Часть истории

Past lives couldn’t ever hold me down Lost love is sweeter when it’s finally found I’ve got the strangest feeling This isn’t our first time around Past lives couldn’t ever come between us Some time the dreamers finally wake up Don’t wake me I’m not dreaming

(Прошлые жизни никогда не могли удержать меня. Потерянная любовь намного слаще, когда в конце концов её находишь, И я испытываю это странное чувство, Будто для нас это не впервые. Прошлые жизни никогда не могли встать между нами. Приходит время, когда мечтатели, наконец, спускаются с небес на землю, Но не буди меня, я не грежу.)

Børns — Past Lives

      Среднестатистическое утро профессора Гарри Эванса начиналось не с кофе, а с поцелуев — не тех, правда, о которых он мечтал, а чересчур слюнявых и сопровождающихся жалобным подвыванием бигля по кличке Карамелька.       — Твоя очередь, — проворчал Геллерт, перекатываясь на другой бок и натягивая одеяло на голову.       — Нет, твоя, — сонно, пока ещё не разлепляя глаз, пробормотал Гарри.       — Это даже не моя собака.       Со стоном Гарри откинул одеяло и нацепил очки. Ал под его правым боком мирно сопел — разбудить его мог разве что танк или угроза, что Геллерт раздаст все его сладости соседским детям. Склонившись к веснушчатому плечу, Гарри оставил на нём лёгкий поцелуй. Карамелька, державшая в пасти поводок, нетерпеливо подёргивавшая хвостом и глядевшая на него умоляющим взглядом, снова жалобно заскулила. Наскоро умывшись и нацепив первую попавшуюся под руку одежду, Гарри вышел из дома.       Сладко пел ветер, путаясь в непослушных волосах. Весна в 1932 году пришла рано. На дворе всё ещё стоял март, но ручейки уже вовсю бежали, весело журча, по главной дороге Годриковой Впадины. Наглая капля упала с крыши, угодив аккурат за ворот, и Гарри поёжился. Пока Карамелька настырно рвалась с поводка, мечтая получить свободу и оббежать всю деревню, на востоке медленно поднималось солнце, а Гарри набирался смелости.       Он думал об этом дне последние пять лет. Представлял его себе, прокручивал в голове все возможные сценарии. Бывали времена, когда Гарри точно знал, что не сможет этого сделать. Его прошлое было бронёй, которую, даже спустя десятилетия, он не мог снять полностью, и неважно, сколько раз, будя его посреди ночи от кошмара, Ал и Лер твердили, что война закончилась. Он никогда больше не слышал голоса, никогда больше не видел кошмаров. Никогда не пользовался воскрешающим камнем, так и нося его в кольце под одеждой — спрятанным от посторонних глаз. И всё равно на нём до сих пор сохранялся запах, вкус битвы на коже, шрамы страха, протянувшиеся под рёбрами, точно так же, как Геллерт и Альбус всё ещё боролись с воспоминаниями о том дне, когда Гарри умирал у них на руках. И тем не менее они излечивались — медленно, но верно, хрупкая кость за хрупкой костью.       Бывали и другие времена — когда он казнил себя за эти мысли. В конце концов, если он смог изменить прошлое для себя, Ала и Лера, почему он не сможет сделать это для ещё одного — по меньшей мере — человека?       Гарри до сих пор помнил их лица: Аберфорт, профессор Слагхорн, Хагрид, Ханна Аббот, Эрни Макмиллан и другие — его родители и Сириус, Снейп, Седрик Диггори, Грюм, Миртл Уоррен. И хотя порой Гарри терял уверенность, были ли они реальны, были ли реальны Рон и Гермиона и вообще вся его прошлая жизнь или всё это ему только приснилось, он был готов хотя бы попытаться спасти их.       По возвращении домой, Гарри встретил чудесный аромат свежего кофе и поджаренных тостов — за тридцать лет Геллерт научился виртуозно жарить хлеб; к сожалению, на этом его способности к готовке заканчивались. Спустив с поводка Карамельку, он побрёл на кухню. Лер, с головой погрузившийся в чтение утреннего «Пророка», его даже не заметил или, скорее, сделал вид. Подкравшись, Гарри обнял его со спины, оставляя лёгкий поцелуй в изгибе шеи.       