Глава 15. Прощение
9 апреля 2022 г., 01:37
This is our time No turning back
(Настало наше время. Нет пути назад.)
Ruelle — Live Like Legends
Ледяной ветер бил в лицо, жаля и без того обожжённую кожу, но Гарри не чувствовал боли — лишь эйфорию и бурлящее в крови возбуждение. С каждым взмахом мощных крыльев дракон поднимался всё выше, оставляя позади Гринготтс, Косую Аллею, а вскоре и сам Лондон. Далеко внизу простирались пожухлые бурые поля, кое-где серебряными вспышками мелькали мелкие озёра, но дракон лишь беспрестанно нёсся вперёд, стремясь умчаться как можно дальше от своих пленителей и, казалось, вовсе не намереваясь заходить на посадку. Постепенно адреналин, что бушевал в крови Гарри, сошёл на нет, и начала наваливаться реальность. Что ж, из Гринготтса-то они сбежали, а вот как спуститься с дракона, при этом не разбившись насмерть и не став его ужином? Сквозь свист ветра в ушах до Гарри донеслись ругань Рона и тихие всхлипы Гермионы. — Если кто-нибудь знает, как его посадить, самое время об этом сказать! — прокричал он через плечо, сильнее цепляясь за костяной гребень. Все сведения о драконах, добытые ещё во времена Турнира Трёх Волшебников, когда они с Гермионой проштудировали всю библиотеку Хогвартса, пытаясь понять, как пройти первое испытание, говорили о том, что шансы их невелики. Даже драконоводам приходилось прикладывать совместные усилия, чтобы усыпить одного-единственного дракона. К тому же… усыпление не было вариантом в их случае. — Рон! — закричал Гарри, когда никто так и не ответил. — Откуда мне знать, Гарри! — возмущённо крикнул тот в ответ. — Если б я знал, что окажусь в таком дерьме, я бы непременно спросил у Чарли! — Гермиона? — нервно сглотнув, спросил он. Ответа Гарри не услышал — то ли Гермиона помотала головой, то ли её слова утонули в визге, когда дракон резко пикировал, устремившись к тёмной глади озера. Сжав ногами его бока и крепче вцепившись в гребень, Гарри полуобернулся к Геллерту. Мрачный взгляд говорил сам за себя. — Не могу поверить, что у тебя нет идей! — задохнулся он. — Извини, что не оправдал ожидания, — окатил его презрением с ног до головы Гриндевальд и повысил голос: — Но одна идея у меня всё-таки есть. На счёт три прыгайте! — Ты не всерьёз… — начал было Гарри. — Ох чёрт, — одновременно с ним выругался Рон. Накренившись вбок, дракон, снижаясь, кружил над озером. Геллерт начал отсчёт. На каждый второй круг счёт рос, пока, наконец, что было мочи, Гриндевальд не крикнул: — Три! Перекинув ногу, Гарри соскользнул со спины дракона. Несколько секунд, которые длились чудовищно долго, он слышал лишь свист ветра в ушах, после чего резко и больно ударился о подмёрзшую гладь озера. Ледяные объятия стиснули грудь, вода попала в рот и нос и сковала ноги. На мгновение Гарри охватил ужас, но он быстро взял себя в руки и, перебарывая оцепенение, начал грести вверх. Вынырнув и отплевавшись от воды, он лихорадочно огляделся. Несколькими томительно долгими секундами позже над поверхностью показались головы Рона и Гермионы — бледные, даже почти синие, но как же он был им рад! Безумная улыбка расплылась на его лице, Гарри хотелось смеяться и пританцовывать, свистеть и улюлюкать. Он огляделся ещё раз в машинальном стремлении поделиться радостью, но очень скоро улыбка сошла с его губ. Прошла минута. Две. Геллерта нигде не было. Гарри затопила паника. Гермиона и Рон что-то кричали ему, но их слова доносились будто через плотный слой ваты. Не в силах здраво оценивать ситуацию, Гарри вдохнул столько воздуха, сколько вмещали лёгкие, и уже собрался было нырнуть, как в трёх футах от него с громким всплеском вдруг вынырнул Гриндевальд. — Куда собрался, герой? — хрипло втягивая воздух, но всё равно насмешливо усмехнулся он, увидев Гарри с раздутыми щеками. Тот поспешно выдохнул. В этот самый миг он не желал ничего больше, кроме как придушить Геллерта собственными руками. — Я тебя ненавижу, — буркнул он, готовясь произнести целую проповедь, как краем глаза заметил какое-то движение — слишком большое, слишком быстрое и слишком близкое. Что было мочи, Гарри закричал: — Ныряйте, ныряйте, ныряйте! От драконьего рёва безмятежная гладь зашлась крупной рябью. Языки пламени коснулись тёмной поверхности, едва толща воды сомкнулась над их головами, и даже несмотря на это Гарри ощутил жар, будто озеро вскипело, заодно сварив его, как яйцо-пашот. Громадной пастью зачерпнув воды, дракон снова начал набирать высоту. Никто из них, несмотря на то что лёгкие нещадно жгло, не рискнул вынырнуть, пока силуэт в небе не превратился в маленькое размытое пятно. Плыли до берега они из последних сил, а вывалившись на каменистое побережье, так и замерли, тяжело дыша, словно выброшенные на сушу рыбёшки. Если бы мог, Гарри остался бы так лежать на всю жизнь, но Гриндевальд, едва успев перевести дух, тут же вскочил на ноги и начал накладывать защитные чары. Пересиливая себя, Гарри тоже поднялся. Отчего-то хотелось… соответствовать. Искать одобрения. Добиться похвалы. Палочка в трясущихся от холода руках — то ещё зрелище, но ему вполне успешно удалось развести небольшой костёр. Гермиона и Рон подтянулись ближе к огню, подставляя к нему руки. Шмыгая носом и прижимаясь теснее друг к другу, они всё же выглядели немного лучше. Подошедший к ним