Часть истории

Don't you ever leave me alone My war is over Be my shelter from the storm My war is over I am a sad boy

(Никогда больше не оставляй меня, Моя война закончилась. Стань моим укрытием от бури, Моя война закончилась. Я — всего лишь печальный мальчишка.)

SYML — The War

      Необъятному ужасу в одном человеке тесно, и он рвётся наружу, стремясь захватить как можно больше сердец.       Гарри не с кем было поделиться своим ужасом. Из оцепенения его вывел высокий холодный голос, прокатившийся над замком.       — Вы храбро сражались, — торжественно произнёс Волдеморт. — Лорд Волдеморт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжёлые потери и, если продолжите сопротивляться, все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — кощунство. Но Лорд Волдеморт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь раненым.       Выдержав паузу, он продолжил:       — А теперь я обращаюсь к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении этого времени ты не явишься ко мне, битва начнётся снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей, — кто помогал тебе скрыться от меня. Итак, один час.       Кто бы мог подумать, что Волдеморт и его угрозы заставят его воспрянуть духом! Но Лорд был прав. Никто больше не умрёт этой ночью. Гарри примет удар на себя, как и было предрешено Дамблдором. По правде говоря, он даже злиться на старика не мог. В конце концов, он ведь и не рассчитывал прожить долгую жизнь, не так ли?       Небо на востоке, у самой кромки земли постепенно из тёмного-синего превращалось в сизое. Близился рассвет, и в его свежем морозном дыхании атмосфера казалась ещё более пугающей. Пожиратели Смерти спешно отступали в Запретный лес, за ними следовали великаны, акромантулы и дементоры. Защитники Хогвартса с трудом ковыляли в замок, помогая друг другу и таща за собой тела погибших товарищей. На негнущихся ногах Гарри поплёлся к главному ходу.       — Гарри! — позвал чей-то слабый голос.       Неподалёку от Гремучей ивы лежал, держась за бок, Шеймус.       — Шеймус! — Гарри бросился прямиком к нему, прикладывая ладонь к кровоточащей ране. Под разорванной ночной рубашкой почувствовалось что-то тёплое и склизкое. Стараясь не думать, что это может быть, Гарри наколдовал носилки и левитировал на них Финнигана. — Держись! Сейчас я тебя вытащу!       Чуть ли не бегом бросившись к замку, Гарри, по воздуху таща за собой почти бессознательного Шеймуса, взлетел вверх по ступеням.       В вестибюле было до ужаса тихо — ни криков, ни стонов, ни всполохов заклинаний. Часть перил была снесена, стены ощетинились осколками мрамора. На полу по-прежнему мерцали в неверном свете факелов драгоценные камни, кое-где виднелись пятна крови, но ни тел, ни кого-либо из живых не было. Гарри двинулся к Большому залу, но вдруг остановился в дверях.       Столы факультетов испарились. Зал был полон людей. Выжившие стояли группками, обнимая друг друга. На возвышении, где раньше стоял преподавательский стол, мадам Помфри с отрядом помощников — среди них Гарри заметил Джинни и Луну — латала раненых. Гарри вгляделся в их лица: кентавр Флоренц, тяжело завалившийся набок, Ремус, Лаванда Браун, Терри Бут… там же был и Фред. Многих ранили серьёзно. Но они были живы, в отличие от тел, что лежали в ряд посередине зала.       Гарри не мог отвести от них взгляда, и только слабый стон Шеймуса вывел его из оцепенения.       Его зрение было чудной вещью. Порой Гарри не мог разглядеть ничего дальше собственной вытянутой руки, а теперь, даже со всей возможной скоростью бросившись к мадам Помфри, он всё равно видел их лица. Аберфорт. Профессор Слагхорн, на чьём лице застыло удивление. Эрни Макмиллан и Ханна Аббот, держась за руки, и вовсе выглядели спящими. Хагрид, на груди которого лежал воющий Клык.       Опустив носилки с Шеймусом на одну из импровизированных коек, Гарри спешно отошёл, уступая место мадам Помфри и изо всех сил напрягая глаза, чтобы рассмотреть её лицо и понять, стоило ли его промедление Шеймусу жизни.       — Гарри, — тёплые пальцы коснулись его ладони, отчего он вздрогнул и отпрыгнул в сторону. Поняв, что это была всего-навсего лишь Джинни, он сконфузился. — Ты как?       — Я… в порядке, — прохрипел он. — А ты?       С виду с Джинни всё было хорошо. Она мягко улыбнулась, глядя на него с сочувствием.       — Мы будем в порядке, Гарри, — с уверенностью сказала она, бросая на него прощальный взгляд и спеша на помощь мадам Помфри.       — Джинни, — заметив её, в полузабытьи зашептал Шеймус. — Джинни, мне страшно…       — Чш-ш, Шеймус, — взяв его за руку, улыбнулась та. — Бояться — это нормально. Если ты боишься, значит, ты собираешься сделать что-то очень-очень храброе.       Гарри отвернулся, испытывая отвращение к самому себе. Если бы он сразу сдался, все были бы живы, целы и невредимы… Но правда заключалась в том, что он и сам боялся не меньше Шеймуса.       — Гарри! — ему на шею бросилась плачущая Гермиона. Машинально он обнял её в ответ. — Где ты был?       — Я… — он запнулся. С тех пор, как он оставил друзей и бросился на поиски Гриндевальда, казалось, прошла целая вечность. Забавно, что Геллерта он так и не нашёл. — Я искал Геллерта. Вы его не видели?       Рон покачал головой, мягко взяв Гермиону под руку и оттащив её от Гарри.       — Как Фред?       — Не знаю, — Рон нервно дёрнул плечом. — Мадам Помфри сделает всё возможное, чтобы спасти его ногу, но… по крайней мере, он жив, — мрачно закончил он.       Гарри кивнул. Отойдя в сторону, они присели у стены, чтобы переговорить наедине.       — Я видел его, — вдруг признался Гарри, откинув голову назад и глядя на волшебный потолок. — Волдеморта. Он прятался в хижине Хагрида.       — И ты не убил его? — воскликнул Рон.       Гарри покачал головой.       — Ещё там был Снейп. Волдеморт убил его.       Рон грязно выругался, Гермиона рвано выдохнула.       — Но разве Снейп не был одним из его приближённых?       — Не знаю, — Гарри пожал плечами. — Я уже ничего не понимаю. Сначала Снейп умолял Волдеморта отпустить его, обещал поймать и доставить к нему меня, но Волдеморт убил его, чтобы получить власть над Старшей палочкой. Перед смертью Снейп рассмеялся Волдеморту в лицо и…       Он осёкся. Часть его хотела поделиться тайной, которую он подслушал, но другая часть… боялась. Боялась, что если он произнесёт эти слова вслух, они станут правдой. Что он сам признает себя монстром, что разобьёт сердца друзей, что проложит между ними непреодолимую пропасть. Гарри откашлялся.       — …и намекнул, что всё это время служил Дамблдору.       — Но он убил Дамблдора! — Рон задохнулся от возмущения.       — Не знаю, чему верить. С одной стороны — да, с другой… он спас меня. Тогда, когда мы вылетели в окно, Алекто Кэрроу пытала меня, но он убил её. Он тогда ещё сказал, что все эти годы защищал меня. Смешно, да?       Несколько минут никто из них ничего не говорил. Ночь превратилась в неописуемый кошмар, который нельзя было облечь в слова.       — Что теперь, Гарри? — спросила Гермиона, нервно кусая губы.       — Вы слышали Волдеморта, — Гарри пожал плечами. — Он не успокоится, пока меня не получит.       — Что?! — одновременно вскрикнули друзья. — Ты же не собираешься сдаваться?!       — Нет, конечно, — не моргнув глазом, солгал он. — Но больше я не буду просто стоять и наблюдать за всем со стороны.       — А хоркруксы, они точно уничтожены?       — Остаётся только надеяться. Вряд ли Выручай-комната откроется ещё хоть кому-нибудь после того, что я натворил.       — Значит, готовимся к битве? — в преувеличенно приподнятом духе спросил Рон.       — Готовимся к битве, — кивнул Гарри, вдруг заметив движение у входа в Большой зал. — Я… сейчас.       Вскочив на ноги, он кинулся было к Гриндевальду, но резко замер и обернулся.       — Если со мной что-то случится, кто-то должен убить Волдеморта во что бы то ни стало.       — Гарри…       — Мы потеряли слишком многое, чтобы всё это оказалось зря.       Не дожидаясь возражений, он направился к Геллерту, который тоже заметил его и уже шагал навстречу.       Гриндевальд сплошь состоял из резких линий: заострившиеся углы скул, тонкая упрямая линия рта, узкие щели глаз, кривой порез на щеке. Душа Гарри изнывала от облегчения: жив. Всё его естество только и желало, что утонуть в крепких объятиях — последних, что он мог себе позволить, и каких титанических усилий стоило ему сдержаться!       — Где ты был? — встретили они друг друга вопросом в лоб.       Приподняв его голову за подбородок, Геллерт изучил его цепким взглядом.       — Ты ранен, — констатировал он, и только сейчас Гарри вспомнил про рану на лбу, которая наверняка залила кровью всё его лицо.       — Ты тоже.       — Царапина. Так где ты был? Я искал тебя в замке, потом обошёл всю территорию, и уже решил было, что Волдеморт тебя забрал…       — Где я был? — эхом отозвался Гарри. Конечно, Гриндевальд не мог его найти под мантией-невидимкой, но признавать он этого ни за что не станет. — Это ты где был? Ты пропал после самого взрыва, я бросился вниз искать тебя, но и снаружи тебя не было! Что мне было думать?       Геллерт хмыкнул и двинулся к столу, где сгрудились оставшиеся на ногах лидеры.       — Эта сумасшедшая сука выбросилась в окно вместе со мной. Прицепилась, как пиявка.       — Лестрейндж? — Гарри встревожился. — Где она?       Тяжёлый взгляд Гриндевальда говорил красноречивее любых слов: больше Беллатрикс Лестрейндж можно было не искать.       Кингсли снова водил палочкой по карте Хогвартса, МакГонагалл и Флитвик время от времени вставляли кое-какие замечания. Геллерт влился в обсуждение, как река в море, будто всё время только этим и занимался — строил планы по защите Хогвартса. Пока он рассказывал о заклинаниях, способных свалить великанов, Гарри ещё раз огляделся вокруг, впитывая в память лица, мокрые от слёз глаза и слабые улыбки, в уголках которых всё ещё теплилась надежда.       Ускользнуть незамеченным не удалось. Едва он сделал шаг от стола, пальцы Геллерта предостерегающе вцепились ему в руку. Колючий взгляд впился в лицо, будто пытаясь выяснить, что это Поттер задумал.       — Пойду умоюсь, — ровно солгал Гарри, ничем не выдав своё истерзанное бешено колотящееся сердце.       Ещё несколько долгих минут Гриндевальд сверлил его взглядом, после чего кивнул и снова вернулся к обсуждению плана обороны. Степенным шагом Гарри покинул Большой зал, и это было большим, на что его хватило. Грудь рвало от крика. Глаза жгло. Никогда ещё мир не казался ему таким несправедливым. Проглотив горечь, он снова накинул мантию-невидимку и спустился по ступеням.       Тёмный лес взвивался в небо карикатурными пиками, словно на рисунке маленького ребёнка. Гарри двинулся ему навстречу. Морозное утро ощущалось на удивление… обычным. Ноги замёрзли, кожа покрылась мурашками, Гарри стучал зубами. Он знал, что этот день станет для него последним, но рассвет никогда ещё не выглядел прекраснее, и оттого смерть не казалась теперь такой уж страшной.       Дойдя до опушки леса, Гарри остановился. Среди деревьев кружили дементоры. Вполне вероятно, что холод и безнадёжность, что он чувствовал каждой клеткой тела, были их виной. Сил вызывать патронуса не было: Гарри не мог найти в себе ни крупицы счастья и тёплых воспоминаний. Единственным, что всё ещё связывало его с теми, кого он когда-то любил, был…       Вытащив из-за ворота кольцо с Воскрешающим камнем, Гарри закрыл глаза и трижды его прокрутил. Прежде он не позволял себе даже думать о том, чтобы использовать камень, но теперь… что ему было терять? Он даже не думал ни о ком конкретном, так что, открывая глаза, был вполне уверен, что ничего и вовсе не произошло, как вдруг… задохнулся.       Ал был таким, каким Гарри его помнил: запутавшиеся рыжие волосы, яркие улыбающиеся глаза за сползшими на кончик носа очками-половинками, мягкая любящая улыбка. Он не походил на призрака, но и живым, конечно, тоже не был, и всё же всё, чего хотелось Гарри, — броситься к нему на шею и очень глупо, по-детски разрыдаться ему в плечо.       Протянув руку, Альбус замер в миллиметре от его щеки, так и не коснувшись.       — Я так горжусь тобой, — прошептал он, и в его взгляде сверкнули звёзды. — Я так тебя люблю.       Вой рвался у Гарри из горла, но он лишь тихо всхлипнул.       — Ты настоящий? Или всё это происходит лишь у меня в голове?       — Конечно всё происходит у тебя в голове, — нежно рассмеялся Ал, и звук этот был чище перезвона тончайших колокольчиков. — Но кто сказал, что от этого оно перестаёт быть реальным?       — Ты останешься со мной? — совсем по-детски спросил Гарри.       — Всегда.       Охраняемый Альбусом, Гарри двинулся дальше, не чувствуя больше источаемого дементорами холода. Он не знал, где именно прячется Волдеморт, и рассчитывал рано или поздно наткнуться хоть на какие-то следы его армии. Альбус, не касаясь земли, плавно парил рядом. Исходящее от него тепло вселяло в Гарри уверенность и отвагу.       