Отложив газету, Геллерт развернулся в его объятиях и, обхватив лицо Гарри руками, впился в его губы долгим, томительным поцелуем. Пальцы Лера, едва касаясь, прошлись по скуле, запутались в волосах, спустились вниз по шее и спине и, пробравшись под рубашку, аккуратно очертили позвонки. Гарри застонал ему в рот. Гриндевальд прекрасно знал обо всех его эрогенных зонах и нагло этим пользовался. Когда Геллерт разорвал поцелуй, Гарри, разочарованно выдохнув, ещё несколько мгновений был не в состоянии заставить себя открыть глаза.       — Я отменил на сегодня все заказы, — возвращая его к реальности, Лер ткнулся в его щёку носом. — Так что сегодня я весь твой. Ваш.       Гарри улыбнулся. Он знал, как сильно Геллерт любит свою работу, и знал, что не все высокие шишки были довольны, получив отказ от одного из лучших ликвидаторов заклятий. И тем не менее за тридцать лет Лер ни разу не позволил усомниться, что будет у него в приоритете, если придётся выбирать между семьёй и работой. Как и Альбус.       — Спасибо. Для меня это правда важно, — падая на стул перед дымящейся чашкой кофе (привычка, перенятая у Лера), Гарри спросил: — А самый молодой в истории Англии Министр Магии всё ещё спит?       — Как всегда, до последнего, — хмыкнул в ответ тот. — Волнуешься?       Гарри неопределённо пожал плечами.       — Но ты уверен, не так ли? — настаивал Геллерт.       Не успел он ответить, как послышался скрип лестницы — Мерлин всемогущий, да когда они уже починят эту проклятую ступеньку? — и в кухню ввалился зевающий Ал. Наверняка, увидь кто-то из простых смертных вот такого Министра Магии — растрёпанного, с помятой бородой и в детской пижаме с пасхальными кроликами, — они бы непременно задались вопросом, в те ли руки доверили управление магического сообщества. Но Гарри-то знал, что рук надёжнее не существовало.       — Доброе утро, милый, — склонившись, он чмокнул Гарри в макушку, после чего проделал то же самое с Лером. — Любовь моя.       — Помнится, ты только вчера говорил, что хочешь всю жизнь просыпаться с нами? — выгнув бровь, Геллерт проводил его смеющимся взглядом.       — Не в пять же часов утра, — широко зевнул Ал.       — Вот и проявляется твоя истинная сущность и любовь, — фыркнул Гарри, нарочито сокрушённо вздохнув. — Я хочу просыпаться со своим мужем, а не с его пускающим слюни прекрасным телом.       — О милый, — Альбус засмеялся. — Я даже не знаю, был ли это комплимент или оскорбление. К тому же, с одним своим мужем, — он кивнул на Геллерта, — ты и так просыпаешься одновременно.       — Но мне нужны оба, — заметил Гарри тем тоном, которым обычно указывал ученикам на ошибки. Озорно блеснув глазами с явным намёком, он добавил: — Если ты понимаешь, о чём я.       Краем глаза заметив, как ухмыльнулся Лер, он натянул на лицо невинную улыбку и поднялся на ноги. Кажется, у него ещё была пара свободных часов, так почему бы не провести их с пользой?       — Может быть, — промурлыкал Ал, обнимая его за шею, — поцелуй загладит мою вину?       — Может быть, — уклончиво ответил Гарри, размыкая губы. Низ живота снова тянуло от сладкого предвкушения.       — Говори за себя, сокровище, — ухмыльнулся Лер, подходя сзади. — От меня одним поцелуем не отделаться.       Поднимаясь наверх, по пути избавляясь от одежды и не прекращая целовать друг друга, они ввалились в спальню. Руки сплелись, порхая от волос к животу и ниже, языки и губы скользили по коже, касаясь самых чувствительных мест, за столько лет выученных наизусть. Гарри с упоением целовал шею Геллерта, губами ловя пульс, пока Альбус стягивал с него самого бельё. Почувствовав, как член Ала упёрся в поясницу, а ладонь с нежностью огладила его собственный, Гарри глухо застонал и по инерции прикусил кожу на ключице Лера.       — Ты флиртуешь или пытаешься завязать драку? — сбивчиво выдохнул тот, скользнув языком ему за ухо.       Рвано рассмеявшись, Гарри с силой сжал его ягодицы. Ладонь Ала тем временем медленно двигалась вдоль его возбуждённой плоти, пока он сам выцеловывал позвонки на шее Гарри и тёрся членом о его спину.       