Гриндевальд, такой же мокрый и обожжённый, тем не менее, выглядел так, будто находился в своей стихии. Что ж, вполне возможно, хаос и ужас действительно заставляли его чувствовать себя как дома. — Пора посмотреть, что завалялось в твоей дамской сумочке, — сказал он Гермионе. Несмотря на то, что розовая сумочка Гермионы осталась в палатке в лесу, одна из сумочек Аделаиды вполне подошла для нового заклинания невидимого расширения. Смутившись от всеобщего внимания, Гермиона отвернулась и, приподняв юбку, отцепила от ноги прикреплённую ремнями сумку; у Гарри было так много вопросов, но он лишь завистливо присвистнул. Пока Гермиона, по плечо засунув руку в сумочку, пыталась отыскать меч Гриффиндора, Рон вытащил из-за пояса то, ради чего они чуть не умерли несколько раз за этот проклятый день: чаша Хаффлпафф, которую Гарри прекрасно помнил по воспоминаниям, что ему показывал Дамблдор, маленькая и изящная, будто игрушечная. И всё же, несмотря на симпатичность, вещица была непростая. Что-то тёмное внутри неё взывало к нему, пробуждая не самые лучшие эмоции. — Гермиона, ну где там меч? — поторопил Рон. — Давай уже разрубим эту штуку, а то я снова чувствую, что становлюсь сам не свой. — Я ищу, Рон! — раздражённо ответила та, всё лихорадочнее перерывая содержимое сумочки. — Его нет! В голосе Гермионы зазвучала истерика. Гарри нахмурился. — В смысле нет? Дай я посмотрю. Чуть ли не плача, Гермиона со злостью перевернула сумочку вверх дном и вытряхнула содержимое — то немногое, что смогла одолжить им Аделаида взамен потерянных вещей. Теперь на камнях неразборчивой кучей лежали все их пожитки: сменная одежда, кое-какая еда, зелья, мешочек с деньгами — всё, кроме меча. — Может, я его забыла у миссис Лисовской? — по очереди умоляюще взглянув на Гарри, Рона и Геллерта, спросила она. — Но я отчётливо помню, что проверяла сумку перед самым отправлением! — Я тоже, — кивнул Гарри. — Ты точно уверена, что там, — он указал на сумочку, — больше ничего нет? — Я не тупая, Гарри! — крикнула Гермиона, и слёзы, несмотря на то что она настойчиво пыталась их побороть, всё же покатились по её щекам. — Гермиона, я и не говорил, что ты тупая! Но может… — Нет там ничего, — спокойно оборвал его Геллерт. Гарри бросил на него раздражённый взгляд. — Гоблин стащил ваш меч. А ведь я тебя предупреждал, — он укоризненно взглянул на Гарри и всё тем же ровным тоном продолжил, явно очень плохо подражая Дамблдору: — Что ж, когда-нибудь ты научишься не доверять всем подряд. Из-за этого его спокойствия Гарри хотелось вцепиться ногтями ему в лицо. И прежде чем он и вправду это сделал, до него дошло: все эти эмоции вовсе не принадлежали им. Хоркрукс снова обозлил их и заставлял говорить друг другу гадости. — Этого не может быть! — возмутилась Гермиона, на мгновение даже перестав плакать. — Рон, убери эту штуку, пока мы друг друга не убили, — попросил Гарри. — Этого не может быть! — снова повторила Гермиона, на этот раз громче, будто до этого её не услышали. — Я проверила сумку перед самым отправлением! Гарри тоже проверил! Крюкохват не мог забрать меч! Не мог! — Если бы гоблин не стащил меч, бросил бы он нас на растерзание, так и не получив свою часть сделки? Давай, девочка, думай, он обвёл нас вокруг пальца. Вопрос — когда успел? Побледнев, Гермиона забормотала: — Только если когда я превращалась и переодевалась в Лестрейндж… но это были считаные минуты! И тут Гарри вспомнил и странное поведение Крюкохвата, и его подозрительно крепкие бока, и как он двигался чересчур неестественно. Что если гоблин стащил меч и спрятал его у всех под носом — на своём собственном теле, невидимом под мантией-невидимкой и незамеченным Гарри, слишком переживавшем, как бы их спектакль не раскрылся? Рон разразился чередой грязных ругательств. — И как это никто из нас его не поймал? Может, это всё же произошло позже? — Я бы заметила, если бы гоблин залез между моих ног, Рональд! — густо покраснев, прокричала Гермиона ему в лицо. — Она права, — глухо отозвался Гарри. — Я почувствовал что-то… неладное с Крюкохватом, но не обратил внимания. Так что это всё моя вина. — Гарри, ты не… — начала было Гермиона. — Ну началось… — пробормотал Гриндевальд. — Я вообще не понимаю, какого чёрта ты заключил сделку с гоблином! — взбеленился Рон теперь уже на Поттера. — Хотел его провести? Думал, ты самый умный? — Рон, убери чашу в сумку! — прикрикнул Гарри, начиная терять терпение. От его резкого окрика все замолчали, так что слышно было, как шелестит вода в озере. Рон порывисто схватил чашу и засунул её на самое дно, сверху завалив одеждой. — Простите, — глухо буркнул он, покраснев и стыдливо опустив взгляд. — Всё нормально, — попытался успокоить его Гарри. — Просто давайте помнить, что это не наши мысли. Всё это с нами проделывает хоркрукс. Гермиона задумчиво сморщила нос. — Да, но что теперь делать без меча? Гарри взглянул на Геллерта. — Ты же знаешь, как уничтожить хоркрукс, правда? — Знаю, но, как я уже говорил, лучше уничтожить их все разом. И как я понимаю, последняя часть находится… — В Хогвартсе, — мрачно закончил Гарри. Несколько минут они сидели в тишине, глядя на костёр, подкидывающий искры в темнеющее небо, и думая каждый о своём. — Не понимаю одного, — прочистив горло, снова начал Гарри. — Крюкохват