Треск веток дал ему понять, что он здесь не один. Замерев, одной рукой вцепившись в палочку, а другой — в мантию-невидимку, Гарри вгляделся в рассветный сумрак и прислушался.       — Здесь кто-то есть, — прошептал чей-то голос, и в следующее мгновение две фигуры вышли из-за деревьев, за которыми, очевидно, справляли нужду.       — Может, зверь какой, а?       Пожиратели. Что ж, думал Гарри, вот и его шанс найти Волдеморта.       — Этот олух Хагрид кого только тут не держал, — продолжал второй.       — Заткнись! — шикнул первый Пожиратель. — Что если это Поттер? Время уже почти…       Не договорив, Пожиратель Смерти замертво повалился на землю. Второй, не успев понять, что произошло, упал рядом. Гарри дико заозирался, а в следующий момент мантия-невидимка соскользнула с его плеч, приманенная заклинанием. Затрещали ломаемые ветки, почти беззвучно зашуршали палые листья. Кто-то грубо дёрнул его за плечо, разворачивая лицом к себе.       До этого момента Гарри казалось, что он уже видел худшие моменты гнева Гриндевальда. Видимо, он ошибался.       — Что ты удумал? — зашипел тот ему в лицо.       Глаза дикие, лицо — маска зверя. Гарри обернулся в поисках Ала, но того и след простыл.       — Как ты меня нашёл? — пролепетал он, тщетно трепыхаясь в стальной хватке.       — Я, в отличие от тебя, умею думать! — с силой встряхнув, Геллерт снова выплюнул ему в лицо вопрос: — Что ты удумал?!       — Отцепись! — гаркнул Гарри, поддаваясь его ярости, словно та была какой-то заразной болезнью. — Не переживай, я выбрал этот путь не от большого желания!       — И не от большого ума, очевидно!       — Ты не понимаешь…       — Конечно, — съязвил Геллерт. — Куда нам, простым смертным, до такого сверхразума, как Гарри Потт…       — Во мне хоркрукс! — отчаянно выкрикнул Гарри, наконец, освобождаясь от хватки Гриндевальда.       Казалось, Геллерт ломался, как заводная кукла — резкими, механическими движениями, — но ломался — точно так же, как и сам Гарри, когда смысл слов Снейпа наконец до него дошёл. Сначала его глаза остекленели, затем он несколько раз непонимающе моргнул, открывая и закрывая рот, и, в конце концов, нахмурился.       — Кто тебе сказал такую чушь? — качая головой, выдохнул он.       И Гарри рассказал: про Снейпа, про Волдеморта, про Дамблдора и про то, что пазл — его необъяснимое сходство и странная связь с Тёмным Лордом — наконец-то сложился. Что ж, по крайней мере, ему в своей жизни удалось то, что наверняка удавалось немногим, — шокировать Геллерта Гриндевальда. Однако даже это не продлилось долго. Рассмеявшись, сначала тихо, будто только что услышал отличную шутку, но затем всё громче и громче — верный признак истерии, — Гриндевальд покачал головой.       — Ах да Дамблдор! Ах да хитрый лис!       Гарри отшатнулся.       — Чудесно, что ты оценил план Дамблдор вырастить меня как свинью на убой.       Геллерт снова покачал головой.       — Поттер, — всё ещё посмеиваясь, выдохнул он. — Нет нужды геройствовать.       — Это не…       — Ты уже умер.       Вмиг посерьёзнев, Геллерт взглянул на него, растерянного и совершенно запутавшегося.       — Скажи, ты чувствуешь Волдеморта? Всю свою жизнь ты был хоркруксом, и из-за этого имел странную связь с ним. Но когда эта связь проявляла себя в последний раз?       Нахмурившись, Гарри пытался припомнить какие-нибудь видения или не принадлежавшие ему эмоции, но… не мог.       — Когда твоя подружка тогда, в Годриковой Впадине, попросила тебя узнать, где Волдеморт, ты не смог, не так ли? — продолжал Гриндевальд.       Гарри закачал головой, выставив перед собой руки в защитном жесте.       — Что… что ты хочешь сказать, я не понимаю…       — Я говорю, что ты уже умер. Помнишь, я рассказывал: чтобы уничтожить хоркрукс, нужно переместить его в живое тело, а затем убить носителя.       — То есть…       — То есть в тебе уже давно нет никакого хоркрукса, и ты только что чуть было не совершил худшую ошибку в своей очень короткой жизни, едва не став самым глупым мучеником на свете.       Вскинув на него взгляд, Гарри упрямо вздёрнул подбородок, будто бросал Гриндевальду вызов.       — Ты не можешь знать наверняка!       — Ох уж этот щенячий взгляд, — зашипел тот. — Он не заставит меня простить тебя, только руки больше зачешутся ударить тебя в лицо за слабоумие.       — Я всё равно должен пойти туда, — вздохнул Гарри и вставил, прежде чем Гриндевальд разразился очередной тирадой: — Чтобы убить Волдеморта. Ты слышал его слова. Если я не приду, Пожиратели убьют всех в Хогвартсе.       Немного помолчав, Геллерт спокойно — к огромному удивлению Гарри — вздохнул:       — Ты не можешь защитить всех.       — Я должен хотя бы попытаться. Никто больше не умрёт из-за меня.       — Но и ты умирать не должен, — возразил Геллерт и продолжил, делая паузу после каждого слова, будто пытался донести до ребёнка простую истину: — Перестань взваливать мир на свои плечи и позволь другим помочь тебе. Это не только твоя битва. Это их семьи и их друзей, — он махнул в сторону замка, — Пожиратели Смерти терзали и убивали на протяжении многих лет, и они заслуживают справедливости. Не отнимай у них право на возмездие.       Что-то было в его словах — по крайней мере, Гарри так легче было думать, чем признаться, что он просто не хотел идти в одиночестве на верную смерть.       — Нам пора возвращаться, — наконец сказал он. — Скоро всё начнётся.       — Скоро всё закончится, — кивнул Геллерт.       Перед Хогвартсом уже выстраивались ряды защитников: твёрдые лица, сталь в глазах, крепко сжатые палочки. В стороне от остальных, икая и роняя за землю гигантские слёзы, стоял Грохх. Только теперь Гарри в полной мере мог оценить, как их на самом деле было мало: не больше полусотни человек и примерно столько же оживлённых доспехов и статуй против чудовищной армии Волдеморта.       Когда Гарри с Геллертом заняли свои места в первом ряду, МакГонагалл бросила на него быстрый взгляд. В уголках её уставших глаз читалась улыбка и… облегчение.       — Рада видеть вас, мистер Поттер.       — И я рад вас видеть, профессор.       Гарри осмотрелся и, найдя Рона и Гермиону, немного успокоился.       Ожидание нервировало. Весь мир казался замороженным. Единственное, что, казалось, избежало проклятья, — медленно, но верно выплывающее из-за горизонта бледно-жёлтое солнце. Наконец, на опушке Запретного леса началось движение: Пожиратели строились шеренгами, два великана стояли за их спинами, пауки чёрным полукругом закрывали тылы. Во главе армии, как и обещал Волдеморт, был он сам.       — Защитники Хогвартса, обещанный мной час истёк! Как видите, Гарри Поттер, ваш герой, не пожелал добровольно явиться ко мне и спасти всех вас! Что это, если не признак истинной трусости?       Волдеморт сделал трагическую паузу.       — Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели Смерти превосходят вас числом. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет убит, и то же самое случится с членами его семьи. Я даю вам последний шанс на спасение: выдайте Гарри Поттера, преклоните колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сёстры будут жить. Всё будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира!       На несколько мучительно долгих мгновений воцарилась тишина.       — До пошёл ты! — крикнул кто-то из задних рядов.       Вряд ли Волдеморт даже услышал этот крик, но грудь Гарри распирало от необъяснимого… щемления. Словно разбуженные этим криком, остальные согласно загудели.       — Мистер Поттер… — голос МакГонагалл звенел от напряжения. — Все ждут только вашей команды.       — М-моей? — ошарашенный, Гарри пару раз моргнул.       — Вашей, Поттер.       Гарри судорожно вдохнул, всем телом чувствуя мандраж. Необъятному ужасу в одном человеке тесно. Но он больше не был один.       — Вперёд! — сам не ожидая от себя, решительно крикнул он. — Вперёд, на битву! За всех, кого мы потеряли! За наши семьи и наших друзей! За свободу!       Первыми по мановению палочки профессора МакГонагалл, бряцая, вперёд бросились доспехи и статуи. За ними — все остальные.       Две армии схлестнулись, как встречные волны. Из груди тут же выбило весь воздух.       Всё смешалось в кучу. Джордж и Ли повалили на землю Люциуса Малфоя, Флитвик и Гриндевальд сражались с одним из великанов, в то время как Грохх с переменным успехом пытался свалить с ног другого. Рон и Невилл давали отпор сразу трём Пожирателям, а мистер Уизли и Чарли бились против Рабастана Лестрейнджа и его шакалов.       