Часть истории

      Гарри понятия не имел, что так сильно разозлило Гермиону, но был даже рад её яростной решимости. Благодаря этой злости первая часть плана прошла как по маслу: приняв оборотное зелье (главным ингредиентом для которого послужила кровь Лестрейндж, оставшаяся на кинжале, но он и Гермиона, которой предстояло выпить снадобье, предпочитали об этом не думать) и вооружившись палочкой, отобранной в поместье Малфоев, Гермиона держалась настолько убийственно-ужасно, что без особого труда сумела притвориться Лестрейндж, так что никто даже не обратил внимания на нервно потеющего человечка, прячущегося в тени за её спиной, и хмурого упрямого старика, который одним своим видом внушал ужас.       Над Роном они постарались на славу. Если бы Гарри не знал, что под личиной длинноволосого бородатого мужчины с угрожающе перебитым носом скрывается его лучший друг, то ни за что бы этого не заподозрил. Однако Геллерт наотрез отказался скрываться под какими-либо чарами или — как сделали это Гарри и беспрестанно елозящий на его плечах Крюкохват — под мантией-невидимкой. Поттер подозревал, что дело было в неуёмном эго Гриндевальда, желавшего проверить, узнают ли в беловолосом старике волшебника, который некогда держал в ужасе целый мир. Будь у Гарри время спорить, он непременно заставил бы Геллерта хоть немного подумать, но на разработку плана и так ушло слишком много времени, и терять лишние часы, а то и дни на уговоры он не собирался. Оставалось надеяться лишь на то, что тёмная аура Беллатрикс Лестрейндж отвлечёт внимание от её спутников. А если и нет, что ж… так ли удивительно, что один Тёмный Лорд мог встать на сторону другого?       Косую Аллею было не узнать. Всё оказалось даже хуже, чем помнилось Гарри. Немногие работающие магазины только-только начинали открываться, и покупателей пока не было — только оборванцы и попрошайки, прислонившись спинами к стенам заколоченных лавок, протягивали руки, прося милостыню. Отчего-то Гарри казалось, что дело было далеко не в раннем утре и что с расцветом дня ситуация не улучшится. И Мерлин всемогущий, куда ни глянь — Гарри везде преследовала собственная колдография с кричащей надписью под ней: «Нежелательное лицо №1».       Едва завидев важно вышагивающую по мощёной дорожке Беллатрикс Лестрейндж, продавцы спешили скрыться внутри магазинов, а попрошаек словно ветром сдувало. Однако не все были столь благоразумны. В какой-то момент человек с окровавленной повязкой на глазу выбежал вперёд, загородив Гермионе дорогу. Пошатываясь и тыча в неё пальцем, он закричал:       — Мои дети! Где мои дети?! Что он с ними сделал? Ты знаешь, уж ты-то наверняка знаешь!       Гермиона растерялась. Вся её злость куда-то испарилась. Она была напугана и решительно не знала, что делать. Не успела она и слова выдавить, как человек бросился на неё, целясь скрюченными пальцами в горло. Алая вспышка заклинания остановила его в паре дюймов от цели, и мужчина без сознания повалился на землю. Рон, по-прежнему державший палочку наготове, выглядел потрясённым. Из всех незаколоченных окон выглядывали испуганные лица, подтягивавшиеся немногочисленные прохожие, что есть мочи, припустили бегом кто куда.       Что ж, если у кого-то и возникали мысли, что что-то здесь неладно, теперь с ними было покончено.       — Уберите его, — сухо велел Геллерт, подтолкнув мужчину носком ботинка.       Гарри поморщился и заметил, что Гермиона бросила на Гриндевальда недовольный взгляд — взгляд Лестрейндж, от которого мурашки побежали по коже. Тем не менее, несколько мужчин подбежали к ним и, схватив товарища за руки и ноги, убрали тело с дороги.       