украл меч ещё до проникновения в Гринготтс. И всё же он провёл нас внутрь — до самого конца. Зачем? — Вспомни, Гарри, Сам-Знаешь-Кто держал его в плену, — ответила Гермиона. — Наверняка он и сам хочет, чтобы ты одержал над ним победу. — Да, вспомни, — язвительно вставил Геллерт. — Но и не забывай, что он бросил нас на растерзание толпе своих сородичей. — У гоблинов нет чести, говорил Билл, — согласно кивнул Рон. — Не удивлюсь, если, помимо чаши, из сейфа Лестрейнджей вынесли и ещё что-нибудь. Гарри рассеянно кивнул. Мокрая одежда давила на плечи, чад костра разъедал глаза. Хотелось спать, но они не могли себе позволить подобной роскоши. — Мы не можем здесь оставаться, — еле ворочая языком, сказал он. — Он уже наверняка знает, что чаша украдена. И Он точно знает, что дневник уничтожен, а Нагини убита. — Будь я на его месте, то проверил бы оставшиеся тайники и перепрятал хоркруксы, — многозначительно заметил Геллерт. Гарри бросил на него подозрительный взгляд. Отчего-то фраза «будь я на его месте» ему ой как не понравилась. — Я просто сказал, — Гриндевальд закатил глаза. — Нечего так на меня смотреть. — В общем-то, я согласен, — вздохнул Гарри. — Но вопрос вот в чём. Знает ли Он, что, помимо украденной чаши, у него остался всего один хоркрукс? Если да, то сейчас он направляется прямиком в Хогвартс. Если же нет — на что я надеюсь, — то у нас всё ещё есть шанс попасть туда первыми. Никогда Гарри так сильно не хотелось заглянуть Волдеморту в голову и узнать, о чём тот думает. — Тогда не будем терять время, — Рон решительно поднялся на ноги. — И что вы, постучитесь в главные ворота? — иронично спросил Гриндевальд, хотя его взгляд и не выражал ни капли веселья. — Воспользуемся картой Гарри, конечно, и найдём безопасный проход. — Интересно, — Геллерт обернулся к Поттеру. — И что это за карта такая? Пока Гарри рассказывал про карту Мародёров и описывал, как она работает, они успели переодеться в сухую одежду, выпить каждый по три флакона зелий и намазать свои синяки, ссадины и ожоги заживляющим бальзамом. — Интересно, — снова повторил Геллерт. — Что ж, если тебе так интересно, так и быть, дам немного поиграться. — И всё равно, это займёт как минимум несколько часов, — заметила Гермиона. — Мы не можем торчать на улице, и в «Три метлы», даже не будь уже так поздно, мы тоже не сунемся. Не будем же мы вчетвером прятаться под мантией-невидимкой, стоя на корточках! Нет, мы не можем сейчас вот так сорваться в никуда. — Смеркается уже, кто нас увидит? — буркнул Рон. Гермиона язвительно хмыкнула: — Готов ли ты рискнуть жизнью просто потому, что «смеркается уже»? — Можем пробраться в Визжащую хижину, — предложил Гарри. Рон возмутился: — Ты думаешь, Снейп не сдал её первым же делом? Они снова начали спорить, злясь и перебивая друг друга, пока Геллерт не прикрикнул: — У меня на примете есть вариант получше. Все трое удивлённо уставились на него. Гарри махнул рукой, предлагая продолжать. — В Хогсмиде живёт мой старый… знакомый, — на этих словах он бросил мимолётный взгляд на Поттера, который тому отчего-то по душе не пришёлся. — Ему можно доверять. Гарри прищурился. — Почему мне кажется, что мне это не понравится? — Не всё всегда должно тебе нравиться, Поттер, — отрезал Гриндевальд. — Я знаю, что это на сто процентов человек Дамблдора. Не верите мне — верьте ему. Гарри верил обоим. Чуть помедлив, он кивнул. — Всё равно пойдём все под мантией, — решил он. — Гарри, — прошептала Гермиона, дёрнув его за рукав. — Ты уверен? Озадаченно взглянув на неё, он кивнул. — Да. А что? Едва заметно качнув головой, Гермиона отошла и закинула на плечо сумку. Мантия-невидимка, очевидно, не была рассчитана на четверых взрослых людей. Кое-как сгрудившись и вжавшись друг в друга, они присели, и даже тогда их лодыжки выглядывали из-под подола. Досчитав до трёх, они аппарировали. Их ожидало очередное — вполне возможно, последнее — возвращение в Хогвартс. Но на этот раз вместо предвкушения в желудке Гарри тугим комком сжался страх.* * *
Хогсмид встретил их тишиной раннего вечера. Никто не гулял. Двери «Трёх мётел» были плотно закрыты. Окна «Сладкого королевства», как и многих других местных магазинчиков и лавок, были заколочены досками. Гарри инстинктивно посмотрел на небо над Хогвартсом, в глубине души боясь увидеть Чёрную метку, но то было невинно и чисто, не считая закрывших стальную пелену туч. Присев, чтобы не было видно ног, они гуськом добрались до первого же переулка. Убедившись, что поблизости никого нет, Геллерт выскользнул из-под мантии и уверенным шагом запетлял по тропинкам, пока, наконец, не остановился у покосившегося здания, над входом которого покачивалась истёртая вывеска: «Кабанья голова». Гарри помнил этот паб — не самое приятное место, неприветливый хозяин, сомнительная публика. Именно здесь когда-то прошло первое собрание Отряда Дамблдора. — Что мы здесь делаем? — зашипел он, привлекая внимание Геллерта. Вместо ответа тот негромко постучал в дверь. Несколько минут спустя, на протяжении которых Гарри не переставал оглядываться, судорожно сжимая в руке палочку, раздались тяжёлые шаркающие шаги, и дверь слегка приоткрылась. — Я же вам уже сказал, идиоты безмозглые, сегодня закрыто! — запричитал пока ещё бесплотный голос, но вдруг резко