Часть истории

I think I’ve seen this film before And I didn’t like the ending

(Кажется, я уже видел этот фильм, И мне не понравилась концовка.)

Taylor Swift feat. Bon Iver — exile

      — Я знаю, что вы готовитесь в битве, — прокатился по школе магически усиленный голос Волдеморта. Торжественные нотки в нём не мог расслышать разве что глухой. — Ваши усилия тщетны. Я с большим уважением отношусь к преподавателям Хогвартса, и не хочу проливать чистую кровь волшебников. Отдайте мне Гарри Поттера, и никто из вас не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу в неприкосновенности. Отдайте Гарри Поттера, и вы получите награду. Даю вам на раздумье время до полуночи.       Волшебный потолок Большого зала отражал беспокойное, затянутое облаками небо; лишь иногда, серебря черноту ночи, из-за туч выглядывала луна. Гарри гадал, будь стены заколдованы точно так же, смогли бы они увидеть собирающуюся у ворот замка армию Волдеморта?       — Хватайте Поттера! Вон же он! — вскочив с места, замахала руками Панси Паркинсон.       Сотни глаз устремились на неё, одну-единственную, кто посмел нарушить вязкую тишину сковывающего ужаса. Никто не поднялся следом за ней, не взвыл одобрительным кличем, даже не взглянул на Гарри.       — Благодарю, мисс Паркинсон, — холодно сказала профессор МакГонагалл. — Вы первая покинете этот зал в сопровождении мистера Филча. За вами пойдут остальные ученики.       Несмотря на непоколебимое внешнее спокойствие учителей в целом и МакГонагалл, негласно занявшей место директора, в частности, воздух искрил от напряжения. Вытащенные из постелей, растрёпанные, испуганные студенты жались друг к другу в поисках лишней толики отваги.       Эвакуация шла полным ходом. Несовершеннолетние ученики в махровых халатах и тапочках покидали Хогвартс через тайный ход в «Кабаньей голове», а навстречу им в замок спешили члены Ордена Феникса и все те, кто желал покончить с террором Волдеморта: министерские клерки, авроры и даже простые торговцы из Хогсмида и Косой Аллеи. Краем сознания Гарри отмечал и запоминал их лица: Перси Уизли в объятиях рыдающих от счастья родителей, мадам Розмерта, сжимающая палочку, чтобы «дать, наконец, отпор этим мародёрам», Августа Лонгботтом, угрожающе размахивающая сумочкой и без устали хвастающаяся своим внуком. Последним, запечатывая ход, явился Аберфорт Дамблдор.       Когда последний ученик покинул Хогвартс, из отведённого Волдемортом времени оставалось всего лишь полчаса.       — План таков, — громогласно объявил Кингсли, палочкой выводя на карте школы маршруты. — Профессора Флитвик, Спраут и МакГонагалл поведут группы бойцов на три самые высокие башни: Равенкло, Астрономическую и Гриффиндора — оттуда открывается прекрасный обзор, отличная позиция для защиты и нападения. Ремус, Артур и я поведём свои отряды на территорию вокруг замка. Нам нужны люди, которые организуют оборону проходов в школу…       — Это, похоже, работка для нас, — сказал Фред, поочерёдно указывая на себя и Джорджа.       Кингсли согласно кивнул.       — А вы, мистер Лисовских… — начал было он, с подозрением глянув на мрачного Гриндевальда, но тот его оборвал:       — Я с Поттером.       Непонятное выражение — смесь изумления и недоверия — на долю секунды исказило лицо Кингсли, но он продолжил:       — Как много совершеннолетних учеников пожелали остаться в замке?       — Семнадцать, — с готовностью ответила профессор Спраут.       — Разделим их поровну между отрядами. Нельзя бросать детей на произвол судьбы.       Послышался гул одобрения.       — Поттер, — позвала МакГонагалл, отвлекая его от созерцания карты. — У вас разве не было никакого важного дела?       — Что? — Гарри нахмурился, спохватившись, лишь когда Рон ткнул его в бок. — Ах да! Да, конечно!       — Так идите, Поттер! За дело!       Торопливо выбегая из Большого зала, Гарри убеждал себя ни на кого не смотреть. «Никаких прощаний, — говорил он себе. — Мы не прощаемся».       Краем уха он услышал крик миссис Уизли:       — Джиневра Молли Уизли! Как ты посмела спрятаться, пока шла эвакуация? Ты ни за что не останешься в замке! Ты несовершеннолетняя!       — Я никуда не пойду! — кричала в ответ Джинни. Голос её дрожал. — Вся моя семья здесь! Все мои друзья! Гарри…       Гарри мысленно содрогнулся. Будь сейчас время и место, будь он смелее, то непременно ощутил бы чудовищную вину за свои безразличие и холодность, но… он не мог найти в себе сил разобраться даже с собственными чувствами, так что уж было говорить и чувствах Джинни.       Гудели стены. По коридорам важно вышагивали статуи и доспехи, оживлённые магией МакГонагалл; дьявольские силки и тентакулы профессора Спраут скользили по стенам и каменным плитам пола, выискивая первых жертв; неконтролируемый вихрь, выпущенный Флитвиком, гулял по округе, завывая и проносясь сквозь стрельчатые окна. К битве готовились даже призраки: братство безголовых всадников с боевым кличем проскакало мимо Гарри, Пивз с угрюмым ликованием готовил снаряды своих мерзких навозных бомб, Толстый Монах молился, перебирая чётки. Среди прочих привидений Гарри заметил Серую Даму. На мгновение их взгляды встретились, на долю секунды ему показалось, что в её глазах промелькнуло… узнавание.       — Гарри! — пророкотал басовитый голос, и уже в следующий миг он и думать забыл о Серой Даме. — Гарри! Ты здесь! Ты и вправду здесь!       Обернувшись, Гарри едва удержался от того, чтобы удивлённо вскрикнуть. Через весь вестибюль к нему бегом спешил Хагрид, рядом с которым, орошая пол слюнями, трусил Клык, а позади, во внутреннем дворе школы… в распахнутых настежь дверях Гарри мог рассмотреть лишь две огромные колонноподобные ноги.       — Хагрид! — успел пропищать он, прежде чем его, Рона и Гермиону сгребли в медвежьи объятия.       Отпустив их, Хагрид украдкой утёр рукавом уголок глаза.       — Батюшки, как хорошо, что вы целы и здоровы!       — С нами всё в порядке, Хагрид, — улыбнулся Гарри. — А… как у тебя дела?       Хагрид выглядел… неважно. Одежда местами была порвана, борода, ещё более всклоченная, чем обычно, пестрела то тут, то там серебристыми нитями, лицо покрывали синяки.       — Да я-то нормально! Вот, услыхали Сам-Знаешь-Кого из нашей пещеры в горах, — Хагрид неопределённо махнул рукой куда-то себе за спину, — и сразу смекнули, что туточки заварушка началась. Ну мы и пришли подсобить — с Грошиком и Клыком. Еле прорвались через лес, спасибо Грошику…       Так, стало быть, думал Гарри, две огромные ноги, топтавшие промёрзшую землю у главного входа, принадлежали Грохху.       — Здорово, — кивнул он. — Послушай, Хагрид, нам пора спешить. Все остальные уже в Большом зале, обсуждают план действий. Уверен, им понадобится твоя помощь…       Гарри буквально чувствовал, как утекает время, отведённое Волдемортом. И как недоволен Гриндевальд.       — Да, точно! — спохватился Хагрид. — Ну, ещё свидимся, Гарри! Клык, со мной!       Хлопнув Гарри по плечу, отчего тот присел, он широким шагом направился к большим дубовым дверям.       Путь на восьмой этаж сквозь толпы снующих туда-обратно и заведённых до предела людей казался бесконечным.       — Мандрагоры! — кричал Невилл, таща в руках с полдюжины цветочных горшков. — Мы будем бросать их через стены — посмотрим, как это понравится Пожирателям Смерти!       — Гарри! Гарри! — безумно смеялся Шеймус, держа что-то смутно напоминающее петарды. — Смотри, что Фред и Джордж принесли!       Гарри кивал, но его мысли заняты были одним: поскорее добраться до Выручай-комнаты.       В коридоре восьмого этажа творилось всё то же безумие. Тело Амикуса Кэрроу куда-то делось, но доспехи, за которыми он прятался, так и валялись беспорядочной кучей на полу. Гарри пронёсся мимо. Голос, принадлежащий сэру Кэдогану, портрету болтливого рыцаря, догнал его в спину:       — Мошенники, негодяи, псы, подлое отродье! Задай им, Гарри Поттер! Гони их всех!       «Мне нужно место, где всё спрятано», — мысленно молил Гарри, в третий раз проходя мимо нужной стены.       Едва дверь появилась, они, чуть не сорвав её с петель, ворвались в Выручай-комнату. Все звуки тут же стихли, осталось лишь их неровное дыхание и далёкий тик часов. Огромное помещение с бесконечно тянущимися рядами стеллажей и башен напоминало настоящий город. Город тысяч секретов тысяч учеников Хогвартса за тысячу лет. Где-то здесь до сих пор хранился учебник по Зельеварению, принадлежавший Принцу-полукровке — Снейпу. И где-то здесь была спрятана диадема Равенкло, куда Волдеморт заключил часть своей души.       — Неужели он и мысли не допустил, что сюда может войти кто угодно? — недоумённо спросил Рон, оглядываясь по сторонам.       — Ну что ты, — буркнул Гарри, — он же особенный. Акцио, диадема Равенкло!       Ничего не произошло. Предсказуемо.       — Предлагаю разделиться, — заявила Гермиона. — Так будет быстрее.       Все согласно кивнули. Было решено, что Гермиона с Роном возьмут на себя левые ряды, в то время как Гарри с Гриндевальдом обойдут правые.       — Помните, — наставлял Поттер, — мы ищем небольшую корону в форме орла с синими камнями. Мне кажется, она должна быть на каком-то бюсте, но я не уверен. Если что-то найдёте, отправьте в воздух сноп красных искр.       В полном молчании они с Геллертом двинулись вдоль длинных рядов. Щурясь, Гарри всматривался в предметы, но всё оказывалось совершенно не тем, что он искал: чучело тролля, Исчезательный шкаф, старые мётлы, шляпы, стулья, коробки, даже бутылки с алкоголем…       — Здорово ты их всех натренировал, — вдруг подал голос Геллерт. — Тех детишек, настоящие фанаты. «Если Гарри просит, значит, так нужно», — передразнил он голос Невилла. — Или «Каждый из нас доказал верность тебе»…       — Они мне не фанаты, — нахмурился Гарри. — Они мои друзья.       — Твои друзья — рыжий и девчонка, — Геллерт покачал головой. — Им ты доверяешь, их взял с собой. Другим ты не готов рассказать и половины правды. Они не твои друзья, они твои солдаты. Поверь мне.       — Перестань судить всех по себе, — огрызнулся Гарри. Гадкая мысль, что Гриндевальд, в общем-то, был не так уж и неправ, претила ему. — Мы не одинаковые.       — Конечно нет. Я умнее, сильнее, красивее, да и в принципе лучше.       Гарри фыркнул.       — Осуждать всё и всех — твоё хобби?       — Могу себе позволить.       От ответной колкости Гарри удержал неудачно подкатившийся под ногу хрустальный шар. От позорного падения его спасла стальная хватка Гриндевальда. Нить разговора оборвалась, и дальше они пробирались в тишине.       — В детстве я так хотел учиться в Хогвартсе вместе с Алом, — снова тихо проговорил Геллерт.       Помолчав, Гарри выдохнул, отчего-то шёпотом:       — Тогда это была бы совсем другая история.       Старые парты, ржавые доспехи, пришедшие в негодность гобелены и портьеры и всё то же, начавшее уже порядком раздражать, тиканье часов. Взгляд замыливался, и Гарри потёр глаза. Ну почему он не нарисовал карту, когда был здесь в прошлый раз?       — Мы поговорим о том, что случилось в Гринготтсе? — как ни в чём не бывало, даже не глядя на Гарри, спросил Геллерт.       Сейчас не время, подумал про себя тот, но всё же устало уточнил:       — О чём? О Крюкохвате?       — Об Империусе.       — Нет, — слишком резко ответил Гарри.       От Гриндевальда можно было в равной степени ожидать за подобное и нотаций, и похвалы. И тем, и другим он был сыт по горло.       — Тогда поговорим о другом, — упрямо продолжал Геллерт. — Как насчёт той девочки, Джинни? Сестра рыжего…       О нет, мысленно взмолился Гарри, но видом не выдал паники.       — Кажется хорошенькой, — вкрадчиво произнёс Гриндевальд, будто одобрял его выбор. — И от тебя без ума.       — Мы недолго встречались до того как… — коротко ответил Гарри. — В общем, до того. Кажется, она всё ещё думает, что так оно и есть. То есть, конечно, думает, ведь официально я с ней так и не расстался.       — Стоит ли?       — Несмотря на то, что у нас не сложилось, Джинни всё ещё мой друг, — Гарри вздохнул, прекрасно зная, к чему Гриндевальд клонит. Милый дом, собака, жить дальше, любить кого-то, бла-бла-бла. — Я буду честен с ней, когда всё это кончится. К тому же, думаю, в конце концов всё разрешится само собой. Мне суждено убить Волдеморта, а кто захочет встречаться с убийцей?       — О, ты будешь удивлён, — хмыкнул Геллерт.       «Ну да, — мысленно Гарри дал себе подзатыльник. — Альбус Дамблдор, например. Или Гарри Поттер».       — Я не позволю тебе стать убийцей, — вдруг сурово, решительно отрезал Гриндевальд.       — Неужели ты заботишься о чистоте моей души? — иронично фыркнул Гарри.       — Даже если так.       — Я уже чуть было им не стал, — сказав это, Гарри немного помолчал, собираясь с духом. — Я почти убил Снейпа. Я хотел его убить.       Коробка сломанных перьев, пыльные призовые кубки с выгравированными у основания именами, деревянные сундуки, окованные железом, — он смотрел куда угодно, лишь бы не встречаться взглядом с Гриндевальдом.       — Ты бы никого не убил, — наконец тихо произнёс тот. — Ты не создан для этого.       — Именно для этого я и создан. Пророчество гласит…       — Я знаю, что гласит это твоё пророчество, — оборвал его Гриндевальд, вскинув руку. — Драклова чушь.       — Но Дамблдор…       — Дамблдор не святой. И не всеведущий. К тому же, не он ли вечно болтал что-то в духе «если ты убьёшь убийцу, то количество убийц в мире не изменится»? Я же говорю, что если ты пошлёшь убийцу убить другого убийцу, то все останутся в выигрыше. Так что нет, Поттер, убивать тебе предстоит только мои нервные клетки.       Гарри резко затормозил, вперившись злым взглядом в спину Гриндевальда. Ярость бурлила в крови, застревая комом в горле.       — Почему ты вечно меня не слушаешь! — закричал он. — Что сейчас, что тогда в Гринготтсе, что всегда! Зачем ты ходишь за мной, словно цепной пёс! Зачем полез в раскалённый металл, когда я сказал забирать чашу и уходить! Зачем вечно ставишь себя под удар! Кто тебя просит?!       Лицо Геллерта окаменело, голос стал ледяным — верный признак того, что он снова закрылся от Гарри. Чудно, ну и чего он добился?       — Я всегда буду спасать тебя. Ты всегда будешь моим приоритетом. Неважно, кому суждено умереть, пусть даже весь мир сгорит дотла, но ты останешься жить. Можешь меня за это ненавидеть.       Чувствуя, как жжёт от подступивших слёз глаза, Гарри закрыл лицо руками.       — Ты меня убиваешь, — глухо простонал он. — Всем этим. Я почти умер, когда услышал твой голос однажды в лесах, и тогда на озере, когда ты не всплывал на поверхность.       — Думаешь, я не умер, когда ты нырнул в раскалённое железо?       Голос спокойный, даже мягкий. Отняв руки от лица, Гарри впервые за всю эту долгую ночь взглянул Геллерту в глаза и увидел в них смятение — от признания и от осознания, что эти слова всё же вырвались из горла. Они стояли так близко, в тишине слышалось отчаянное биение сердец, и всё же расстояние в сотню лет разверзлось между ними непреодолимой пропастью.       