Но не успели они перевести дух, как, по всей видимости, привлечённый маленьким спектаклем, к ним приблизился высокий худой волшебник с копной длинных чёрных волос. Узкое лицо было похоже на лицо хищника, а впалые глаза, казалось, поглощали весь свет зарождавшегося дня. Что-то острое едва заметно кольнуло Гарри под рёбра. Крюкохват грубо дёрнул его за волосы и зашептал на ухо, едва различимо:       — Это Рабастан Лестрейндж, деверь Беллатрикс, один из приближённых Того-Кого-Нельзя-Называть!       Гарри чувствовал, как по спине струится холодный пот. Они допускали, что существовал шанс встретить кого-нибудь из Пожирателей Смерти, но насколько же мизерной, должно быть, была их удача, если они столкнулись с родственником Беллатрикс!       Следя за тем, чтобы не слетела мантия-невидимка, Гарри приблизился к Гермионе и прошептал ей то, что передал Крюкохват. И без того бледное лицо Лестрейндж посерело от страха.       — Белла! — приблизившийся Рабастан Лестрейндж натянуто улыбнулся. Гарри вспомнил, что уже видел его прежде: в Зале Пророчеств, в Министерстве Магии. — Что ты здесь делаешь? Разве тебе разрешено покидать поместье Малфоев?       Если бы Гарри умел молиться, то молился бы. Несмотря на внушительную внешность Беллатрикс, скрывалась за её лицом Гермиона. И пусть она была умнейшей волшебницей своего возраста, в одиночку противостоять Пожирателю Смерти сможет не каждый. Особенно после того, что случилось в поместье Малфоев. Но что самое противное, Гарри не мог ей помочь. Как не могли помочь и Рон с Геллертом, игравшие роль иностранцев.       — Рабастан, — прохрипела Гермиона низким голосом Беллатрикс и продолжила, великолепно подражая её надменной манере: — Какая… неожиданная встреча. Тёмный Лорд поручил мне задание.       — Правда? — Рабастан удивлённо вскинул брови. — Я только что виделся с Родольфусом, он ни словом об этом не обмолвился.       Родольфус Лестрейндж. Брат Рабастана. Муж Беллатрикс. Гарри помнил их фото со времён побега из Азкабана. Чёрт, чёрт, чёрт, мысленно проклинал он всё и вся. Почему это случилось именно с ними? Почему они выбрали этот день?       — Тёмный Лорд не обязан отчитываться перед Родольфусом, — вскинув голову и высокомерно задрав кверху подбородок, равнодушно ответила Гермиона.       Гарри готов был истерично рассмеяться. Вот это да! Вот это Гермиона!       Изучающий взгляд Рабастана оценивающе скользнул по Беллатрикс, после чего нехотя переместился на стоявших чуть позади неё Рона и Гриндевальда.       — А это кто такие? — нахмурился он, явно начиная всё больше подозревать неладное.       — Это и есть моё задание. Драгомир Деспард и Михай Йонеску, гости Тёмного Лорда. Специально приехали из Румынии, чтобы познакомиться с нашим новым режимом.       — Не знал, что к нам пожаловали гости.       — Если бы тебе нужно было знать, Рабастан, Тёмный Лорд поручил бы это дело тебе, — раздражённо, будто теряла терпение, ответила Гермиона. — А теперь, уволь, мне нужно спешить. Сам знаешь, Тёмный Лорд не терпит задержек.       — Да-да, конечно, — примирительно улыбнувшись, взмахнул руками Рабастан. — Извини, Белла, сама понимаешь, тот случай… навлёк гнев Тёмного Лорда на всю семью. Не хочу, чтобы мы подвели его ещё сильнее. Но раз ты говоришь, что Повелитель смилостивился, то я рад… сестра.       Гермиона нервно улыбнулась, что на лице Беллатрикс выглядело как опасный оскал, и развернулась, чтобы продолжить было свой путь. Гарри уже вытер вспотевшие ладони о штаны, как вдруг снова заговорил Рабастан:       — Ещё кое-что, Белла… — медленно достав палочку, он гипнотическим взглядом уставился в одну точку. — Я думал, твоя палочка пропала.       — Что? С чего ты взял? Моя палочка при мне, — спокойно ответила Гермиона, доставая ту из кармана и демонстрируя Рабастану.       