оборвался. — Ты! Хозяин паба предпринял попытку захлопнуть дверь перед носом Геллерта, но тот успел ловко просунуть ногу в проём. — Ты должен быть в Нурменгарде! — шёпотом закричал владелец, не бросая попыток выпроводить нежеланного гостя. — Я там немного засиделся, — спокойно ответил Геллерт, поднимая палочку. — Не заставляй меня применять силу. — Не заставляй меня применять силу! — рявкнул трактирщик, по всей видимости, нацеливаясь на Гриндевальда в ответ. — Как он там сказал? «Старый приятель»? — с нотками истерики в голосе прошептал Рон Гарри на ухо. С каждой секундой Гарри и сам всё больше задавался этим вопросом. Давно следовало понять, что хороших знакомых у Гриндевальда не было. — Кто там? — тут же встрепенулся мужчина. — Кого ты привёл? — Перестань вести себя, как старый дурак! — прошипел Геллерт, всем телом налегая на дверь. — Я не собираюсь тебя убивать, чёртов ты засранец! Нужна твоя помощь! — Помощь? Тебе?! Гарри устал от этого представления. Складывалось ощущение, будто двое пятилеток не могут поделить песочницу. Выскользнув из-под мантии, он шагнул вперёд, чтобы трактирщик мог, наконец, его видеть. Стоило его взгляду упасть на Поттера, как глаза мужчины расширились, рот удивлённо приоткрылся то ли в недоумении, то ли в испуге. Растерянно опустив руки, он отошёл от двери, позволяя Геллерту и Гарри, а за ними и всё ещё скрывавшимся под мантией-невидимкой Рону и Гермионе проскользнуть внутрь. — Поттер, — потрясённо выдохнул мужчина, неверяще качая головой. Выглядел он так, будто увидел призрака. — Говорил же тебе, старый осёл, — прошипел Геллерт, огибая его стороной и проходя вглубь паба, словно к себе домой. Рон и Гермиона, плотно закрыв за собой дверь на засов, неуверенно стянули мантию. — Спасибо, — искренне выдохнул Гарри. — Простите, что так бесцеремонно ворвались к вам, но вы не представляете, как нас выручили. — Поттер, — повторил трактирщик. Гарри нахмурился. Что-то было не так. Он бросил взгляд на Геллерта, который копошился за барной стойкой и явно не выглядел хоть чуточку встревоженным. — Простите ещё раз, — попробовал Гарри. — Я знаю, мы подвергаем вас опасности, но мы скоро уйдём, клянусь. — Откуда ты здесь? — качая головой, всё продолжал на него таращиться мужчина. — Я не понимаю… — Простите, — Гарри замялся. Какая-то мысль настойчиво скреблась в затылок. — Мы знакомы? Геллерт вылез из-за барной стойки, одновременно удерживая несколько стаканов и тёмную бутылку чего-то сомнительного, после чего, ногой пнув стул, устало упал на него и вывалил на стол добычу. — Неужели не узнаёшь? — скривился он, не глядя на них. Поддев ножом пробку, он откупорил бутылку, наполнил один из стаканов и осушил его до дна несколькими большими глотками, только после этого соизволив, наконец, обернуться. — Думай, Поттер. Гарри переводил растерянный взгляд с одного на другого. Трактирщик, несколько оправившись от изначального шока, молча изучал его. Но теперь, когда глаза Гарри привыкли к сумраку, что царил в «Кабаньей голове», он начал замечать детали: всклоченные серебристые волосы и борода, знакомые черты лица и — до ужаса, до содрогания, до боли в груди, будто его ударили кувалдой в самое солнечное сплетение, — ярко-голубые глаза. — Аберфорт, — выдохнул он. И мир поплыл. Гарри вовсе и забыл о существовании младшего Дамблдора, и теперь ему казалось, будто он снова видит мальчишку, в чьих глазах при взгляде на него плещется презрение, снова слышит его колкие слова, снова ощущает себя нежеланным и чужим. Снова бросается под чьё-то проклятье, снова видит обезумевшие лица вокруг себя и снова умирает. «Твой брат ненавидит Гарри из-за того, кто он!» — говорил Алу Геллерт и был прав. Но теперь Аберфорт смотрел не с ненавистью вовсе, а с явной, ничем не прикрытой тоской. — Брат профессора Дамблдора? — негромко ахнула Гермиона, тут же закрыв рот ладонью. — У Дамблдора есть брат? — брови Рона взлетели вверх. — Круто! И всё же не заметить напряжение, повисшее между Гарри, Аберфортом и Геллертом, не мог даже последний дурак. — Или нет… — добавил он уже не так уверенно. Гарри не знал, чего ожидать. С одной стороны, это был Аберфорт, который не один месяц прожил с ним под одной крышей. С другой же… ни один человек в здравом уме не свяжет Гарри Эванса и Гарри Поттера, ведь так? К тому же, Аберфорт назвал его именно Поттером… и в то же время Геллерт ясно дал понять, что к чему. — Мы скоро уйдём, — повторил Гарри, уже без прежнего раскаяния в голосе. Отчего-то трудно было чувствовать себя участливым с человеком, который многие месяцы относился к нему, как к грязи под своими ботинками, и по вине которого… он оборвал эту мысль. — Можете оставаться столько, сколько потребуется, — спешно протараторил Дамблдор. — Вы голодны? — Умираем, — честно признался Рон, и его желудок согласно заурчал. Будто бы обрадованный возможностью наконец хоть ненадолго избавиться от общества Поттера, Аберфорт ретировался в кладовку, несколькими минутами позже вернувшись с буханкой хлеба, куском сыра и сеткой яблок. — Ужин небольшой, но сами понимаете… — он многозначительно замолчал, позволив им мысленно закончить за него: Волдеморт. Не все Пожиратели смерти боролись исключительно за идею, как Лестрейнджи или Малфои. Некоторые присоединялись к Волдеморту, чтобы