Отведя взгляд, Гарри шмыгнул носом и снова зашагал вперёд.       — Что за голос в лесах? — спустя некоторое время как ни в чём не бывало спросил Гриндевальд.       Гарри стушевался от собственной вспыльчивости и глупости. Слышать голоса, которые не слышал никто другой — он уже давно это выяснил, — не было хорошим знаком.       — Иногда я слышу голоса дорогих мне людей, которые уже умерли, — тихо признался он. — Родители, Сириус. Иногда Ал. Думаю, это всё из-за него.       Прижав ладонь к груди, даже через свитер он почувствовал острые грани Воскрешающего камня.       — И как часто ты слышишь эти голоса? — Геллерт нахмурился.       Гарри задумался. Кажется, последний раз был в ночь, когда он решил оставить Рона и Гермиону, прямо перед…       — Хм-м, мне кажется, после того, как нас схватили Малфои, я их и не слышал больше. Странно, с тех пор я даже чувствую себя лучше. Ну, знаешь, никаких кошмаров и желания умереть.       — Да, — задумчиво глядя на него, согласился Геллерт. — Странно.       — Может, записаться на пару дополнительных посещений? Пара ударов хлыстом, с десяток пинков под рёбра… — мрачно пошутил Гарри, но Гриндевальд уже погрузился глубоко в свои мысли.       Сноп красных искр, взметнувшихся высоко над стеллажами, привлёк его внимание. Схватив задумчивого Гриндевальда за руку, он, петляя меж нагромождений старого барахла, потащил его к нужному месту, где их нетерпеливо дожидались Рон и Гермиона.       — Это она? — ткнув пальцем вверх, спросил Рон.       Гарри проследил за его жестом. На старом буфете, где он спрятал учебник Снейпа, стоял щербатый каменный бюст — тот самый, который Гарри сам туда же и водрузил и чью голову украсил пыльным париком, в кудрях которого тускло блестели серебро и драгоценные камни. Сердце на мгновение упало и вновь вернулось на место, часто забившись. Это и вправду была она! Диадема Равенкло! Теперь Гарри видел и орла, и витиеватую надпись «Ума палата дороже злата» — всё то, на что в спешке не обратил внимания в прошлый раз.       Руки вспотели от волнения. Последний хоркрукс! Ещё немного — и всё будет кончено!       — Гермиона, достань чашу.       И вот оба хоркрукса лежали перед ними.       — Такие красивые, — прошептала Гермиона, с благоговением рассматривая диадему и чашу. — Как у него совести хватило осквернить столь прекрасные вещи?       — Не думаю, что у него есть совесть, — заметил Рон.       Гарри не терпелось разнести их в клочья.       — Ну что? — он повернулся к Геллерту. — Что теперь делать?       — Материальную оболочку хоркрукса нельзя уничтожить простыми проклятьями, — с заминкой ответил тот. — На это способны лишь яд василиска и адское пламя. И меч Гриффиндора, которого у нас больше нет.       — Но ты говорил… — негодующе начал было Гарри.       Снова он доверился Гриндевальду и снова напрасно! Надо было самому думать! Самому искать способ обойтись без меча! Чёрт, чёрт, чёрт!       — Я и сейчас говорю, а ты не слушаешь, — раздражённо перебил его Геллерт. — За неимением ни того, ни другого, единственный способ уничтожить хоркрукс — переместить его из материальной оболочки в… живую плоть.       — Ладно, — вслух рассуждал Гарри. — Переместим мы их в живую оболочку, а дальше что?       — Убьём, — Гриндевальд просто пожал плечами.       Рон нахмурился.       — Так и что? Нам нужно найти кота какого-нибудь? Собаку? Или змею, как у Сами-Знаете-Кого? Предлагаю миссис Норрис.       — Нам нужен человек.       — Что? — вскрикнула Гермиона. — Это невозможно! Я читала! Хоркрукс не может существовать в теле, в котором уже есть собственная душа!       — А я, — сурово ответил Геллерт, бросив мимолётный взгляд на Гарри, — видел.       — Ладно, — быстро затараторил тот, восприняв взгляд Гриндевальда на свой счёт. — Я готов.       — Гарри! — одновременно вскрикнули Гермиона и Рон.       — Что? Давайте будем честны и признаем, что долго я всё равно не протяну. Убьёшь меня, — он повернулся к Геллерту. — Потом, как и мечтал, убьёшь Волдеморта.       — Нет, — спокойно ответил тот. — Это, — он указал на хоркруксы, — будешь не ты, а я.       — Что? — вспыхнув, Гарри отшатнулся. — Нет!       — Это изначально был мой план, и ты согласился мне довериться.       — Я не соглашался на такое!       — Другого выхода нет.       — Должен быть! — крикнул Гарри, вцепившись Гриндевальду в рукав. — Придумай!       — Его нет, — мягко отстранив его, спокойно повторил Геллерт.       — Тогда это будешь не ты! Схватим какого-нибудь Пожирателя и сделаем это с ним!       Гриндевальд покачал головой.       — Послушай себя, — увещевал он. — Это не ты.       — Это я, и я не собираюсь потерять и тебя тоже! — закричал Гарри.       Казалось, ударная волна его крика заставила всех сделать несколько шагов назад. Рон выступил вперёд, закрывая собой Гермиону.       — Гарри… — начал было он.       — Нет! — даже не дослушав, крикнул тот.       — Гарри, — настойчиво продолжал Рон. — Мы можем спуститься в Тайную комнату… василиск…       И в то же мгновение Гарри отпустило. Ледяные пальцы, что сковали сердце, медленно разжались. Злость улеглась внизу живота, послушно свернувшись кольцами до поры до времени. Точно! И почему они раньше об этом не подумали?       — Нет на это времени, — раздражённо проворчал Гриндевальд.       — Либо так, либо никак, — Гарри смерил его холодным взглядом.       Схватив хоркруксы, он, никого не дожидаясь, направился к выходу из Выручай-комнаты. Позади раздались торопливые шаги.       — Поттер! — кричал Геллерт. — Не глупи!       — Это не я глупый! — раздражённо огрызнулся Гарри, толкая дверь. — Это ты старый дурак, раз думаешь, что я мало того что позволю тебе умереть, так ещё и сам тебя убью!       Шум и крики обрушились на него камнепадом. Мимо с боевым кличем, держа зажатые под мышкой головы и размахивая саблями, пронеслась кавалькада безголовых всадников. В западной стене, совсем рядом с окном, откуда Снейп выбросил Гарри, топорщилась острыми зубьями разбитых камней огромная дыра, в которую было видно размахивающего гигантской дубинкой великана. Против него сражались с полдюжины защитников Хогвартса во главе с Флитвиком.       Не успел Гарри осознать всего масштаба катастрофы, как вдруг сердце его упало: тесня Аберфорта и близнецов Уизли, Пожиратели Смерти ворвались в замок и двигались прямиком к Выручай-комнате.       Гриндевальд был прав, лихорадочно соображал Гарри, времени не было, но он всё равно не позволит этому старому идиоту пожертвовать собой.       — Стой! — крикнул он Гермионе, сломя голову бросившись обратно к Выручай-комнате и одним лишь чудом удержав дверь открытой, прежде чем она насовсем исчезла.       — Гарри, что ты…       «Да простят меня Основатели», — с замиранием сердца думал он, подбрасывая в воздух хоркруксы и что есть мочи крича:       — Адеско файр!       Страшный рёв чудовищной мелодией влился в и без того леденящий кровь шум битвы, но, прежде чем он вырвался наружу, Гарри с силой захлопнул дверь Выручай-комнаты, для верности прислонившись спиной к уже пустой стене.       — Нет! — раздался истошный вопль, от которого кожа покрылась мурашками. — Что ты натворил, поганый мальчишка!       Краем глаза Гарри заметил, как чёрное размытое пятно ярости, которым, он знал наверняка, была Беллатрикс Лестрейндж, метнулось к нему, когтями целясь в горло, но на её пути встал Геллерт. Беллатрикс вздрогнула, однако чёрные глаза сузились с приступе гнева.       — Как насчёт реванша, дорогая? — криво усмехнулся Гриндевальд, отвесив ей шутливый поклон и совсем не по-джентльменски атаковав первым.       Не теряя времени, Гарри, а за ним и Рон с Гермионой вклинились в битву. Тут же на них набросились сразу несколько Пожирателей, в одном из которых он узнал Макнейра, бывшего министерского палача. Справа от них Аберфорт сражался сразу с тремя противниками, слева Перси Уизли, метнув удушающее проклятье в человека, который, в отличие от остальных Пожирателей, был одет в обычный серый костюм, крикнул:       — Доброй ночи, господин министр! Я подаю в отставку, я вам не говорил?       — Да ты никак шутишь, Перси! — заливисто засмеялся Фред, отправляя противника в беспамятство тремя Оглушающими заклинаниями подряд.       Хоть на языке и ощущались горечь пыли и страх потери, Гарри чувствовал эйфорию: кончики пальцев покалывало, лёгкие горели, а ноги ступали так легко и играючи, словно вспомнили давно забытый танец. Это совсем не было похоже на тренировочные спарринги в Академии Авроров, это было намного хуже — ужасно, но каждый поверженный Пожиратель Смерти — даже не нужно было убивать их для этого, — доставлял ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Когда от десятка Пожирателей на ногах осталась лишь пара-тройка, включая бешеную Лестрейндж, Гарри почти почувствовал облегчение.       И в следующий миг мир вокруг него распался на куски. Взрыв — сначала Гарри его услышал: громоподобное «бум!», от которого, казалось, сотрясся весь замок. Подлетев в воздух, словно тряпичная кукла, он услышал чей-то крик, после чего, наконец, почувствовал. Крепче вцепившись в палочку и лишь чудом успев прикрыть руками голову, он мешком упал на пол, и парой ужасно долгих мгновений позже на него посыпались куски камня и щебёнки. Почти уже по-зимнему холодный ночной воздух коснулся разгорячённой кожи. Гарри не нужно было даже смотреть — он и без того знал, что какая-то из стен была снесена подчистую.       Дождавшись, пока земля — или он сам? — перестанет дрожать, Гарри неуверенно поднялся на ноги, с трудом различая сквозь завесу пыли сгорбленные силуэты товарищей. Что-то тёплое закапало на веки, заливаясь в глаза. Сморгнув, он вытер лицо рукавом, с удивлением обнаружив на нём пятно крови. От осознания и боли его отвлёк истошный крик ужаса:       — Нет! Фред! Фред, держись, не смей закрывать глаза! Нет, нет, нет!       