По взгляду Лестрейнджа Гарри понял, что это было фатальной ошибкой. Он знал, что они украли палочку Беллатрикс. Конечно, он знал, он был её деверем! Рабастан знал с самого начала и лишь издевался над ними! Гарри потребовался один-единственный крохотный поворот его головы, малейшее движение губ, и он не стал дожидаться, пока Лестрейндж первым выкрикнет проклятье. Даже не задумываясь, насколько правильными были его действия, Поттер вскинул палочку и произнёс:       — Империо!       Глаза Рабастана остекленели на мгновение, но после он медленно заморгал, будто пытался сбросить оцепенение. Гарри вспомнил свою первую попытку наложить Империус. Тогда настоящая Беллатрикс Лестрейндж кричала ему: «Ты должен по-настоящему хотеть, чтобы оно подействовало, Поттер!» Не мешкая, он снова наложил на него Империус, вложив в голос всю волю и желание подчинить Лестрейнджа себе. На этот раз Рабастан послушно ждал указаний.       Гарри старался не обращать внимание на шокированные взгляды Рона и Гермионы, как и внимательный, испытующий взгляд Геллерта. Подойдя к остальным, он прошептал:       — Свернём в переулок.       Трудно было не вызывать подозрений, спешно прячась в осквернённом мусором и нечистотами закутке между обшарпанными магазинами, когда ты Беллатрикс Лестрейндж. Ещё труднее было вести себя при этом как ни в чём не бывало. Рабастан следовал за ними попятам, словно верный пёс на поводке. Движения его стали неуклюжими, тяжёлыми, будто он лунатил. Скрывшись в тени стоящих вплотную друг к другу зданий, Рон прижал его к стене, надавив рукой на горло.       — Ты здесь один? — требовательно спросил Гарри, по-прежнему держа Рабастана под прицелом палочки. Тот недоумённо заозирался, тщетно пытаясь отыскать источник голоса. — Отвечай.       — Да.       — Что ты знаешь? — Заметив, как Лестрейндж озадаченно нахмурился, он уточнил: — Ты знаешь, что это не Беллатрикс?       — Да. Беллатрикс наказана Тёмным Лордом.       Какая-то часть Гарри хотела порадоваться, но он продолжал допрос:       — Как ты догадался, что она не Беллатрикс?       — Палочка. Все знают, что палочку Беллатрикс украли Поттер с дружками.       — Все? — Гарри начал лихорадочно соображать. Вряд ли Пожиратели стали бы трубить о своём поражении среди мирного населения и членов Ордена. Так что, стало быть, речь шла о своих. Или?.. — Кто все? Пожиратели?       Рабастан кивнул.       — Гоблины в Гринготтсе?..       Он снова кивнул. Гермиона за его плечом шумно выдохнула. Их план строился на том, чтобы создать точный образ Беллатрикс, но гоблины, которых, конечно же, предупредили о возможном обмане, сразу раскусят их уловку. Ладно, ладно. Без паники. Нужно лишь слегка подкорректировать план.       — Отдай ей свою палочку, — велел Гарри, обращаясь к Рабастану.       На мгновение тот засомневался, и Гарри испугался, что действие Империуса начало сходить на нет, но вот Рабастан протянул палочку, до того зажатую в руке, Гермионе.       — Куда ты шёл? — снова спросил он, обращаясь к Лестрейнджу.       — В Лютный переулок. В мастерскую старьёвщика.       — Чудесно, — буркнул Гарри. — Сегодня ты туда не дойдёшь. Ступефай!       Рабастан, потеряв сознание, неуклюже завалился набок и сполз по стене. Гарри хотел оставить его здесь, пока он не очнётся или кто-нибудь не найдёт его и не приведёт в чувство. Конечно, перед этим Лестрейнджу следовало стереть память, но только Поттер начал произносить заклинание, как холодный голос за его спиной бросил:       — Авада Кедавра.       Зелёный луч ударил Рабастана Лестрейнджа в грудь. С виду ничего не изменилось — он всё так же сидел на земле, свесив голову к плечу, с одним лишь небольшим отличием: больше его грудь не вздымалась и не опускалась. Гермиона снова вскрикнула, прижав руки ко рту. Рон грязно выругался. Гарри обернулся к Гриндевальду, жалея, что не может сию же минуту сорвать с себя мантию-невидимку и испепелить того взглядом.       — Зачем ты это сделал?!       Геллерт пожал плечами.       — Одним противником меньше. В конечном итоге либо он бы всё равно умер, либо убил бы многих твоих друзей.       Гарри знал, что в словах Гриндевальда была даже не доля, а пуд истины, и что Рабастан Лестрейндж заслужил смерти, и что, убей он их или кого-то другого, не стал бы плакать над телом, жалея о содеянном. И даже понимал, что сам совершил не меньшее преступление, чем Геллерт, использовав — дважды! — Империус. И всё же… на душе теперь было гадко.       — Но не обязательно ведь было его убивать! — словно очнувшись ото сна, накинулась на Гриндевальда Гермиона. — Можно было отправить его в тюрьму или стереть ему память…       — Не хочу отвлекать, — прокаркал на ухо Крюкохват, и что-то острое снова кольнуло Гарри меж рёбер. — Но действие Оборотного зелья не безгранично, и если мы не поторопимся, мисс Грейнджер начнёт перевоплощаться в самый неподходящий момент.       Грудь Гермионы — Беллатрикс — тяжело вздымалась и опускалась, будто изнутри наружу рвалось что-то поистине страшное. Но Крюкохват был прав, времени на препирательства у них не было. К тому же… в глубине души Гарри готов был признать, что не слишком-то и сожалел о смерти одного из отъявленнейших Пожирателей Смерти.       Взяв себя в руки и оправив одежду, вскоре они впятером уже поднимались по мраморным ступеням. На входе по бокам от высоких бронзовых дверей, вместо традиционно одетых в форменные ливреи гоблинов, стояли волшебники с длинными золотыми стержнями наготове. Впрочем, удивляться было нечему: Крюкохват их об этом предупреждал.       Детекторы лжи распознавали любое маскирующее заклинание и скрытые магические предметы. И тем, и другим их компания могла похвастаться с лихвой. Первым, как они и договаривались, прошёл Геллерт, и, пока проверяющие со всех сторон водили своими детекторами по его телу, у Гарри были считаные секунды, чтобы их дезориентировать.       — Конфундо!       Охранники едва заметно вздрогнули и удивлённо заморгали. Тем временем Гермиона, эффектно тряхнув волосами и вскинув голову, направилась в здание банка вслед за Гриндевальдом.       — Мадам, одну минутку, — опомнился охранник, вскидывая опущенный детектор лжи.       — Вы же только что меня проверяли! — искусно подражая Беллатрикс, истерично взвизгнула Гермиона.       Смущённый, охранник неуверенно опустил золотой прут и бросил взгляд на товарища, ища поддержки. Тот промямлил:       — Да, Мариус, ты только что их всех проверил.       Взмахнув полами мантии, Гермиона гордо исчезла за бронзовыми дверьми, присоединяясь к нетерпеливо дожидавшемуся их Гриндевальду. Рон, до сих пор прячась в её тени, прошёл следом. Гарри с вцепившимся в его плечи Крюкохватом засеменил следом, заметив, как двое охранников, недоумённо переглядываясь, почёсывают затылки.       Несмотря на разительные изменения, произошедшие в Косой Аллее, в Гринготтсе всё оставалось по-прежнему: за длинными кафедрами, сидя на высоких стульях, сидели гоблины. Кто-то обслуживал ранних клиентов, другие, вставив в глаз увеличительное стекло, рассматривали золотые монеты.       Гермиона уверенно шагнула к стойке. Гарри сам не заметил, как задержал дыхание. Наравне с ужасом его распирала небывалая гордость.       — Мадам Лестрейндж! — изумился гоблин. — Надо же! Чем могу служить?       — Я хочу посетить свой сейф, — ответила Гермиона.       Гоблин скосил взгляд на напарника и, будто обменявшись с ним мыслями, сухо спросил:       — Чем вы можете подтвердить свою личность?       — Они знают, — лихорадочно зашептал Гарри на ухо Крюкохват. — Их предупредили, что возможен обман!       Гарри раздражённо повёл плечом. На это следовало рассчитывать, и они кучу раз обговаривали, как будут действовать в подобной ситуации, но… слишком много было вещей, которые могли пойти не так.       — Подтвердить? — взвилась Гермиона, повысив и без того истеричный голос Лестрейндж до ультразвука. — У меня никогда раньше не требовали подтверждения личности!       — Новые правила, мадам, — невозмутимо ответил гоблин. — Достаточно будет предъявить волшебную палочку.       Пока Гермиона, всем своим видом выказывая недовольство, протягивала гоблину палочку Рабастана, Гарри готов был от переживаний сгрызть все свои ногти, но вместо этого лишь крепче вцепился в рукоятку собственной.       — У вас новая палочка? — покрутив её в руках, испытующе спросил гоблин. — Что ж, мы наслышаны о вашей досадной… потере.       — Этого достаточно? — надменно спросила Гермиона, вздёрнув подбородок.       — Вполне.       Гарри показалось, что от облегчения его позвоночник превратился в желе. Гоблин тем временем обратился к помощнику:       — Мне понадобятся звякалки.       Спустя минуту гоблин, держа в руках увесистый мешок, из которого доносился приглушённый металлический перезвон, деловито спрыгнул из-за стойки и поманил компанию за собой.       Подойдя к одной из многочисленных дверей, ведущих прочь из зала к лабиринту коридоров и подземных ходов, гоблин свистнул, и тут же из темноты, громыхая по рельсам, выкатилась тележка. Кое-как, они вшестером всё же втиснулись в неё; Гарри и Крюкохват — до сих пор под мантией-невидимкой, что не могло не вызвать у сопровождавшего их гоблина вопросов, отчего же так тесно. Не дав времени ему прийти к определённым выводам, Гарри бросил в него тем же заклинанием дезориентации, каким провёл смотрителей на входе в банк.       Накренившись, тележка медленно двинулась вперёд, с каждой минутой набирая всё большую скорость. Ветер бил в лицо, а на поворотах их заносило так сильно, что Гарри казалось, он вот-вот вывалится, несмотря на то, что с одной стороны его зажимал Геллерт, а с другой — железнобокий Крюкохват. Вцепившись в мантию-невидимку, чтобы та не слетела, он молился, лишь бы всё это поскорее кончилось.       Так глубоко в Гринготтсе Гарри бывать ещё не доводилось. По каменным стенам струились потёки, слышался запах застоя и даже будто бы шум воды, который становился всё ближе и ближе…       — Нет! — вдруг крикнул Крюкохват, выбросив вперёд руки, но тележку это не остановило. На полной скорости они пронеслись через водопад. Тележка перевернулась, выбросив их на рельсы, и, врезавшись в стену, рассыпалась щепками. Кто-то кричал. Гарри, отплёвывая воду и подбирая съехавшую мантию-невидимку, мрачно думал, что шум воды ему всё же не показался, но, стоило оглядеться, как его затопила паника.       Гермиона, мокрая насквозь, стояла в собственном обличье; Рон, привычно рыжий и веснушчатый, помогал ей подняться. Гоблин, сопровождавший их, потирая ушибленную голову, переводил недоумённый взгляд с одного на другого. Конфундус, очевидно, спал с него так же, как и маскировочные заклятия с друзей.       И тогда Гарри принял решение, за которое готов был корить себя всю оставшуюся жизнь. Если, думал он, направляя палочку на удивлённого гоблина, ему и суждено было гореть в аду, от ещё одного непростительного заклинания огонь под его котлом жарче не станет.       — Империо!       Перестав тереть затылок, гоблин встал по стойке смирно, послушно ожидая указаний. Гарри постарался не обращать внимание на неприятное покалывание в виске.       — Это «Гибель воров»! — взволнованно воскликнул Крюкохват, неловко поднимаясь на ноги, будто что-то ему мешало. — Она смывает любые чары и маскировку. Они знали, что мы придём, и заранее приняли меры! Наверняка сверху уже собирается отряд гоблинов… или кого похуже.       Под «кого похуже», как понял Гарри, он подразумевал Пожирателей.       — Даже если так, — мрачно сказал Геллерт. — Путь у нас только один.       