серьёзное и строгое выражение медленно сползает с лица Ала, как взгляд его становится теплее и нежнее, а сам Дамблдор — неувереннее и беззащитнее, смотрел на непоколебимое лицо Гриндевальда и на его железную уверенность и волю, смотрел и заставлял себя смотреть, не отводить взгляд. Смотрел и осознавал, что тоже вовсе не был против…       — А я думал, того, что тебя будут путать с безносым полукровкой… — некстати и непонятно к чему ему вспомнилась фраза трёхлетней давности, и Гарри и сам не заметил, что сказал её вслух.       Две пары глаз в то же мгновении уставились на него: одни — растерянно и непонимающе, другие — недовольно, но заинтересованно.       — Что, прости? — поинтересовался Гриндевальд, глядя на него немигающим взглядом.       — Думал, что больше всего на свете ты боишься, что тебя будут путать с безносым полукровкой, — громче и увереннее повторил Поттер и, пожав плечами, добавил: — Просто шутка. Не обращай внимания. Возможно, когда-нибудь поймёшь.       Увидев, как челюсти Геллерта задвигались от еле сдерживаемой ярости, Гарри коротко улыбнулся, стараясь выглядеть милым, как новорожденное дитя, но из этого ничего не вышло, судя по тому, что Ал хихикнул, постаравшись прикрыть это кашлем:       — Дьяволёнок.       Гарри безразлично пожал плечами, боясь улыбнуться Альбусу. Боясь вообще даже дышать рядом с ним. Даже наедине с Гриндевальдом он бы чувствовал себя сейчас куда как комфортнее. Дотянувшись до бутылки, он сильно раскрутил её, настолько сильно, что ещё бы немного — и она треснула. Ирония это была, нет ли, но бутылка остановилась, указывая в этот раз прямиком на него самого.       — Да ты просто чертовски везуч, — рассмеялся Геллерт и саркастично улыбнулся. Действительно улыбнулся, а не усмехнулся или ухмыльнулся. — Правда или вызов?       Из двух зол, размышлял Поттер, нужно было выбрать меньшее. Только вот которое было меньшим? Правда? Но вопрос может быть абсолютно любым и, как показала практика, скорее всего личным, таким, что ответить на него будет затруднительно.       — Вызов, — была не была, решил Гарри, что такого невозможного для его сил может потребовать Гриндевальд? Сразиться с василиском? Или отогнать стайку дементоров?       Геллерт, казалось, был удивлён его решением. Прищурившись, словно желая понять, что же такого мог скрывать Гарри, он с минуту неотрывно смотрел на него, но затем равнодушно пожал плечами и поманил пальцем, подзывая Поттера пододвинуться ближе. Гарри нахмурился. Всё его существо буквально кричало не делать этого, но то ли глаза Геллерта обладали какими-то гипнотическими свойствами, то ли в глубине души он сам хотел узнать, что же такого ему придётся сделать. Пересев поближе к Гриндевальду, Гарри почувствовал тёплое дыхание на своём ухе, а в нос ударил резкий запах парфюма.       — Эй! — возмутился Альбус. — Так нечестно! Говори вслух, Лер!       Гарри услышал короткий смешок, раздавшийся ему прямо в ухо, а затем до него донеслись слова — чёткие, медленные, текучие:       — Поцелуй его. Поцелуй Ала. По-настоящему. Сейчас же.       У Поттера перехватило дыхание. Что? Что он сказал?       — Поцелуй его. Разве ты не хочешь? — продолжал шептать Геллерт, искушая и соблазняя.       Гарри лихорадочно облизал губы и хриплым голосом задал лишь один вопрос, хотя тысячи других — похожих и не очень — роились в его голове:       — Зачем?       — Что «зачем»? — тут же встрял Дамблдор, до этого напряжённо прислушивавшийся к шёпоту Гриндевальда. — Лер, это уже не смешно. Прекращай!       — Ты же слышал, — снова тихий смешок, но неужели Гарри действительно услышал в нём горькие нотки? — Он влюблён в тебя. Сделай это.       — Зачем это тебе? — сглотнув вставший в горле от этих слов ком, поинтересовался Поттер, стараясь казаться невозмутимым и независимым.       Геллерт не отвечал, и Гарри решил было, что тот уже передумал, как над его ухом снова раздался шёпот.       — Я люблю его, знаешь, — Гарри скорее почувствовал, чем увидел, как Гриндевальд улыбнулся — грустно и неуверенно. — И я хочу, чтобы он был счастлив. И меня невероятно печалит тот факт, что в одиночку сделать его счастливым я не в силах. Поэтому — давай.       Геллерт отстранился и, скрестив руки на груди, снова придал лицу равнодушное выражение, и только взгляд, которым он в глубине души надеялся просверлить в Поттере дыру, выдавал все его чувства — волнение, горечь и бессилие.       — К тому же, — криво усмехнулся он, — ты сам предложил эту игру.       — Потому что ты не придумал ничего лучшего, — огрызнулся Гарри и, оттолкнувшись руками от пола, поднялся на ноги. — Смотри, как бы сам потом не стал жалеть.       — Это будут уже мои проблемы.       Вся напускная уверенность, которую он использовал в разговоре с Гриндевальдом, исчезла, едва Гарри перевёл взгляд на Альбуса. Тот всё ещё был растерян и жутко зол: губы плотно сжаты, будто он пытался сдержать раздражение, брови — нахмурены, а подозрительный взгляд метался то к Геллерту, то к самому Гарри. Неуверенно кашлянув, Поттер протянул Алу руку, жестом приглашая подняться. Большей озадаченности в ярко-голубых глазах, чем в этот миг, Гарри не видел никогда прежде — ни в прошлом, ни в будущем, и это было так комично (ну ещё бы, ведь в этот момент не он был ничего не понимающим растерянным мальчиком, а Альбус Дамблдор), несмотря на всю волнительность и нервозность ситуации. Ухватившись за его руку — сам Гарри ни за что на свете не стал бы доверять себе в свете последних нескольких минут, — Альбус поднялся на ноги и заинтересованно вгляделся в его лицо. Гарри же не мог думать ни о чём другом, кроме того, каким же высоким был Дамблдор! Нет, серьёзно, ему что, прыгать?       — Нет, это уже правда не смешно… — недовольно начал Ал.       И Гарри решился. Привстав на цыпочки, он притянул Ала к себе, обняв за шею, и уверенно прикоснулся губами к его губам.       Всё тело затопило теплом и нежностью, а сердце билось где-то у самого горла, мысли путались, но ожидание того, что Ал оттолкнёт его, перебивало всё это. Он чувствовал его растерянность и потрясение, его скованность и недоверие, и всё это сводило Гарри с ума, заставляло ощущать себя жестоко обманутым и подставленным под хлёсткий удар действительности — Гриндевальдом, да и самим Альбусом тоже. Ведь он же говорил… Но спустя какое-то крошечное мгновение, показавшееся целой вечностью, в течение которой какие только мысли не залезали ему в голову, Ал судорожно вздохнул и, крепко обняв Гарри за талию, ответил на поцелуй.       И Гарри растаял, полностью расплавился в этих объятиях, под спокойным и уверенным натиском тёплых губ и языка.       — О-ого. О Мерлин. Мерлин мой! Какого чёрта?! Гриндевальд, эй, ты что, ослеп, что ли?!       Гарри, как ошпаренный, отшатнулся от Дамблдора, и взгляд его сразу же метнулся на источник нового голоса — Аберфорта, растрёпанного и красного от возмущения, яростно трясшего Геллерта за плечо.       Глаза Гриндевальда были закрыты, пальцы нервно сжимались в кулак и снова разжимались, и, судя по всему, за исполнением своего же задания он не следил.       — Прекрати лапать меня! — злобно прошипел он, скидывая руку Аберфорта. — Ослепну я только после тебя!       — Тогда что здесь происходит?! — возмущённо завопил Эбби. — Объяснитесь!       — Эбби, — Альбус тоже оправился от потрясения, и единственным свидетельством его крайне сильного волнения был лишь слегка подрагивающий хриплый голос. Тем не менее он уверенно и не смущаясь положил ладонь на поясницу Гарри, от чего тот вздрогнул и непроизвольно отстранился, — я могу всё объяснить…       — Нет! Не ты, Ал! Пусть Гриндевальд объясняет!       — Хватить верещать, — недовольно, словно от головной боли, поморщился Геллерт. — Тебя это совершенно не касается, по моему сугубо личному мнению.       — Меня касается всё, что происходит в моём доме!       То, как стремительно Геллерт поднялся на ноги, удивило Гарри, а Альбуса, казалось, не на шутку испугало.       — Если Ал позволяет тебе некоторые вольности, — прошипел Гриндевальд, вперив палец в грудь Аберфорта, — то от меня лучше держись подальше. Я терпеть не стану. И сейчас, уверяю, это моё дело, которое, как ты мог бы догадаться, не будь таким глупым, тебя волновать не должно.       — Лер, — попытался одёрнуть его Альбус, но Геллерт продолжал:       — И вообще, если у тебя такой маленький фетиш на личную жизнь, заведи уже собственную. Найди ровесника или ровесницу, а там я даже могу провести с тобой воспитательный разговор. А теперь, — потирая руки, он обернулся и поверх головы Гарри посмотрел на Альбуса, — может, пойдём на улицу? Здесь слишком жарко. Можно даже позвать близнецов…

* * *

      — То есть, — Рудольф недовольно нахмурился и засопел, — вы меня разбудили для… сами не знаете чего?       — Ну, это должно быть что-то большое и весёлое, — заметил Ал. — Но да. Мы пока не знаем, что это будет.       — Тогда я обратно спать.       Рудольф развернулся и направился было в сторону своего дома, но Геллерт проворно схватил его за ворот рубашки.       — Эй-эй, постойте, молодой человек. Тот факт, что ничего конкретного не придумано в данный момент, не означает, что ничего и не будет придумано. Мне просто нужна минутка.       Гарри хмуро смотрел на прикрывшего глаза и просчитывавшего в голове все варианты Гриндевальда. Очередная игра? Ничего хорошего заведомо ждать не приходилось. И так всё пошло к чертям — Аберфорт кидал на него время от времени злобные взгляды, Геллерт — задумчивые и испытующие, как бы насмешливо вопрошающие: «Ну и как тебе?» Как-как! Потрясающе, если честно. И Альбус. Он тоже смотрел на него — постоянно, чуть ли не каждую минуту нет-нет, да косил на него взгляд. А Гарри нарочно не обращал на него внимания. Иначе просто сгорел бы от стыда и смущения — и вины, пожалуй, тоже.       — Может, в квиддич? — подперев голову рукой и скучающе глядя на присутствовавших, Араминта обвела всех бесстрастным взглядом. — Не смотри на меня так, Геллерт. Я хотя бы предложила.       — А ведь это хорошая идея, — кивнув, согласился Ал. — Нет, что такого? Я сам, конечно, играть не буду, но могу побыть судьёй…       — Ага, а играть мы будем яблоком и до скончания веков, — ядовито протянул Геллерт. — Точно.       — Ну нет, почему сразу яблоком, — Альбус усмехнулся. — Квоффл трансфигурировать — проще некуда. Даже из того же яблока.       — Что не отменяет того, что мы состаримся быстрее, чем закончится игра.       — Не обязательно, — Дамблдор пристально посмотрел на Гарри. — У Гарри есть снитч.       Не сразу до Поттера дошло, на что намекал Ал.       — Нет! — упрямо замотал он головой. — Этот снитч не для игры. И он сломан, ты же знаешь.       — Брось, Гарри, там же только маленькая царапина, — увещевал Альбус. — Да и у нас не чемпионат мира.       — Нет!       Нет, нет, нет, только не опять, думал Гарри, мысленно обращаясь к Алу, только не делай этого выражения лица, как у побитого щенка! Ну пожалуйста!       — Ну пожалуйста! — озвучивая его мысли, просил Дамблдор. — Одна игра, всего ничего! Гарри-и-и!       — Ладно, ладно, — Поттер поднял руки вверх, показывая, что сдаётся. — Ладно. Акцио снитч! — спустя несколько секунд крылатый шарик врезался аккурат в его раскрытую ладонь, металлическим корпусом холодя пальцы.       Геллерт подошёл ближе, заинтересованно глядя на снитч.       — Откуда он у тебя? — прищурившись, поинтересовался он, стараясь рассмотреть трепыхавшееся белое крылышко.       — Украл, — огрызнулся Гарри.       — Могу я взглянуть? — приподняв бровь, Гриндевальд протянул руку ладонью вверх, будто Гарри уже согласился и со всех ног бежал отдать ему чуть ли не единственную вещь, связывавшую его с домом. Видя его сомнение, Геллерт ядовито добавил: — Пожалуйста.       — Ну раз пожалуйста, то конечно, почему бы и нет, — насмешливо протянул Гарри. — Вот поймаешь — тогда и посмотришь.       — Отлично, — улыбнулся Геллерт. — Тогда поймаю.       Обернувшись к уже стоявшим с мётлами близнецам, Аберфорту, всё ещё злому и кривившему лицо, но не смевшему больше сказать ни слова, и Альбусу, он громким командным голосом начал инструктаж:       — Значит так. У нас будет две команды. Моя и Гарри. Мы — ловцы. Остальные — охотники. Загонщиков, собственно как и бладжеров, нет. Ал — судья. Играем по принципу «кто отнял квоффл, тому десять очков» и до тех пор, пока снитч не будет пойман. Делитесь по желанию.       Рудольф и Аберфорт, перебивая друг друга, заявили, что будут в команде Гриндевальда, и даже встали по обе стороны от него, будто в подтверждение своих слов. Араминта на это лишь пожала плечами, встав справа от Гарри. За это спокойствие и хладнокровность он был ей очень благодарен. Оставалось надеяться, что и в игре против двух парней, один из которых, кстати, был старше её, она не испугается и покажет себя.       — Взлетаем! — скомандовал Геллерт и, перекинув ногу через метлу, собрался было уже оттолкнуться от земли, как его остановил голос Альбуса:       — Подождите. У вас же команды неравные.       — Хочешь присоединиться, любовь моя? — выгнув бровь, поинтересовался Геллерт.       — Нет, но…       — Да всё в порядке, — озорно и провокационно усмехнулся Гарри. — Мы и вдвоём выиграем.       — Очень опасно с твоей стороны заявлять подобное, Эванс, — улыбка, мягкая и почти ласковая, озарила лицо Гриндевальда. Гарри в ответ лишь пожал плечами. — Взлетаем!       Геллерт, Аберфорт и Рудольф стремительно поднялись в воздух; Араминта тоже готова была уже взлететь, но Гарри её остановил.       — Араминта, послушай, — положив руку ей на плечо, он внимательно посмотрел на решительно сжатые губы и серьёзные, чересчур взрослые глаза. — Ты же не боишься, верно? Нет, нет, я просто удостоверился, — завидев вмиг нахмурившееся детское личико, Гарри сразу же пошёл на попятную. — Если тебе понадобится помощь, я прилечу, ладно?       — Ты разве не ловец? — с сомнением протянула она.       — Да, а ещё на данный момент я капитан. Свою команду я имею привычку не бросать в неприятностях.       Араминта прищурилась, но ничего не сказала — только взлетела, легко оттолкнувшись от земли.       — «Имею привычку»? — тихо спросил подошедший сзади Ал. — Быть капитаном тебе приходится не в первый раз, не так ли? — он улыбнулся отсутствию ответа, как будто ничего другого и не ожидал. — Держи, эта для тебя, — протянув Гарри метлу, Альбус в свою очередь забрал снитч из его ладони, предварительно крепко её пожав. — Я знаю, на что ты способен, так что, пожалуйста, не самоубейся, хорошо? И покажи этим засранцам, где их место.       Гарри серьёзно кивнул. Это — просто обязательно. Прямо цель номер один в данный момент.       — И, Гарри, — Альбус нервно улыбнулся. — Спасибо. И… я думаю, нам нужно будет поговорить об этом. Позже, конечно же.       Поттер снова кивнул и, больше не задерживаясь, взлетел.       Игра началась.       Это был даже не квиддич, а лишь его далёкая и очень слабая пародия, но за неимением ничего другого…       Магически усиленный голос Ала доносился до него, но сливался в один сплошной гул, из которого Гарри мог понять лишь то, что Араминта вполне себе неплохо справлялась для девчонки, игравшей против двух парней. Всё, что занимало Поттера, — это данное мгновение, ощущение свободы и лёгкости, которое казалось уже давно позабытым, снитч, улетевший в неизвестном направлении, и Геллерт, паривший прямо напротив него в каких-то тридцати футах.       Весёлый голос Альбуса стал тревожнее и взволнованнее. Гарри стал озираться вокруг, пытаясь отыскать Араминту. Наткнувшись на неё взглядом, он чертыхнулся. Эти малолетние идиоты окружили девчонку с двух сторон и то и дело пихали то в одну, то в другую сторону, пытаясь забрать злосчастный квоффл, который та прижимала к груди! Нет, ладно Рудольф, он был ещё ребёнком, да и постоянные пререканья с сестрой не были из разряда вон выходящим явлением, но Аберфорт!.. Вроде бы уже взрослый парень, а мозги, ей-Мерлин, всё никак не мог включить в оборот!       Направив древко вниз, Гарри, как и обещал, полетел выручать своего единственного игрока. Он жалел, что у него не было его «Молнии», которая по скорости раза в три обходила любую из этих мётел. «Медленные» — единственное слово, которым их можно было охарактеризовать. Именно поэтому, когда он долетел до близнецов и Аберфорта, квоффл уже был в цепких руках последнего.       Гарри снова начал снижаться, направляя метлу прямиком под метлу Дамблдора. Манёвр, который он планировал, был прост и даже несколько банален, но у них ведь действительно был не чемпионат мира с различными финтами и крутыми пике. Пристроившись под Аберфортом, Гарри некоторое время летел снизу, а затем резко дёрнул древко вправо и вверх, выравнивая свою метлу на одном уровне с метлой Эбби.       — Привет, — широко ухмыльнувшись, глядя на шокированное и испуганное лицо Аберфорта, Гарри выхватил из его расслабившейся руки квоффл и всё тем же тоном бросил: — Пока!       Снова оглядевшись в поисках Араминты и заметив её, с хитрецой смотревшую на него, Поттер направился к ней.       — Я же говорил, — бросив ей квоффл, усмехнулся он. — Мисс.       — Да, молодец, ловец, ничего не скажешь, — усмехнулась она в ответ. Гарри вопросительно приподнял брови, требуя объяснения пробивавшимся в её голосе саркастичным ноткам. — Геллерт, — Араминта указала куда-то вниз, — заметил твой снитч.       Поттер опустил взгляд. Действительно. Гриндевальд нёсся за снитчем, превозмогая все возможности своей метлы, так упорно и целенаправленно, будто одержать победу в игре было его самым заветным желанием. Или, может, неважно, в игре или не в игре? Может, важна была сама победа как таковая? В любом случае, доставлять ему такого удовольствия Гарри не собирался.       Резко направив метлу вниз, он начал рассчитывать все возможные варианты. Вообще, он был ближе, если не брать в расчёт, что это «ближе» обойдётся ему практически вертикальным пике градусов в восемьдесят восемь. Но разве его это когда-то останавливало?..       