Словно ошпаренный, Гарри, спотыкаясь, понёсся навстречу голосу. Над неподвижной фигурой Фреда уже склонились Джордж, Рон и Перси. Он был слишком бледным, практически белым, и мысль о худшем уже крутилась где-то на краю осознания, но вот Гарри заметил как с трудом, еле-еле, но грудь Фреда всё же рвано поднимается и опускается. Взгляд заскользил ниже, и Поттеру стоило огромных усилий не отвернуться. Левая нога Фреда была искромсана в клочья, кое-где проглядывала кость, кровь, не останавливаясь, заливала пол, пропитывая брюки Джорджа.       — Не смей меня бросать, Фред! — угрожающе кричал тот с неподдельной злостью в голосе.       — Что тут… — подлетела к ним чудом целая и невредимая Гермиона с горящими глазами. Заметив Фреда, она закрыла рот рукой и резко отвернулась. — О боже!       Гарри едва соображал.       — Гермиона! Твоя сумочка! Аптечка! — бессвязно закричал он, от шока еле ворочая языком.       — Да, да…       Трясущимися руками протянув Рону экстракт бадьяна и кроветворное зелье, Гермиона снова отвернулась, схватившись за живот.       — Он будет в порядке? — нервно спросил Гарри, на что братья Уизли, слишком занятые ногой Фреда, смогли лишь кивнуть. Он подошёл в подруге. — А ты? Ты в порядке?       — Да… Сейчас буду…       Поддерживая Гермиону под руку, Гарри медленно побрёл по коридору, склоняясь над неподвижными телами. Большинство из них были Пожирателями, в пустующей нише они обнаружили бессознательного профессора Флитвика, отброшенного, очевидно, ударной волной. В одном из лиц Гарри с щемлением в сердце узнал Аберфорта Дамблдора. Он был мёртв, и его ясно-голубые глаза остекленело смотрели в беззвёздное небо. Борясь с непрошеными воспоминаниями, Гарри закусил щёку изнутри и, склонившись, опустил ему веки.       — Гермиона… — вдруг похолодев, прошептал он. — Где Геллерт? И где Лестрейндж?       Сорвавшись с места, то и дело утирая заливающую глаза кровь, Гарри бросился проверять остальные тела, но Гриндевальда среди них не оказалось — к добру или к худу. Не в силах мыслить здраво, он бросился к лестнице, спеша во внутренний двор. Может, из-за взрыва Геллерт выпал? Может, он до сих пор сражается с Лестрейндж там, внизу?       — Гарри! — крикнула ему вслед Гермиона.       — Оставайся здесь! Помоги Рону и остальным! Я скоро вернусь!       — Гарри, нет! Ты не можешь идти один!       Но он уже летел вниз по лестнице, не обращая на Гермиону внимания.       На других этажах тоже велись бои: мимо него, едва не сбив с ног, пронеслась толпа оживших парт, подгоняемая МакГонагалл; профессор Трелони бросала свои хрустальные шары, на удивление метко попадая Пожирателям в голову. Парвати и Падма Патил вдвоём сражались против Трэверса, Терри Бут и Энтони Голдштейн теснили Яксли, Кингсли дрался с Пожирателем в маске. Портреты, битком набитые нарисованными людьми, громко подбадривали защитников Хогвартса. По пути вырубив одного из двух Пожирателей, теснивших Эрни Макмиллана, Гарри, в конце концов, оказался в вестибюле.       Волшебные песочные часы, что отсчитывали баллы факультетов, разбились, и пол был усыпан драгоценными камнями. Хагрид врукопашную боролся сразу с четырьмя противниками, миссис Уизли, Флёр и Лаванда Браун втроём отбивались от Грейбека. Оскалив зубы, тот бросился на них, но Гарри был быстрее:       — Ступефай максима!       Тело Грейбека ударилось о каменную колонну, и не успело оно ещё соскользнуть на пол, как Гарри снова крикнул:       — Сектумсемпра!       С дюжину ран расцвели на теле оборотня, сочась кровью и выкачивая, секунда за секундой, жизнь Фенрира. Гарри смотрел на него без капли жалости, думая, что Грейбек вполне мог бы сказать ему «спасибо» за быструю смерть, ведь после всего, что тот сделал, начиная с укуса маленького Ремуса и заканчивая издевательствами над Роном и Гермионой, он заслужил гораздо худшего финала.       Едва Гарри двинулся к главным дверям, как те распахнулись, и в вестибюль ворвались гигантские пауки — проклятое потомство Арагога. Некоторые были размером с кошку, другие — с машину. Послышались крики ужаса, все — и Пожиратели, и защитники Хогвартса — бросились врассыпную, без разбору посылая в гущу пауков заклинания одно за другим.       — Бомбардо! — крикнули одновременно Анжелина и Кэти, и Гарри едва успел отвернуться, прежде чем паучьи конечности разлетелись повсюду. По пути добивая разбежавшихся пауков, он, наконец, вырвался в ночь.       От вспышек заклинаний было светло, почти как днём. Гарри заметил, что неподалёку Грохх в одиночку дерётся с двумя великанами, намного превосходившими его в размерах. Ремус и Билл, стоя спина к спине, сражались с Руквудом и Эйвери; Невилл, Оливер Вуд и мистер Уизли противостояли трём громилоподобным Пожирателям в масках. Здесь тоже повсюду были пауки, а над замком кружили дементоры. Гарри уже был в отчаянии, так что особо их присутствия и не почувствовал. Куда бы они ни посмотрел — Геллерта нигде не было. Зато то там, то здесь встречались неподвижные тела. Рассмотреть их лица он не успел.       — Потерялся, Поттер?       Насмешливый голос заставил его обернуться. Высокая фигура в мантии приближалась к нему, на ходу снимая маску и обнажая сухое лицо с чёрными впадинами глаз.       — Не узнаёшь меня? — спросил Пожиратель, осклабившись. — Я напомню: сегодня ты убил моего брата.       Родольфус Лестрейндж, тут же осознал Гарри. Брат Рабастана и муж Беллатрикс. Медленно к нему подтягивались и другие Пожиратели. Переводя взгляд с одного на другого, Гарри трезво осознавал: со всеми он не справится.       — А ты, я гляжу, хозяин этой вечеринки сегодня, — медленно отступая, направляя палочку то на одного, то на другого, с издёвкой протянул Гарри. — Думаю, ты должен сказать мне «спасибо».       — Вот как? — Родольфус вскинул брови. — За что же?       — Не опозорь я Малфоев, вместо тебя главным, как обычно, наверняка был бы Люциус.       — Люциус уже давно потерял расположение Тёмного Лорда, — небрежно отмахнулся Лестрейндж.       — Вот как? — передразнил Гарри, нервно облизнув вдруг пересохшие губы. — Не будешь плакать, когда станешь, как Люциус? Бомбардо максима!       Пожиратели бросились в разные стороны, и, едва проревел взрыв, Гарри понёсся прочь. В спину его догнал полный ярости крик Родольфуса:       — Схватить Поттера, но не убивать! Тёмный Лорд сам хочет с ним разобраться!       Интересно, лихорадочно соображал Гарри, а где же был сам Волдеморт? Ждал момента для более эффектного появления? Или попросту прятался?       Внезапное осознание ударило молнией: если все хоркруксы уничтожены, то ничто не мешало ему убить Волдеморта прямо сейчас! Тем более, все Пожиратели сражались в замке, а значит, их драгоценный Лорд был один… или, по крайней мере, почти один. Вопрос заключался лишь в том, где его найти? Где Волдеморт скрывался? Откуда руководил армией? Он явно был где-то неподалёку, раз его голос, хоть и магически усиленный, был слышен в Хогвартсе…       Гнавшиеся за ним Пожиратели не способствовали течению мысли. Отбиваясь от них через плечо, Гарри судорожно искал место, где можно было бы подумать, как вдруг его привлекло движение на опушке леса, неподалёку от хижины Хагрида… из окон которой лился жёлтый свет.       Но ведь это было невозможно! Хагрид сражался в замке, Гарри сам видел! Тогда кто был в хижине? А что, если…       Отбившись от очередного проклятия, он сунул руку в карман, мысленно молясь, чтобы мантия-невидимка была до сих пор там. Облегчению не было предела, когда пальцы коснулись шелковистой ткани. Вытащив мантию, Гарри одной рукой накинул её на себя, тут же бросившись в другую сторону, и не зря: мгновением позже то место, где он стоял до этого, пробороздило с полдюжины разноцветных лучей.       — Мы знаем, что ты здесь, Поттер! — насмешливо пропел Родольфус, после чего, словно уродливое эхо, послышался гогот Пожирателей. — Перестань играть в эти глупые игры, тебе всё равно не спрятаться!       Увиливая от заклинаний, которые Пожиратели теперь разбрасывали налево и направо, рассчитывая на собственную удачу, Гарри бросился к хижине Хагрида. Обойдя её по кругу, он припал лицом к мутному окну, одновременно задержав дыхание и пытаясь отдышаться. Привыкшие к сумраку глаза не сразу распознали две фигуры, но ошибки быть не могло. Его догадка была верна, в хижине Хагрида и впрямь отсиживался Волдеморт! И… Снейп.       Изо всех сил Гарри пытался напрячь слух, но долетали до него только крики и шум сражения.       — Я в замешательстве, Северус, — всё же смог он распознать глухой голос Волдеморта.       — В чём дело, мой лорд? — откликнулся Снейп.       Волдеморт отточенным движением руки поднёс к свету палочку. С толикой отчаяния Гарри её узнал. Раньше палочка принадлежала Дамблдору, а до него — Гриндевальду. Старшая палочка.       — Почему она не слушается меня, Северус?       Снейп, казалось, был в замешательстве.       — Повелитель? Я не понимаю. Вы творили этой палочкой великие чары.       — Нет, Северус, — Волдеморт покачал головой. — Я творил великие чары, но не эта палочка. Она не оправдала моих ожиданий. Я не заметил никакой разницы между ней и моей собственной палочкой с пером феникса, которую приобрёл у Олливандера много лет назад.       Снейп молчал, очевидно, ожидая, к какому же выводу, в конце концов, придёт его повелитель.       — Никакой разницы, — повторил Волдеморт. — Я думал днями и ночами, Северус… Ты знаешь, почему я отозвал тебя из битвы?       — Нет, повелитель, не знаю, но умоляю вас, позвольте мне туда вернуться! Я отыщу Поттера и доставлю его вам…       — О, не переживай о Поттере, Северус. Рано или поздно он сам придёт ко мне. Сейчас речь идёт о тебе.       — Повелитель?       — Ты был мне очень полезен, Северус. Очень.       Волдеморт будто смаковал слова. Гарри сильнее прижался к окну, едва ли дыша от волнения.       — Повелитель, для меня честь и единственное желание служить вам, — раболепствовал Снейп. — Прошу, позвольте мне отыскать для вас Поттера…       — Я уже сказал нет! — взревел Волдеморт, его глаза блеснули алым. — Сейчас меня волнует другое, Северус. Что произойдёт, когда я наконец встречусь с мальчишкой?       — Какие могут быть сомнения, повелитель? Вы убьёте его…       — В этом и есть сомнения, Северус.       Волдеморт, до этого меривший шагами небольшую комнатку, резко остановился и, постукивая палочкой по ладони, уставился на Снейпа, как удав на мышь.       — Почему обе палочки, что у меня были, отказались служить, когда я направил их на Гарри Поттера?       — Я… я не знаю, повелитель.       — Правда? Тогда я расскажу тебе, Северус, — по-дружески предложил Волдеморт, будто собирался рассказать Снейпу сказку перед сном. — Моя тисовая палочка исполняла все мои приказы, кроме одного, — убить Поттера. Как выяснилось позже, было это из-за сестринских сердцевин наших с мальчишкой палочек. Олливандер предложил решить эту проблему, сменив её. Так я и сделал, но палочка Люциуса раскололась при встрече с Гарри Поттером.       — Я… — Снейп запнулся, — не знаю, как объяснить это, мой лорд.       — Я нашёл третью палочку, Северус, — продолжал Волдеморт. — Бузинную палочку, палочку Смерти. Я забрал её у прежнего хозяина, забрал из гробницы Альбуса Дамблдора!       Лицо Снейпа превратилось в маску — ни эмоций, ни мыслей.       — Ты уже догадываешься, к чему я клоню, не так ли, Северус? Ты умный человек, — прошипел Волдеморт. — Бузинная палочка не повинуется мне, как должно, лишь потому, что не я её истинный хозяин. Палочка признаёт лишь одного хозяина — саму Смерть.       Кровь в жилах Гарри застыла. До него, наконец, дошло то, что Снейп осознал несколько мгновений назад.       — Хозяином Бузинной палочки является человек, убивший её прошлого владельца, Альбуса Дамблдора. К превеликому сожалению, это был ты, Северус, и пока ты жив, палочка никогда не сможет по-настоящему принадлежать мне. Поэтому я отозвал тебя с битвы — твоя смерть должна быть на моих руках.       — Повелитель…       — Ты был мне хорошим и верным слугой, Северус. И я сожалею о том, что сейчас произойдёт.       Волдеморт уже занёс палочку, его рот искривился, готовясь выплюнуть смертельное проклятье, но Снейп вдруг расхохотался — громко, от души, будто только что перед ним разыграли самое смешное представление за всю его жизнь. Волдеморт выглядел обескураженным. В следующий миг его лицо исказила гримаса ярости.       — Сколько у вас осталось хоркруксов, мой лорд? — отсмеявшись, усмехнулся Снейп так, как обычно смотрел на неудавшиеся попытки Гарри сварить зелье на своих уроках.       — Откуда ты… — начал было Волдеморт, явно растерявшись, но тут же взял себя в руки. — Дамблдор.       Снейп кивнул. Волдеморт, минуту назад ликовавший и предвкушавший победу, помрачнел.       — Спешу вас обрадовать, повелитель, — последнее слово Снейп выплюнул с издёвкой. — Один всё же есть. Позвольте и мне рассказать небольшую историю.       В ту ночь, когда Лили Поттер поставила между вами и сыном, словно щит, свою жизнь, Смертельное проклятье, вместо того чтобы ударить в ребёнка, отлетело в вас, отколов осколок души, который нашёл пристанище в единственном живом существе, уцелевшем в рушащемся доме. Именно этот осколок позволяет мальчишке проникать в ваши мысли и говорить со змеями, чувствовать ваши ярость и восторг.       Переведя дыхание, Снейп будто бы с горечью закончил:       — Поттер — ваш хоркрукс. Ваш последний хоркрукс.       Волдеморт выглядел так, будто кусочки пазла спустя столько лет наконец сложились в его голове.       — Семнадцать лет назад я принёс вам пророчество, теперь я же и расскажу, каким образом оно исполнится, — голос Снейпа сочился ядом, удовлетворением, давно сдерживаемым презрением и ненавистью. — Вы убьёте Поттера и таким образом сами сделаете себя слабее любого смертного, любого маггла, любого юродивого, ведь вас, в отличие от них, привязывать к этому уродливому подобию тела будет лишь…       — Авада Кедавра! — проревел Волдеморт, в ярости замахнувшись палочкой.       Зелёный луч ударил Снейпа в грудь, и он замолчал на полуслове. Мгновением позже его тело с глухим стуком упало на пол. Зажав рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу крик, Гарри сполз по стене, вжимаясь в неё и плотнее кутаясь в мантию-невидимку. Свет, лившийся в окошко над его головой, погас, послышался скрип открываемой двери и шелест мантии Волдеморта.       Гарри уже не переживал, найдёт тот его или нет — всё и так было предрешено. Снейп знал, а значит, знал Дамблдор. Всё это время, все эти годы он натаскивал его ради одной-единственной цели: уничтожить хоркруксы и положить голову на плаху, на алтарь мира. Все эти разговоры об исключительности, об избранности, о силе любви… всё было пустым звуком. Гарри и впрямь оказался лишь глупым оружием в умелых руках.       Тысяча надежд медленно сгорала, выжигая всё внутри.