удовлетворить жажду насилия. Кто-то — чтобы просто-напросто мародёрствовать. Такие крали не только деньги и украшения, но и одежду, старинную посуду и даже еду и скот. В Хогсмиде тоже наверняка разместился хоть какой-нибудь маломальский отряд Пожирателей. — Спасибо! — от души поблагодарила Гермиона, и они с Роном тотчас же набросились на еду. Гарри не спешил даже присаживаться. Геллерт, помрачнев пуще прежнего, приканчивал бутылку, судя по названию, ирландской медовухи. «Он не пьянеет, — припомнил Гарри слова Альбуса. — Только становится чертовски злым». Ну чудно, только злого Гриндевальда ему и не хватало. — На кой чёрт вы сюда заявились? — тем временем пробурчал Аберфорт, подтверждая догадку Гарри. — Появись вы здесь немногим позже — и вас тут же схватили бы. Пожиратели установили комендантский час и набросили на всю деревню воющие чары. Даже кошке лапу высунуть нельзя из дома после наступления темноты. — Да, видишь ли, Эйб, — елейно улыбнулся Геллерт. — Твой дорогой брат Альбус оставил нашему избранному герою в наследство одно дельце, а ты знаешь, как это обычно получается: слово за слово, интрига за интригой — и вот и я без дела не остался. А это — верные соратники нашего героя… Гарри закатил глаза и раздражённо буркнул: — Перестань ломать комедию! Недовольно глянув на него из-под нахмуренных бровей, Гриндевальд всё же замолчал. Очевидно, компания Аберфорта на него действовала даже хуже, чем ирландская медовуха. — Нам нужно пробраться в Хогвартс, — ровно проговорил Гарри. — Есть несколько тайных ходов. Мы проверим их и, как только найдём безопасный, тут же исчезнем. — Нелепица! — Аберфорт взмахнул руками, но тут же стушевался. — Хогвартс теперь не тот, что раньше. Сейчас там порядки наводят Кэрроу. Даже если вы найдёте ход, который не удалось отыскать и заблокировать им, как только вы окажетесь в стенах замка, вас тут же поймают! Учителя-Пожиратели, ученики, готовые выслужиться перед новым режимом, да даже портреты! Гарри поморщился. Всё это он и так прекрасно осознавал — Аберфорт мог и не вдаваться в подробности, но будто от этого факта что-то менялось. — Выбора нет, — откусив яблоко, ответил вместо него Рон. — Дамблдор… то есть ваш брат поручил Гарри важное дело. — Да? — скривился Аберфорт. — И что за дело? Приятное? Ничуть не опасное? — С каких пор тебе есть дело до того, что будет с Поттером? — ни на кого не глядя, буркнул Геллерт. — С тех пор, когда вы с моим братом начали строить планы, сначала вместе, а потом порознь! Вы оба так много хотели от этого мира, якобы, сделать его лучше, но в итоге страдали простые люди: Ариана, Батильда, я. Он, — Аберфорт указал на Гарри, отчего тот передёрнулся, будто по позвоночнику проползла цепочка муравьёв. — Мой совет вам троим: бегите от этого тирана. Забудьте всё, что вам наговорил мой брат. Бегите в другую страну, потому что здесь вам не жить. — Профессор Дамблдор ни за что бы не поручил Гарри это задание, если бы не был уверен, что он с ним справится! — горячо возразила Гермиона. — Он любил Гарри и не отправил бы его на верную смерть! — Да? — Аберфорт невесело рассмеялся. — Забавно. Как раз большинство из тех, кого мой брат очень любил, кончили очень плохо. — Был ли это рок, или судьбе кто-то помог? — пробормотал Геллерт, поднимаясь на ноги и встречаясь лицом к лицу с младшим Дамблдором. В его взгляде горело безумие. — Перестаньте, — простонал Гарри, с силой надавив пальцами на глаза и мысленно сосчитав до десяти. Лишь бы только Гриндевальд сразу предупредил, куда их тащит! Знай он, подумал бы несколько раз. Мало того, что Геллерт привёл его к Аберфорту Дамблдору, так теперь ещё и приходилось терпеть разборки дедов, за сто лет накопивших целую гору претензий и обид. — Меня от вас обоих тошнит до невозможности. Рон прав. Приятное или нет, только я могу закончить начатое профессором Дамблдором и убить Его. Хогвартс — моя последняя цель, и добраться мне туда нужно быстрее, чем это сделает Он. На несколько долгих минут все замолчали. Геллерт, снова пнув стул, сел, игнорируя всех вокруг. Наконец, Аберфорт с тяжёлым вздохом сказал: — В любом случае, воющие чары уже наведены на всю округу, теперь до рассвета и носа высунуть на улицу не получится, не оповестив местный сброд. — Дождёмся утра и… — упрямо начал было Гарри, но тот его перебил. — Нет. Днём безопаснее не станет. — Я вам уже сказал… — И я тебя услышал, — Аберфорт пригвоздил его к месту тяжёлым взглядом. — Вы идиоты, раз решили и впрямь идти в Хогвартс, но отговаривать вас бессмысленно. Лучшее, что я могу сделать, — помочь вам туда пробраться, минуя Пожирателей и воющие чары. — А вы можете? — удивлённо воскликнул Рон. Не обратив на него внимание, Аберфорт продолжил, глядя на Гарри: — Здесь, в пабе, есть тайный ход, который ведёт прямиком в замок. Гарри нахмурился. — Я думал, ходов только семь. Все они отмечены на моей карте. Про тайный ход здесь, в «Кабаньей голове», я впервые слышу. — О нём мало кто знал и до этого, а теперь и подавно, — не без гордости ответил Аберфорт. — Раньше я использовал его, чтобы навещать Альбуса, теперь же… помогаю, чем могу. — Помогаете кому? — спросила Гермиона. — Увидите, — глаза Аберфорта заговорщически блеснули, из-за чего Гарри словно током прошило — до того младший Дамблдор в этот