Снитч приближался, но и земля не оставалась на месте. Быстро, слишком быстро. И близко, Мерлин, так далеко он ещё никогда не заходил! Но чтобы стереть усмешку с этого холёного острого лица, Гарри готов был рискнуть всем.       Крылатый шарик был буквально в четырёх футах от него, и Поттер протянул руку… а снитч увильнул в сторону, неожиданно сменив курс, да так резко, что ещё чуть-чуть — и Гарри не успел бы выйти из пике. Ноги шаркнули по ровно подстриженному газону, но уже в следующее мгновение Поттер снова набрал высоту и развернулся. Снитч нахально, дразня, быстро-быстро бил по воздуху крыльями, снова находясь слишком близко, но в то же время недостаточно для того, чтобы Гарри мог схватить его.       — Эй, маленький ты засранец, — беззлобно пробормотал он.       Бросив взгляд через плечо, Гарри заметил, что Геллерт практически дышал ему в спину и летел при этом на полной скорости. Снитч всё так же парил на одном месте, а в голове крутилась лишь одна мысль — не дать Гриндевальду победить. Резко рванувшись вперёд, Гарри сжал пальцы на прохладном металле. Крылышки снитча недовольно затрепетали, когда Поттер, развернувшись, демонстративно вскинул руку вверх, показывая, что игра окончена.       — Игра окончена! Со счётом 190:30 побеждают Гарри и Араминта! — громом донёсся до него голос Ала. — Спускайтесь!       Гарри направил метлу вниз, снова входя в пике. Не такое крутое, конечно, как до этого, но дух захватывало… ну, пусть меньше, но только совсем на чуточку!       — Ты идиот! — бросил Геллерт, приземлившись рядом с ним мгновением позже. — Самоубийца! Кретин, честное слово!       — Не завидуй, Гриндевальд! — весело рассмеялся Гарри. — Просто смирись с тем фактом, что проиграл, и прими к сведению, что я всегда выигрываю.       — Слишком много на себя берёшь, — усмехнувшись, покачал головой Геллерт.       — Держи, — неожиданно даже для себя самого, Гарри протянул ему снитч. — Вернуть не забудь.       — Я же просил не самоубиться, — голос Ала, подошедшего сзади, звучал обвиняющее и неодобрительно.       — Вот видишь, какой я послушный, — с улыбкой развернулся Поттер, но едва его взгляд сфокусировался на Дамблдоре, эйфория исчезла, будто её и не было, и вернулись воспоминания о другой игре. — Был осторожен и аккуратен, как ювелир.       — Действительно, — Альбус мягко улыбнулся, а Гарри, отвернувшись, наблюдал, как близнецы и Аберфорт, приземлились и направились к ним.       — Вот это да! — восторженно закричал Рудольф с расстояния нескольких ярдов — видимо, не хватило терпения дождаться, когда подойдёт ближе. — Да ты просто… просто…       — Сам как снитч, — подсказала Араминта.       — Мелкий и беспокойный? — насмешливо хмыкнул Гарри. — Ну спасибо, чего уж.       — Она права, именно так — мелкий и беспокойный, — Геллерт протянул снитч ему обратно. — А ты был прав. Он действительно плох. Может, нужно показать его мастеру? — Поттер непонимающе нахмурился. — Там трещина, а не царапина. Довольно-таки большая…       Гарри непонимающе посмотрел на крылатый шарик в своей ладони.       Как такое могло быть? Раньше на снитче не было абсолютно ничего, кроме появлявшейся и исчезавшей дурацкой фразы. В прошлый раз появилась царапина. Ну, всякое бывает, и Гарри не обратил на неё большого внимания. Но это!.. Это уже просто странно и страшно. Страшно от того, что ещё может преподнести наследство Дамблдора.       Теперь аккурат по корпусу снитча проходила ровная щель диаметром в пару миллиметров.