Гарри не разбирал, в кого из Пожирателей летят его заклинания, хоть маски со всех уже давным-давно были сброшены. Его целью был Волдеморт, но их, как назло, разделяли десятки сражающихся волшебников. Тёмный Лорд метал заклинания направо и налево, тоже, во всей видимости, в поисках своего главного противника. Но вот, наконец, он и сам заметил Гарри. На долгое мгновение их взгляды встретили, в алых глазах Лорда сверкнула животная ярость, копившаяся многие годы. Проталкиваясь через толпу, Волдеморт двинулся к нему. Гарри бросился навстречу.       Не мешкая, Волдеморт вскинул палочку и проревел:       — Круцио!       Отскочив в сторону, Гарри сбил с ног какого-то Пожирателя. Красный луч ударил в землю. Маска слетела, и Гарри с удивлением обнаружил, что Пожиратель был совсем молодым — немногим старше него.       — Ступефай! Петрификус Тоталус! — отчеканил он, снова вскакивая на ноги.       Волдеморт уже стоял в десяти футах от него.       — Ничего оригинального не придумал? — крикнул Гарри, вскидывая палочку.       — С такими живучими пиявками, как ты, Поттер, действовать виртуозно смысла нет, — прошипел Волдеморт.       Двигаясь по кругу, словно коты, что готовились к драке, нацелив друг на друга палочки, они больше не замечали ничего и никого вокруг. Мир отдалился, даже крики и звуки сражения доносились как будто бы из-под воды.       — В этом виноват ты сам, не так ли? — с вызовом усмехнулся Гарри. — Столько лет, а ты так и не смог распознать во мне… родную душу.       Глаза Волдеморта удивлённо расширились, но он сразу же совладал с собой.       — Не думал, что ты знаешь. Откуда? Вряд ли Дамблдор рассказал тебе, ведь он так берёг твоё хрупкое сердце…       — Это правда, — согласился Гарри. — Ты даже не представляешь, насколько ты прав, Риддл.       Волдеморт зашипел — очевидно, упоминание настоящего имени всё ещё задевало его эго. Что ж, на это Гарри и рассчитывал.       — Ты так смешно злишься, хотя сам раскрыл мне своё настоящее имя, — фыркнул Гарри, стараясь ещё больше вывести его из себя. — Но вернёмся к твоей душе. Что ты планируешь делать? Убьёшь меня — лишишься последней крупицы своего «бессмертия».       — Что если я не стану тебя убивать? — вкрадчиво поинтересовался Волдеморт. — Что если я просто-напросто навсегда сделаю тебя своим рабом?       — Ты думаешь, это так просто? Даже если представить, что у тебя получится — в чём я сомневаюсь, учитывая, сколько раз мне удавалось обвести тебя, — ты и впрямь думаешь, что я действительно позволю схватить себя живьём?       — Удавалось обвести меня? — взревел Волдеморт. — Тебе?! Ты трус, Поттер! Всё, что тебе когда-либо удавалось, — так это прятаться за спинами более достойных ведьм и магов, позволяя им умирать за тебя!       — Больше ты никого не убьёшь, — мрачно ответил Гарри.       — И как ты мне помешаешь? Силой любви, как сделала это твоя никчёмная мамаша?       — О нет, не думаю, что дело в любви, — Гарри дёрнул головой. — Возможно, отчасти, но не полностью.       — Тогда, раз это не великая сила любви — единственное, чему тебя научил Дамблдор, — то ты, должно быть, обладаешь какой-то невиданной силой? Каким-то мощным оружием?       — И то, и другое, — кивнул Гарри.       Волдеморт, театрально откинув голову, расхохотался.       — Глупый мальчишка! Хочешь сказать, тебе известно волшебство, которое не подвластно мне? Может, которое даже Дамблдору не снилось?       — О, оно ему снилось. Вот только Дамблдор был мудрее и не позволил мании взять над собой верх. В отличие от тебя.       Одной рукой вытянув из-под свитера кольцо с камнем, Гарри трижды неловко прокрутил его. На этот раз явившаяся фигура была не одна: их были десятки, даже сотни — те, чьи тела лежали в ряд в Большом зале, и те, чьи кости давно покоились в земле: его родители, Сириус, Дамблдор, Седрик Диггори, Снейп, министр Скримджер, Амелия Боунс, Грозный Глаз Грюм…       На лице Волдеморта читался ужас.       — Что… что ты наделал?       — Разница между нами, Риддл, заключается в том, что ты боишься смерти, — поднимая палочку, спокойно проговорил Гарри. — А я готов встретить её, как старого друга.       Духи бросились на Волдеморта, как стая гончих. Поначалу он попытался отбиваться от них, посылая заклинания одно за другим, но скоро понял, что это не имело никакого эффекта. Закричав, Волдеморт сгорбился, закрывая голову руками.       — Что ты такое, Поттер? — вопил он.       — Не переживай, я не часть тебя, — подходя ближе, сказал Гарри. — Больше нет.       