Он указал вперёд, на тускло освещённое переплетение туннелей. Гарри был согласен. Медлить было нельзя, потому что Крюкохват вполне мог оказаться прав и в этот самый момент к ним, вероятно, спешил вооружённый отряд гоблинов. Или кого похуже. К тому же, они уже забрались так далеко! Сдаться было бы преступлением, но… Гарри не мог решать за всех. Посмей он сказать такое Геллерту, тот его засмеял бы, мол, глупый Поттер, лидер обязан решать за всех!       — Он прав, — слегка ханжески произнесла Гермиона, чем немало удивила Гарри.       Рон согласно кивнул. Поттер решительно обернулся к гоблину.       — Крюкохват, отсюда далеко до сейфа?       — Недалеко, Гарри Поттер, недалеко.       Следуя за Крюкохватом по узким рельсам, Гарри всё время чудилось, что чьё-то горячее дыхание подталкивает его в спину.       Крюкохват неоднократно предупреждал их о главном препятствии на пути к сейфу Лестрейнджей, но, когда они наконец свернули за угол, увиденное всё равно застало врасплох.       Проход к нескольким сейфам заслонял громадный дракон. Даже прикованный цепями к вбитым в каменную породу кольцам, он производил неизгладимое впечатление ужаса — чего только стоили шипастые крылья и полная острых зубов пасть! Часть Гарри сочувствовала ему: многие годы — возможно, даже всю жизнь — находиться в плену, на привязи, вдали от сородичей, не видя солнечного света и терпя боль попросту за то, кем являешься, — такого он не посоветовал бы даже заклятому врагу. То ли услышав его мысли, то ли учуяв их запах, дракон раскрыл пасть и выдохнул струю пламени, из-за чего они молнией бросились обратно за угол. Но с другой стороны, мрачно думал Гарри, трудно испытывать сострадание к тому, кто пытается тебя сжечь.       — Он почти ослеп, — сказал Крюкохват, — но оттого сделался только злее. Существует лишь одно средство, способное с ним справиться.       Выхватив из безвольной руки послушно следовавшего за ними сопровождающего мешок со звякалками, Крюкохват вытащил оттуда целую кучу металлических инструментов, тут же разразившихся тонким раздражающим звоном. Вручив каждому по звякалке и всунув одну в раскрытую ладонь собрата, Крюкохват продолжал:       — Вы знаете, что делать. Дракон привык, что за шумом следует боль. Он отойдёт в сторону, а Родост пусть приложит ладонь к двери сейфа.       Они снова выглянули из-за угла. Уже заслышавший далёкий перезвон звякалок, дракон нервно подёргивал крыльями, будто всё ещё питал надежду выбраться из подземелий, но, когда они, звеня, медленно пошли к сейфу, дракон и вовсе пришёл в ужас. Заревев, он неуклюже попятился спиной и задрожал. Только подойдя ближе, Гарри понял — увидел, — почему именно он так боялся этих звякалок: толстая драконья шкура была сплошь испещрена шрамами. Каким должно быть оружие, чтобы оставить такие следы на непробиваемой чешуе дракона? Невообразимо… Гарри казалось, что шум звякалок теперь навсегда останется у него в голове.       — Заставьте Родоста приложить ладонь к двери! — крикнул Крюкохват.       Стоило Гарри только подумать об этом, как гоблин послушно приложил когтистую руку к деревянной панели, и та растворилась в воздухе. В свете факелов тускло блеснуло золото. Вшестером они бросились в открывшийся сейф.       — Люмос!       Одновременно на кончиках четырёх палочек зажглись огоньки света. Неясные очертания начали приобретать чёткость. От пола до потолка сейф был завален золотыми монетами и посудой, изящным оружием и книгами в древних кожаных переплётах, драгоценностями и шкурами неведомых существ. Внезапно закрывшаяся за их спинами дверь заставила Гарри вздрогнуть.       — Ничего страшного, Родост потом нас выпустит! — успокоил их Крюкохват. — Но нужно спешить!       — Да, — хрипло отозвался Гарри. — Все, ищите чашу. Небольшая, золотая, с гравировкой барсука.       — Гарри, может, э…       Не успела Гермиона договорить, как вдруг закричала от боли. Из её рук выпал украшенный драгоценностями кубок, который от первого же соприкосновения с полом рассыпался целой дюжиной идентичных чаш. Потряхивая рукой, Гермиона пожаловалась:       — Я обожглась!       — Заклинания Умножения и Пылающей руки! — воскликнул Крюкохват. — Всё, до чего вы дотронетесь, обожжёт вас и размножится на копии, которых в конце концов станет так много, что они нас погребут заживо!       — Новый план! — отчаянно крикнул Гарри, гадая, сколько новых планов они уже сообразили за последние полчаса. — Ничего не трогаем! Двигаемся осторожно! Если что-то нашли… дайте мне знать.       Едва он закончил, как Рон громко ойкнул и подпрыгнул на месте — подошва его ботинка оплавилась, и десяток серебряных тарелок завертелся на полу.       Крутясь на месте и светя палочками то в одну, то в другую сторону, они едва ли дышали, но на пол то и дело сыпались поддельные галлеоны, мечи и короны. Жар от раскалённого металла стоял невыносимый. Гарри уже который раз вытирал рукавом пот со лба, когда свет Люмоса вдруг выхватил из темноты то, ради чего они всё это время так рисковали. Он уже видел чашу в воспоминаниях, что ему показывал Дамблдор, и ни за что бы не спутал её ни с какой другой. На самом верху, возвышаясь над всем золотом, поддельным и настоящим, будто насмехаясь над ними, возвышалась чаша Хаффлпафф.       — Я нашёл! — воскликнул он, указывая друзьям на чашу. — Вон она, на самом верху.       Свет трёх палочек осветил чашу, так что теперь отчётливо была видна крошечная гравировка в форме барсука.       — Ну чудно, — проворчал Рон. — И как нам её достать?       Пол был усыпан раскалёнными подделками, ноги жгло, и Гарри даже казалось, что подошвы его кроссовок приварились к коже.       — Акцио, чаша! — крикнула Гермиона, позабыв, о чём их предупреждал Крюкохват.       — Бесполезно, не подействует, — проворчал гоблин, еле удержавшись от того, чтобы закатить глаза.       — Лучше скажите, что делать! — буркнула в ответ та.       Гарри слышал в её голосе нотки зарождающейся истерики. А ещё он слышал доносившийся из-за двери шум звякалок и рёв дракона. Переглянувшись с друзьями, он понял: все они пришли к одному и тому же выводу. Снаружи собиралась целая мини-армия гоблинов.       Шансы, что они всё-таки смогут выбраться из Гринготтса живыми, стремительно таяли. Мысли Гарри метались с бешеной скоростью, но ничего стоящего он придумать не смог. А ведь когда-то он хотел отправить Рона и Гермиону в одиночку на поиски всех этих проклятых хоркруксов!..       Скрепя сердце, он обернулся к стоявшему совсем близко Геллерту.       — Я не гений, — спокойно сказал он и заметил в глазах Гриндевальда немой вопрос. — Но я отчаянный. Отойдите и ловите!       С этими словами Гарри бросился вперёд. За спиной раздались крик и грязные ругательства. Двигаясь прыжками, он надеялся задеть как можно меньше сокровищ, но тщетно: с каждым шагом те множились, казалось, в геометрической прогрессии. Лавина раскалённых кубков и доспехов сносила с ног, один раз даже, подобно волне, накрыв его с головой. Каждый дюйм тела был обожжён. Гарри казалось, ещё немного — и он больше не сможет вдохнуть.       И всё же, сделав над собой последнее усилие, он прыгнул — и это был мордредов прыжок веры. Смахнув с постамента чашу Хаффлпафф, он рухнул в груду металла, чувствуя, как грудь сковывает латный доспех из раскалённого золота. Дыхание вырывалось со свистом, перекрывая крики где-то там, снаружи, будто он и впрямь был под водой. Гарри горел заживо… и оттого впившиеся в его плоть пальцы и ногти заставили его закричать от боли.       Кто-то жёстко дёрнул его вверх. Теряя сознание, Гарри смог рассмотреть лишь злые тёмные глаза.       — Энервейт!       Гарри хрипло вдохнул и вытаращил глаза, будто в него ударили током. Не дожидаясь, пока он окончательно придёт в себя, Геллерт, тоже обожжённый с ног до головы, потянул его к выходу, как вдруг дверь распахнулась и лавина раскалённого золота вынесла их из сейфа.       