момент напоминал брата. — Поднимайтесь наверх, я иду следом. Воодушевлённые и взбудораженные, они направились к шаткой лестнице, ведущей на второй этаж. Едва Рон и Гермиона скрылись из поля зрения, Гарри ощутил тяжёлую руку у себя на плече. Обернувшись, он не без удивления обнаружил стоящего позади Аберфорта. — Поттер, — он запнулся, будто испытывал крайнюю степень неловкости. — Мы можем поговорить? Шаги на лестнице замерли. Гарри заметил, что Геллерт остановился и даже спустился на несколько ступеней вниз, предупреждающе выставив перед собой палочку. — Всё в порядке, — поспешил заверить его Гарри, боясь, как бы история не повторила саму себя. — Поднимайся наверх, я скоро приду. Гриндевальд не был бы Гриндевальдом, если бы не сделал всё наперекор. Подойдя к ним, он убийственным взглядом уставился на Аберфорта. — Перестань, — вспыхнул Гарри, вклиниваясь между ними и чувствуя себя так, будто его невоспитанный пёс вдруг сорвался с поводка и загрыз чьего-то кролика. Ах, так вот каков он, испанский стыд! — Мы только поговорим! Геллерт опустил на него взгляд и угрожающе сдвинул брови. — Для вашего же общего блага лучше, чтобы так оно и было. Развернувшись на каблуках, он буквально взлетел по лестнице. Где-то на втором этаже громко хлопнула дверь. — Он ещё безумнее, чем был раньше, — пробормотал Аберфорт. И вот они остались наедине. Гарри не знал, что чувствовать и как себя вести. Всё это казалось… ненормальным. Аберфорт неловко кашлянул и жестом предложил ему сесть. — Как… как ты оказался здесь? — дрожащим голосом спросил, наконец, он. — Ты ведь был… мёртв. — Так вы знаете, — Гарри кивнул, будто только что подтвердилась его догадка. — Да. Альбус… рассказал мне пару лет назад. Сказать, что я был шокирован, — не сказать ничего. С тех пор каждый раз, как видел тебя, то есть тебя-Поттера, я не мог не видеть в нём другого тебя. — Нет никакого того-меня и этого-меня, — Гарри пожал плечами. — Я всегда был одним и тем же. Просто собой. — Да, но теперь, сейчас… — Аберфорт, словно не найдя подходящих слов, покачал головой и развёл руками. — Я не понимаю, как? Меньше всего Гарри хотелось в очередной раз рассказывать про то, как спустя столько лет он смог вернуться с того света. Он мог бы выдумать какую-нибудь сказку, но с Аберфортом это всё равно бы не сработало по нескольким причинам. Во-первых, он знал, где Гарри побывал и где ему суждено было остаться навсегда. А во-вторых… Аберфорт был Дамблдором. Гарри не мог лгать, глядя в эти — хоть и чужие — голубые глаза, да и те, казалось, видели его насквозь. Вытащив из-под ворота свитера верёвку, на которой болталось кольцо, он выставил его на свет. Оранжевые всполохи пламени тускло заиграли на чёрных гранях камня, вылавливая символ Даров смерти. — Это… — начал было Аберфорт и вдруг замолчал, будто воздух в его лёгких внезапно кончился. — Воскрешающий камень, — кивнул Гарри, вновь пряча кольцо под одежду. — Альбус и Геллерт всё же нашли его… впрочем, это долгая история. — И Гриндевальд… — Воспользовался им? — горько усмехнулся Гарри. — О да. Аберфорт заметно побледнел. — А ты… как ты себя чувствуешь? Поттер пожал плечами. — Сначала это было ужасно, — признался он, не глядя на Аберфорта и чувствуя, что взгляд расплывается, выходит куда-то за грань реальности. — Не столько потому что мне, якобы, нет места в этом мире, просто… осознание, что… Он резко замолчал, для верности прикусив язык. С какой стати он тут разоткровенничался с Аберфортом?! — Что? — участливо предложил продолжать тот. И Гарри, наконец, вспылил. — Что я потерял всё, что было мне дорого! Что я умер! Что меня убили! Никогда прежде он не признавался, даже самому себе, что был убит. Да, это был несчастный случай. Да, этого никто не хотел. Но это не отменяло действительности. — Я должен быть выше этого, — уже спокойнее продолжил Гарри, и под конец его голос и вовсе сошёл на едва различимый шёпот. — Но не могу. Эта мысль преследует меня каждый день. Он встряхнул головой, прогоняя жалость к себе, и выпрямился, взглянув Аберфорту в глаза. — Я не знаю, сколько это продлится. Бывали дни, когда я чуть было не вернулся обратно, — Гарри вспомнились лабиринт из кошмаров и ощущение, будто он и впрямь живой мертвец, что обуревало его в Нурменгарде и на площади Гриммо. — Возможно, у меня есть несколько лет, а возможно — пара дней. Тем дороже становится каждая минута. Теперь вы понимаете, почему мне нужно как можно скорее попасть в Хогвартс. Он поднялся, твёрдо намереваясь окончить разговор и присоединиться к друзьям наверху. Чудно будет, если Аберфорт сдержит обещание и покажет им тайный ход. Если же нет, Гарри рискнёт и сам найдёт путь в замок. — На протяжении жизни меня тоже преследует кое-что, — ухватив его за руку в попытке остановить, тихо произнёс Аберфорт. — Великий грех. Его пальцы были сухие и тёплые, но по спине Гарри прошёл холодок. — Послушайте, не нужно всего этого… — начал было он. — Позволь старику высказаться и облегчить душу. Гарри снова посмотрел Дамблдору в глаза. Обязан ли он был помогать Аберфорту облегчать душу? Вряд ли. И всё же неподдельная скорбь в его взгляде заставила Гарри снова сесть. Напряжённый, как струна, он не знал, чего ожидать, и оттого первое же слово полоснуло его, словно ножом в живот. — Я ненавидел тебя