Оторвавшись от уха, Геллерт потянулся через его плечо, чтобы поцеловать Ала. Откинув голову Альбусу на грудь, Гарри закусил губу, когда тот большим пальцем прошёлся по головке. Соприкосновение кожи, трение плоти о плоть, влажные поцелуи и медленные ласки — он ни с кем другим не мог представить себя таким открытым, уязвимым и распутным одновременно.       Остывшие простыни холодили пылающую кожу. Склонившись над Гарри, щекоча волосами лицо, Альбус целовал его — пылко, влажно, прикусывая и оттягивая губы, пока Лер, одной рукой скользя по члену Ала, а другой поглаживая Гарри по внутренней стороне бедра, вбирал его член в рот. Хрипло выдыхая в губы Альбуса, Гарри одновременно царапал его плечо и зарывался пальцами в волосы Геллерта.       Поднявшись выше, Лер собственнически подмял его под себя, занимая место Ала и впиваясь в рот требовательным поцелуем, пока Альбус, перекатившись на край кровати, рылся в тумбочке в поисках смазки. Потянув Гарри за собой, Геллерт перевернулся на бок, переплетя их ноги и вдавливаясь в его бёдра своими. Неторопливо потираясь членом о член и не прекращая целоваться, Гарри спиной снова ощутил тепло Ала. Прохладные пальцы коснулись его ягодиц, развели их, и, смазав вход, один из них скользнул внутрь. Гарри застонал, снова впиваясь зубами в ключицу Геллерта. Хрипло выдохнув, тот с ещё большим рвением продолжил тереться о его бедро, впившись короткими ногтями в нежную кожу, а свободной рукой потянув Ала за волосы.       Не спеша, Альбус ввёл ещё один палец — медленно, тягуче приятно растягивая мышцы. Гарри расслабился, насколько было возможно, позволяя им целовать и ласкать себя. За годы, проведённые вместе, они научились без слов понимать желания друг друга и рассказывать о собственных. Вот и сейчас, приглашающе откинув голову, он открывал шею их поцелуям. Скользя выше, Геллерт пальцами обвёл его рёбра и, сжав, слегка выкрутил сосок.       — Не… честно… — выдохнул Гарри, кусая губы и в отместку сжимая член Лера.       Как раз в этот момент Ал протолкнул в него ещё один палец, и Гарри инстинктивно сжал руку у основания. Геллерт глухо промычал какое-то ругательство.       — Настолько хорошо? — рвано усмехнулся Гарри, скользя ладонью по стволу.       — Не испытывай меня, сокровище, — угрожающе прорычал тот.       Гарри в голову пришла идея.       — Хочу поменяться, — заявил он.       Выскользнув из переплетения тёплых рук, он надавил Леру на плечи, заставляя лечь на спину, и устроился между его ног. Ал, наблюдавший за его манипуляциями из-под опущенных ресниц, хрипло рассмеялся и устроился позади. Склонившись над Геллертом, Гарри горячим дыханием коснулся нежной плоти, провёл ладонями по внутренней стороне бёдер, прикоснулся губами к самому низу живота. Лер застонал.       — Не дразни, — предупредил он, зарываясь пальцами в волосы Гарри.       — Если тебе не нравится, почему стонешь? — насмешливо выгнул бровь тот.       Рыкнув, Геллерт надавил Гарри на голову, заставляя вобрать член в рот. В тот же момент Ал снова ввёл в него пальцы. Пока Гарри то заглатывал полностью член Лера, то, выпуская его изо рта, водил языком по длине и яйцам, а Геллерт, задыхаясь, плавился от ласк, Альбус, выцеловывая позвонки и лопатки Гарри, добавил ещё палец.       В какой-то миг, почувствовав, что достаточно растянут, Гарри выпустил изо рта член и, обернувшись, затуманенными глазами взглянул на Ала.       — Я готов.       Когда Ал медленно вошёл, Гарри со стоном уткнулся лбом в бедро Лера. Тёплые, чуть шершавые пальцы успокаивающе огладили плечо. Несмотря на то, что Геллерт был практически на пределе, он не торопил его, давая время привыкнуть.       Первые толчки заставили Гарри впиться ногтями в бёдра Лера; Ал начал постепенно наращивать темп, снова вернувшись к его спине и выцеловывая одному лишь ему ведомые узоры. Едва справившись с дыханием, Гарри вернулся к Геллерту.       