* * *

      — Расскажи мне, как всё было, Гарри, — Дамблдор тяжёло опускается в своё кресло, и сейчас Гарри как никогда прежде видит, насколько старым выглядит директор — не столько из-за возраста, наверное, сколько из-за усталости и вечных неубывающих проблем. Тем не менее взгляд его, как и всегда, лучится добротой, участием и сочувствием.       — Эм, — Гарри запинается, не зная с чего лучше начать. — Кубок оказался порталом, и мы с Седриком вместе взялись за него, а в следующее мгновение оказались на кладбище, как я уже позже понял. Мы хотели сразу же вернуться обратно, но неожиданно возник Петтигрю… я имею в виду, Питер Петтигрю, и… — он судорожно сглатывает, пытаясь отгородиться от жутких воспоминаний и рассказывать лишь сухие факты, но ничего не выходит — ладони потеют, а стук сердца набатом отдаётся в ушах. — У него в руках был свёрток. И он убил Седрика и… Он бросил свёрток в большой котёл, потом туда же — кость из одной из могил. «Кость отца, отданная без согласия», так он её назвал. А ещё он отрезал собственную руку и её тоже бросил в котёл. Это была «плоть слуги, отданная добровольно». А потом — «кровь недруга, взятая насильно». Моя кровь. А потом… — Гарри замирает. Снова перед глазами встают ужасные картины смерти Седрика и воскрешения Волдеморта.       — Что было потом, Гарри? — мягко торопит Дамблдор.       — Потом появился он, Волдеморт.       — Что значит «появился»? Расскажи подробнее, пожалуйста, это важно, мальчик мой, — длинные сухие пальцы Дамблдора крепко впиваются в подлокотники кресла, нервно и беспокойно.       — Он воскрес. Просто воскрес.       — И что? Неужели смерть и воскрешение никак на него не подействовали? Не изменили? Гарри, — Дамблдор ловит его взгляд и приковывает его к себе. — Я понимаю тебя, возможно, даже лучше, чем кто-либо другой. Поэтому мне нужно знать всё.       — Я думаю, — Гарри неуверенно прикусывает губу, сомневаясь, стоит ли говорить о таком откровенно детском сравнении.       — Да?       — Я думаю, что он больше не человек. Волдеморт больше не человек, если когда-то был им вообще. Он больше похож на змею — повадками, внешностью…       — Что ты имеешь в виду?       — Он высокий и жилистый, но сильный. Бледная, почти белая кожа, как брюхо у змеи, нет губ и носа — вместо него только две маленькие щели, и глаза, тёмно-красные, будто бы налитые кровью, движения — плавные, а голос такой, будто он говорит на парселтанге…       — Подожди, — некая заинтересованность сверкает в глазах Дамблдора. — Ты сказал, у него нет носа?       — Эм, ну да…       Гарри растерянно наблюдает за задумчивым и отчего-то вмиг сделавшимся грустным Дамблдором. Что происходит?       — Профессор? — неуверенно зовёт он.       — Будут путать с безносым полукровкой, — Дамблдор, не слыша его, качает головой. А потом внезапно улыбается. — Интересно…       — Профессор? — снова зовёт Гарри. Да, да, на словах это до ужаса забавно, конечно, но на самом деле всё было несколько жутковато. — Что вы имеете в виду?       — Ничего, мальчик мой, не обращай, пожалуйста, внимания, — Дамблдор качает головой, словно прогоняет какие-то непрошенные мысли. — Когда-нибудь ты поймёшь. А теперь, Гарри, не мог бы ты продолжить?..