Присев на корточки, Поттер заглянул ему в глаза, но Волдеморт, казалось, его не видел. Его взгляд был мутным, далёким, потусторонним, рот приоткрылся в изумлении. Не сопротивляясь, он позволил Гарри приподнять своё лицо за подбородок — тот прикасался с нежностью, будто обращался с ребёнком.       — Я хотел бы, чтобы мне не пришлось никого убивать, — прошептал Гарри. — Но с тобой нельзя по-другому.       Он приставил кончик палочки к груди Волдеморта.       — Мне не жаль тебя. Но я тебе завидую, — признался он. Последние слова он выдохнул почти беззвучно, будто боялся, что кто-то услышит и осудит: — Авада Кедавра.       Обмякнув, Волдеморт упал навзничь, раскинув руки, по-прежнему невидящий взгляд был устремлён в небо. Порыв ветра нарушил картину: кусочек за кусочком его тело начало распадаться в прах, пепел завихрился по земле, развеиваясь по полю битвы, до тех пор пока перед Гарри не остался лишь иссохший труп, облачённый в парадную мантию, — истинное обличие Волдеморта.       Возможно, то был знак благословения, или небеса прокляли Гарри за совершённое убийство, но крупные хлопья снега, первые в этом году, мягко кружа, начали устилать землю белоснежным ковром. Кто-то кричал, вокруг всё ещё проносились вспышки заклинаний. Гарри откинул голову назад, закрыл глаза и замер. Возможно, думал он, если сильно повезёт, одно из заклинаний попадёт в него.       Заметив, что Поттер упал на колени и перестал двигаться, Геллерт ринулся к нему. Проталкиваясь через до сих пор сражающихся Пожирателей и защитников Хогвартса, перепрыгивая тела мёртвых и раненых, отбиваясь от заклинаний, он задыхался от безысходности. Геллерт знал: если он не доберётся до Поттера сию же минуту, то снова его потеряет, и вовсе не из-за того, что кто-нибудь его прикончит, — нет, Поттер и сам чудесно справится, позволив чувству вины сожрать себя заживо и ляжет умирать подле Волдеморта. Как назло, ярды, что разделяли их, казались бесконечными.       Упав на колени перед Гарри, Геллерт изо всех сил прижал его к себе, ладонями растирая плечи и спину, пальцами зарываясь в непослушные волосы, шепча какую-то чушь. Когда Поттер отчаянно вцепился пальцами в его мантию, словно в спасательный круг, Геллерт прерывисто выдохнул и едва ощутимо прикоснулся губами к его виску.

* * *

      Потолок Большого зала отражал высоко стоявшее над Хогвартсом солнце.       В замке царил шум, в воздухе витало волнение. Радость рука об руку с трауром шагала по коридорам. И почему-то никто не мог обойтись без Гарри: всем хотелось поговорить с ним, прикоснуться, получить улыбку. Он должен был оплакивать погибших и сочувствовать их родственникам, пожимать руки, выкрикивать ответные поздравления, принимать благодарности и целое утро выслушивать новости со всей страны об арестах Пожирателей и чудесном исцелении людей, очнувшихся от Империуса.       Тела Волдеморта и Пожирателей Смерти поместили в пустующем классе, отдельно от Аберфорта, Хагрида и других погибших. МакГонагалл вернула на место факультетские столы, но все сидели как попало — ученики и родители, члены Ордена Феникса и жители Хогсмида, эльфы-домовики и кентавры, которые, как оказалось, тоже вышли на битву, чего Гарри даже не заметил. Грохх просовывал голову в разбитое окно, кто-то бросал еду в его смеющийся рот.       В центре Большого зала, за директорской кафедрой, возвышалась МакГонагалл. Справа от неё стоял Кингсли, временно занявший пост Министра Магии. Под шумок, натянув на себя мантию-невидимку, Гарри выскользнул из зала.       Ноги сами привели его к охраняемой горгульей винтовой лестнице, ведущей в кабинет директора. Не зная вовсе, сработает ли, он скинул мантию и спросил:       — Можно?       — Пожалуйста, — проворчала горгулья, отпрыгивая в сторону.       Лестница, словно огромная змея, извиваясь, поползла вверх. Когда она остановилась у входа в директорский кабинет, Гарри неуверенно толкнул дверь. Он ожидал… на самом деле, он и не знал, чего следовало ожидать, но уж точно не того, что всё останется… прежним, будто это до сих пор был кабинет Дамблдора. На подставке, как обычно, стоял Омут памяти, на маленьком столике до сих пор кружились и вибрировали различные штуки, названия которых Гарри так и не узнал, а на большом столе по-прежнему стояла — правда, теперь уже пустующая — клетка Фоукса. И сам Дамблдор по-прежнему глядел на него сквозь стёкла очков-половинок. Одно было отличие: смотрел он на Гарри теперь с портрета, а не из своего любимого кресла. Геллерт тоже был здесь. Присев на край стола и скрестив руки на груди, он о чём-то беседовал с Альбусом, пока Гарри, очевидно, не прервал их разговор.       — Простите, — пролепетал он. — Я зайду позже…       — Нет, — в унисон ответили они, странно взглянув друг на друга.       — Проходи, Гарри, — мягко предложил Дамблдор.       Настороженно осмотревшись и осознав, что других директоров и директрис на портретах нет — немудрено, сейчас все старались быть как можно ближе к Большому залу, — Гарри нерешительно зашёл и остановился рядом с Геллертом.       — Я так тобой горжусь, Гарри, — вздохнул Дамблдор, и крохотные жемчужинки слёз скатились по его щекам, затерявшись в серебристой бороде. — Прости, что никогда так и не смог сказать тебе правду.       Гарри закусил губу, сдерживая улыбку. О да, отправить его в прошлое, чтобы влюбить в себя и Геллерта Гриндевальда, чтобы убить, уничтожив хоркрукс в нём, и воскресить спустя сотню лет, — да, такое мог придумать разве что безумец. Или гений. Или… Альбус Дамблдор.       — Это был настолько паршивый план, — у него всё же вырвался смешок, — но если бы я знал правду и мне предложили выбор, я бы всё равно всё сделал точно так же.       Дамблдор и Гриндевальд украдкой переглянулись.       — Пора, — кивнул Альбус.       Прочистив горло, Геллерт достал из кармана палочку и… протянул её Гарри.       — Я нашёл её в останках Волдеморта.       Машинально Гарри взялся за рукоятку, и в то же мгновение пальцы закололо разрядами тока, тепло поползло вверх по руке, пробираясь в самое сердце. Из палочки посыпались искры. Ошеломлённый, только теперь он как следует её разглядел. Старшая палочка. Палочка Смерти.       — Я убил Волдеморта и стал хозяином палочки? — ощущая ужас, Гарри взглянул на Геллерта.       — Не совсем, — уклончиво ответил тот. — Помнишь, в Выручай-комнате ты сказал, что голоса исчезли после побега из поместья Малфоев?       Гарри кивнул, всё ещё боязливо косясь на палочку.       — Уже тогда ко мне начали закрадываться подозрения. Вспомни, что ты сам мне говорил про ночь на Астрономической башне?       О да, Геллерт заставлял его рассказывать эту историю сотни раз.       — Малфой разоружил Дамблдора, а потом Снейп…       — Остановись, — велел Геллерт. — Вернись к началу.       Недоумевая, Гарри снова повторил:       — Малфой разоружил Дамблдора…       — Остановись, — снова оборвал его Гриндевальд. — Теперь вернись в поместье Малфоев. Что ты сделал с мальчишкой?       — Я…       Гарри нахмурился, припоминая, как велел Драко отдать их с друзьями палочки, на что тот послал в него проклятье, а после… Осознание прошило его насквозь.       — Я разоружил Малфоя, — подняв на Геллерта ошарашенный взгляд, прошептал Гарри.       Тот удовлетворённо кивнул.       — С того момента ты перестал слышать голоса, потому что, хоть она и не была в твоих руках, Старшая палочка стала твоей. Ты подчинил её, и Смерть, что влекла тебя обратно все первые недели после воскрешения, перестала иметь власть над тобой. Наоборот, ты, теперь обладатель всех трёх Даров, стал её Повелителем, — Геллерт сделал паузу, будто перед самой кульминацией своей торжественной речи. — Ты стал Повелителем Смерти. Поэтому ты смог призвать духов мёртвых на поле битвы, поэтому…       Сунув палочку обратно Гриндевальду, Гарри взмахнул руками и, развернувшись, нервно заходил по кабинету.       — Мне это не нужно, ладно? — взвился он. — Я этого не хочу. Не хочу я ничем управлять. Я просто хочу, чтобы меня уже оставили в покое. Хочу стать нормальным, понимаете?       Гриндевальд глядел жёстко. Дамблдор с портрета, наоборот, взирал мягко и сочувственно.       — Забери её! — отмахнулся Гарри. — Она же была твоей. Сделай её снова своей. Разоружи меня, не знаю, вызови на дуэль…       — Нет, — отрезал Геллерт. — Палочка твоя и останется твоей до конца жизни, иначе ты умрёшь.       — Может, и поделом! — крикнул Гарри.       Оттолкнувшись от стола, Гриндевальд стремительно подошёл к нему и силой сунул палочку ему в ладонь.       — Не хочешь её использовать — спрячь. Теперь у тебя есть пугающе долгая жизнь, чтобы найти надёжный тайник.       Не дав ему вымолвить и слова, Геллерт вышел из кабинета, напоследок хлопнув дверью. Совершенно сбитый с толку, Гарри взглянул на портрет Дамблдора, но холст был пуст.