всей душой. Отчасти из-за того, что ты был полукровкой — в лучшем случае. Гарри нахмурился. — Это сейчас магический мир более прогрессивный, да и то далеко не все члены общества этим довольны, а тогда, сотню лет назад, всё было гораздо сложнее. К тому же, ты знаешь, что случилось с Арианой, нашей с Алом сестрой. Я возненавидел тех магглов. Потом возненавидел всех магглов вообще. Суд над отцом заставил меня возненавидеть и их отпрысков. Я считал, что отец был прав, а магглорождённый судья вынес несправедливый приговор. Эту часть истории Гарри слышал впервые. Возможно, потому что о том случае с семьёй Дамблдоров ему рассказывал Альбус, для которого такие детали были не так важны, а о перспективе Аберфорта он даже и не думал. — Но то была лишь меньшая из зол, — вздохнул Аберфорт. — Главной причиной ненависти стали зависть и мой же собственный эгоизм. Пойми, мне было… сколько? Четырнадцать? Пятнадцать? Сопляк сущий, но не суть важно. Я потерял сестру и родителей, моего брата волновал только Гриндевальд и поиски Даров смерти, и до меня ему не было никакого дела. Уже тогда я был одинок и оттого… зол. Мы постоянно ссорились, игнорировали друг друга, и всё это достигло пика в тот момент, когда появился ты. Чудно, думал Гарри, сейчас его обвинят во всех смертных грехах. — И оказалось, что у моего дорогого братца, у которого вечно не было времени, это самое время всё же было — просто не для меня. «Ох», — пронеслась в голове одна-единственная мысль. — На долгие месяцы обучения ты стал центром его вселенной. Солнце вставало вместе с тобой и садилось, когда ты засыпал. Даже когда мы оставались вдвоём, всё, о чём он мог говорить, был ты: Гарри, Гарри, Гарри… Моя злость, она требовала выхода. И я не придумал ничего лучше, чем выместить её на тебе, — Аберфорт скривил губы. — Гриндевальду тоже доставалось, но я боялся его, сам понимаешь… а ты… ты был идеальной жертвой. Мягкий, спокойный и всепрощающий. — Рад, что оказался идеальной грушей для битья, — буркнул Гарри. Но на самом деле его грудь стиснули жалость и сочувствие к Аберфорту и мальчику, которым тот когда-то был. Мысленно заглядывая в прошлое, он и впрямь видел это: пока они с Альбусом проводили выходные в Хогсмиде вместе с остальными слизеринцами, Аберфорт оставался в одиночестве в общей гостиной; Рождество, на которое Ал заставил брата остаться в Хогвартсе, чтобы не оставлять в одиночестве Гарри; лето, когда Поттер по инициативе старшего Дамблдора переехал в их дом, — а поинтересовался ли тогда Альбус, что обо всём этом думает его брат? — В конечном итоге моя злость вылилась в трагедию, — закончил Аберфорт. — Наверное, мы никогда не узнаем, чьё именно проклятье обернулось злым роком. И поделом: вина стала всем нам лучшим жизненным уроком. Всё, что мне остаётся теперь, — попросить прощения. Гарри оторопело смотрел на него и дальше — сквозь. Слова застряли в горле, да и что можно было ответить на подобное? «Да ладно, забыли»? «Нет тебе прощения»? Молчание затягивалось, несмотря на то что в глубине души Гарри знал, каким должен быть ответ. Он и сам мог стать Аберфортом, когда-то и у него не было никого, кто протянул бы руку помощи, и даже собственная семья смотрела сквозь него. Да, он всё ещё упорно не мог понять, почему Аберфорт выбрал путь ненависти и злобы, но осознать, что — и кто — его к этому подтолкнуло, был вполне способен. — Ты был ребёнком, — вздохнул Гарри, чувствуя лёгкость на душе от верно подобранных слов. — А мы все были слишком эгоистичны. Тебе не за что просить прощения. В конце концов, во всём, что случилось, виноват я сам. Это тоже было правдой. Он лгал, и в конечном итоге его же ложь стала светом и влагой, взрастившими недоверие Ала. «Будет уроком на будущее», — подумал Гарри, с шокирующим опозданием осознав, что и впрямь надеется на будущее, которое для него вряд ли предусмотрено. Только договорив, он вдруг понял, что, не отдавая себе в том отчёта, вдруг перешёл на «ты», но Аберфорт, казалось, этого даже не заметил. — Я был ребёнком, но и мерзавцем тоже. Гарри беззлобно усмехнулся: если Аберфорта на старости лет посетило озарение, кто он такой, чтобы его переубеждать? — Ладно, — часто заморгав и потихоньку промокнув вдруг покрасневшие глаза, Аберфорт неловко поднялся, нервно сминая в руках складки мантии. — Вам и вправду пора спешить, пока ещё ночь. Темнота поможет скрыть ваши следы. Поднявшись по скрипучей лестнице на второй этаж, Гарри обнаружил себя в гостиной с вытертым до основания ковром и камином, рядом с которым висела большая, в человеческий рост, картина маслом. С полотна, взирая рассеянным нежным взглядом, на него смотрела светловолосая девочка. Гарри даже не нужно было спрашивать, кто она. Он уже знал ответ. Перед камином в нетерпеливом ожидании метался Геллерт, точно зверь в клетке, только и ждущий возможности расправиться с врагом. Рон и Гермиона держались особняком. Заметив Гарри и Аберфорта, Гриндевальд резко остановился и, сощурившись, ядовито выплюнул: — Ну что, получил прощение? Аберфорт решительно взглянул ему в глаза. — А ты? Геллерт отвернулся к едва живому пламени и опёрся рукой о каминную полку, всем своим видом демонстрируя своё нежелание иметь с кем-либо из них дело. Игнорируя его в ответ, Аберфорт подошёл к портрету. — Ариана, ты