* * *

      Гарри заглянул в гостиную в поисках источника странного звука.       — Ты что делаешь? — подозрительно спросил он, глядя на сидевшего в кресле Геллерта, прижимавшего к груди что-то мохнатое и рыжее. Что-то, что, по-видимому, и было источником этого самого странного звука, который он искал вот уже несколько минут.       Гриндевальд резко вскинул голову.       — И тебе доброго утра, Эванс, — хмыкнул он.       Плавно поднявшись с дивана и по-прежнему бережно прижимая к груди странное существо, он медленно подошёл к Гарри.       — Как думаешь, Эванс, Алу понравится? — развернув мохнатое к Поттеру, он очень серьёзно посмотрел на него в ожидании ответа.       — Кот? — с сомнением протянул Гарри, глядя на рыжий нос с маленьким белым пятном прямо посередине и треугольные уши. — А я-то думал, ты такой принципиальный, гордый и несгибаемый, что хотя бы кота не позволишь завести, — со смешком протянул он.       Нижняя челюсть Геллерта недовольно дёрнулась, словно этот аспект и самого его жутко волновал.       — Ты же слышал, — словно примирившись с этим фактом, проворчал он, почёсывая кота за ухом, отчего тот снова стал издавать странные звуки. А-а. Так это он так мурлыкал! — Если Ал сказал, что мы заведём кота, то мы в любом случае его заведём. Поэтому неважно — днём раньше или днём позже, а так Ал обрадуется и будет ещё чуточку счастливее.       — Неплохая тактика, — оценил Гарри.       — Я тоже так думаю.       Протянув руку к коту, Гарри почесал его под подбородком, отчего тот довольно потянулся и зажмурил большие жёлтые глаза. Геллерт, вопреки его ожиданиям, не отшатнулся от него, как от зачумлённого, а вполне терпеливо ждал, пока Гарри наиграется.       — Ты знаешь, — неожиданно вынес вердикт Гарри, мимолётно улыбнувшись, — он красивый и хорошенький. Алу понравится. И он будет счастлив.       — А тебе? Нравится? — склонившись над котом, Геллерт искоса глянул на Гарри.       — Да, конечно, — немного удивлённый таким вопросом, кивнул тот.       — Тогда дай ему имя. Ал будет в восторге.       Всё остальное по степени странности и неожиданности меркло перед хитрой и игривой улыбкой Гриндевальда, на миг осветившей его лицо. Гарри задумался. Ничего более-менее адекватного и приличного на ум не приходило. Ну вот, у Гриндевальда будет ещё один повод для насмешек.       — Эм-м… Как насчёт Альбус-младший? — иронично, больше для того, чтобы хоть что-то предложить, поинтересовался он.       Геллерт кривовато усмехнулся, но слегка качнул головой.       — Ладно. Может, Рэд?       — Я не знаю, что со мной творится, — после секундного молчания медленно и недоумённо проговорил Гриндевальд, — но мне нравится. Хотя это совершеннейшая безвкусица.       — Ну уж извини, — Гарри фыркнул и развернулся. — Выбирай тогда сам.       — Нет, если Алу не понравится, я скажу, что имя выбирал ты.       — Потрясающе.       Гарри ждал, что Геллерт скажет что-то ещё, но тот молчал. Решив, что больше ему задерживаться ни к чему, Поттер направился обратно в прихожую, но едва он сделал пару шагов, Гриндевальд снова заговорил.       — Ты куда?       — На работу, — Гарри усмехнулся. — Пока Ал не проснулся, а то, знаешь, действительно ведь не уеду.       И пусть, что была суббота — его, в общем-то, выходной. Он готов был торчать в кафе двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, только бы не было времени на обещанный Альбусом разговор. Только бы не было этого разговора.       — И не… — Геллерт осёкся и замолчал, но снова продолжил, приподняв уголок губ в некотором подобии дружелюбной улыбки: — Хорошего дня тогда, Гарри.