Снаружи, как и ожидалось, собралась толпа гоблинов. Все до единого были вооружены мечами и кинжалами. Чёрные глаза яростно сверкали, зубы скалились, а когти целились в глотки. Оскальзываясь на металле, Гарри вскинул палочку, готовясь отбиваться.       — Где Рон и Гермиона? — прокричал он, левой рукой отчаянно сжимая через ткань свитера кулон Марка.       Ответа не потребовалось: он уже заметил друзей, отчаянно отбивающихся от атак, стоя спина к спине. От Гарри и Геллерта их отделяли какие-то жалкие двадцать футов, но эти двадцать футов казались целым морем из злобных гоблинов и их мечей.       Несколько гоблинов, парализованные или без сознания, пали на пол, но общее количество от этого меньше будто бы не становилось. Взбудораженный паникой и криками дракон, которого больше не отпугивали звякалками, выпустил струю пламени. Гоблины пригнулись и на мгновение оставили свои попытки прирезать непутёвых воров. Этого мгновения хватило, чтобы Гарри, позабыв о сомнительном кулоне, поддался безумному порыву. Возможно, ему и вовсе обожгло мозг, но по-другому отсюда живыми все вместе они не выберутся.       — Чаша! — вцепившись в рукав Геллерта, крикнул он. — Вы её достали?       Вытерев с щеки кровь, Геллерт кивком головы указал на Рона. Гарри большего было и не нужно. Окружившись защитным заклинанием, он бросился через толпу гоблинов к прикованному дракону.       — Релашио! — взревел он, направив палочку на цепи.       Кандалы с грохотом упали. Ещё не до конца осознавший свободу, дракон снова послал залп пламени в толпу гоблинов. Радуясь, что он отвлёкся, Гарри, цепляясь за чешую и костяные гребни, проворно вскарабкался ему на спину. Геллерт забрался следом.       — Давайте быстрее! — кричал он, подгоняя друзей. — Забирайтесь!       Поняв его замысел, Гермиона в ужасе закричала:       — Гарри!       — Гермиона! — крикнул он ей в ответ.       Пререкаться было некогда. Взгромоздившись на спину дракона позади Гриндевальда, они продолжили обстреливать гоблинов заклинаниями.       — Где Крюкохват?       — Сбежал! — бросил Геллерт.       Гарри удивился. Сбежал, не получив оплату? Странно. Впрочем, гадать над этим было некогда.       Дракон, казалось, вовсе и не ощущал их присутствия, то и дело кидаясь на своих пленителей, которые от неожиданного отпора растеряли все свои звякалки.       Через несколько секунд он вдруг осознал, что ничто больше не удерживает его на месте. Поднявшись на дыбы, дракон взревел. Гарри изо всех сил сжал его бока коленями и, ломая ногти, вцепился в трещины металлических чешуек. Расправив крылья, дракон разметал гоблинов по залу и взмыл в воздух. Их штыки и кинжалы для видавшей и не такие угрозы шкуры были не значительнее зубочисток.       Словно чуя свободу, дракон ринулся к туннелям, пробивая себе путь пламенем и рогами.       — Он слишком большой! — крикнул Рон.       Гермиона направила палочку на проём.       — Дефодио!       Часть каменной породы обвалилась, расширяя туннель. Подхватив идею, Гарри, Рон и Геллерт, одной рукой вцепившись в гребни дракона, тоже взялись за палочки. Пробивая себе путь наверх совместными усилиями, они миновали водопад и извилистые переплетения рельсов и, наконец, вынырнули в мраморный зал.       Завидев дракона, посетители и гоблины, крича, бросились врассыпную. Дракон тем временем смог как следует расправить крылья и, зарычав, повернул голову в сторону двустворчатых бронзовых дверей. Обожжённой кожей Гарри почувствовал то же, что чувствовал он: покалывание прохладного осеннего ветра, свежий воздух и пьянящий аромат свободы.       С диким рёвом дракон бросился к выходу. Снеся с петель двери, он вырвался в Косую Аллею и взмыл в небо, унося с собой до смерти уставших и напуганных воров и чашу Хаффлпафф.