знаешь, что делать, — тихо сказал он. Девочка с портрета ласково улыбнулась, развернулась и пошла прочь, но не как это обычно делают люди на других картинах, выходя за раму и перемещаясь на соседний холст, а назад, постепенно исчезая в тёмном туннеле, что был за её спиной. — Что… но как… — начал было Рон, едва ли поверив своим глазам. — Что теперь? — напряжённо спросил Гарри. — Ждать. Ожидание затягивалось. Портрет оставался тёмным, будто в стене выдолбили настоящий туннель. Гарри даже казалось, будто он чувствует, как по ногам дует сквозняк. От нетерпения ему не сиделось на месте, но метаться из стороны в сторону, подобно Гриндевальду, было бы совсем уж смешно. И тем не менее, напряжение требовало выхода, потому он нервно отстукивал пальцами нечёткую дробь. — Гарри, — прерывая процесс его самокопания, позвала Гермиона. — Мы можем поговорить? — Да, конечно. — Наедине. Удивлённо вскинув брови, он кивнул. Отведя его в сторону, Гермиона ещё долго молчала, нервозно теребя прядь волос, пока наконец не выпалила шёпотом: — Гарри… ты доверяешь Гриндевальду? То есть… готов ли ты и вправду доверить ему свою жизнь, наши жизни и жизни всех людей вообще? — Гермиона, мы же это уже не раз обсуждали. — Да, но тогда ты забыл упомянуть одну важную деталь, — она посмотрела на него свысока, будто читала нравоучение в духе «…или ещё хуже: вылететь из школы!» — Это он тебя убил! Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Откуда ты… — Аделаида случайно проболталась. Он нахмурился. Начинало откровенно раздражать, что куда ни плюнь — уже все знали подробности его жизни… и смерти. Хоть садись и книгу пиши. Хотя он не удивится, если в скором времени Рита Скитер именно этим и займётся, и неважно, одолеет он Волдеморта или нет. — Всё было не так, понятно? — грубее, чем хотелось бы, сказал Гарри. — Я сказал, что это был несчастный случай, и это правда. Я сам полез туда, куда не стоило, — как обычно, ты же меня знаешь. И проклятье могло быть чьим угодно. Даже Дамблдора. Стала бы ты так же не доверять ему? — Дамблдор всегда был на стороне добра! — вспыхнула Гермиона, покраснев до самых кончиков ушей. — Откуда тебе знать, Гермиона? — устало спросил Гарри. — Дамблдор не был святым, поверь мне. — Человека определяют поступки, и Дамблдор… — И Гриндевальд спас нас несчётное количество раз. — Но… — Ты спросила, доверяю ли я ему. Я ответил. — Но… — Гарри, Гермиона! Сюда! Скорее! Взволнованный голос Рона заставил их прикусить языки. Бросив друг на друга недовольные взгляды, они вернулись к остальным и увидели, что так сильно взбудоражило Рона. Туннель на картине больше не был кромешно-чёрным. Где-то там, хоть и всё ещё довольно далеко, появилась маленькая белая точка. По мере приближения она всё больше приобретала черты Арианы, вот только теперь девочка была не одна — с ней, хромая, шёл кто-то ещё. С каждым мгновением Гарри всё меньше верил собственным глазам. Высокая фигура, что сопровождала Ариану, поначалу показалась лишь призраком. Затем Гарри разглядел лицо — знакомое, но изменившееся до неузнаваемости: похудевшее, обросшее бородой и волосами, тут и там покрытое синяками и царапинами. Когда они приблизились так сильно, что в раму влезали только лица, картина вдруг распахнулась со щелчком, словно дверь, и… Туннель и впрямь оказался настоящим. Пригнувшись, из темноты вышел не кто иной, как Невилл Лонгботтом. Оглядев присутствующих и задержав взгляд на Гарри, он радостно и будто бы даже облегчённо улыбнулся, с воплем восторга бросившись ему не шею. — Я знал, что ты придёшь! Я знал, Гарри! Слегка опешив от неожиданности и натиска, Гарри не сразу, но всё же обнял Невилла в ответ. — Невилл! Как ты… что с тобой… — чуть отстранившись, начал было он, не в силах подобрать слова. «Нев, что с тобой произошло?!» — А, ерунда! — отмахнулся тот, всё ещё улыбаясь — чуть застенчиво и абсолютно искренне, как умел только Невилл Лонгботтом. — Идёмте скорее, я вам всё по дороге расскажу! Остальные будут вне себя от радости! — Остальные? — на выдохе спросил Гарри, но Невилл уже снова стоял в проходе, маня их рукой. — Спасибо, Эйб! — крикнул он Аберфорту. — Извини, возможно, тебе придётся ещё кое-кого пустить через свой ход! Я сообщу им, чтобы аппарировали прямо в паб, чтобы не сработали воющие чары! — Ещё кое-кого? — оторопело повторил Дамблдор. — Двух-трёх, может, десятерых… как повезёт! — Лонгботтом! — возмущённо прикрикнул Аберфорт, но Невилл уже скрылся в проходе, помогая Гермионе вскарабкаться на выступ. Рон забрался следом и обернулся, жестом поторапливая Гарри. Тот махнул рукой, мол, идите, сейчас догоню. С минуту подождав, пока в туннеле стихнут голоса, Гарри обернулся. Они остались втроём: Аберфорт, Геллерт и он. Напряжение между Гриндевальдом и Дамблдором не уменьшилось ни на йоту. Гарри демонстративно вздохнул. — Быть героем, — начал Аберфорт, вновь одарив его пронзительным взглядом этих своих голубых дамблдоровских глаз, — не значит быть неуязвимым. Быть героем значит, что ты достаточно смел, чтобы подняться и сделать то, что нужно. Гарри озадаченно нахмурился. — Так сказал бы мой брат, — с угрюмым смешком закончил Аберфорт. — Или ещё что-нибудь столь же пафосное и умное. Я же скажу короче. Потрепав Гарри по плечу, он тихо выдохнул: — Удачи, Поттер.