В переплетении рук и ног, стонов и шлепков, он совсем запутался, где начинались их тела и кончалось его собственное. Со стоном кончив Гарри в рот, Геллерт без сил повалился на подушки, бессознательно водя пальцами по его щеке. Ал, всё больше ускоряясь, буквально вколачивал Гарри в его бёдра, пока, наконец, с коротким вскриком не излился внутрь. Машинально толкнувшись ещё пару раз, он выскользнул, без сил повалившись рядом.       Уставший Гарри лежал, уткнувшись щекой в живот Лера, чувствуя блаженную негу и желая провести эту субботу исключительно в этой позе, но пульсирующий стояк настойчиво требовал внимания.       — Иди сюда, милый, — перебравшись на подушки в изголовье кровати, позвал Альбус, похлопав рядом.       На трясущихся коленях Гарри подполз к нему и лёг, опершись ему на грудь. Пока Ал целовал его, Геллерт сел перед ними. Согнув ногу Гарри в колене, он губами прикоснулся в щиколотке, постепенно поднимаясь выше — голень, бедро; затем, всё так же неторопливо, проделал то же самое с другой ногой. Гарри недовольно застонал Альбусу в губы.       — Если тебе не нравится, почему стонешь? — передразнил его Лер и, больше не медля, вобрал в рот возбуждённый член.       Задохнувшись от тесноты и жара, Гарри разорвал поцелуй с Алом и прогнулся в пояснице, толкаясь вперёд. Геллерт его не сдерживал, позволяя вколачиваться в свой рот и безжалостно тянуть за волосы. Альбус, переплетя пальцы с пальцами Гарри, подтянул его руку к губам и неторопливо целовал запястье — там, где отчаянно пульсировала под кожей разгорячённая кровь.       — Я сейчас… — предупредил он, попытавшись оттолкнуть Лера, но тот лишь перехватил его запястье и до основания вобрал член.       Сильнее прогнувшись в спине, вцепившись в ладонь Ала и глухо застонав, Гарри излился ему в рот. На несколько секунд они все замерли, после чего Геллерт выпустил его член и, сглотнув, выпрямился, вытирая уголки губ.       — Хочешь попробовать? — ухмыльнувшись, предложил он и, не дожидаясь согласия, коротко поцеловал Гарри.       Нежась в лучах утреннего солнца и лениво лаская друг друга, они провалялись в постели ещё полчаса. С закрытыми глазами слушая привычную политическую перепалку, Гарри счастливо улыбался, в очередной раз думая, как же ему всё-таки повезло найти в своей жизни сразу две любви. Ал был второй половиной его души, но именно Геллерт делал его целым.

* * *

      Крутясь перед зеркалом в маггловском костюме и силясь подобрать галстук, Гарри снова нервничал.       — Ты уверен? — на этот раз спрашивал его об этом Ал.       Гарри потёр шею и бросил на них взгляд в зеркало.       — Я уверен, если вы уверены.       В отражении одобряюще закивали две головы.       — Ладно, — вздохнул он, оборачиваясь. — Не хочу заставлять его ждать. Вдруг он решит, что мы передумали.       По очереди наклонившись к Леру и Алу, Гарри оставил у каждого на губах лёгкий поцелуй.       — Приведите себя в порядок, — велел он, прежде чем аппарировать.       Приют Вула был серым местом, несмотря на то что здание когда-то строилось из красного кирпича. В таком месте ни одному ребёнку не суждено было вырасти счастливым. Поднимаясь по ступенькам, Гарри бросил быстрый взгляд на часы. Время завтрака.       Двери ему открыла молодая нянечка по имени Марта. Застенчиво улыбнувшись, глядя в пол, она тут же убежала за начальницей, миссис Коул. Гарри огляделся, нервно теребя манжеты.       В целом приют был почти таким же, в каком он и сам провёл несколько месяцев: дети, одетые в безликую серую форму, которая порой была им не по размеру, степенно ходили группками в сопровождении воспитателей, кто-то таскал перевязанные верёвкой книги, кто-то — штопаные игрушки, одинаково потрёпанные жизнью и десятками детей до этого.       — Мистер Эванс! — окликнули его с лестницы, и Гарри обернулся, выпрямившись.       Несмотря на статус «миссис», начальница приюта была молодой женщиной, хоть годы тяжкой работы, казалось, её порядком и утомили. Строгая на вид и такая же сухая в общении, она не таяла даже под обворожительным взглядом Гарри, который за годы преподавания в Хогвартсе научился умело обращаться с нервными мамочками.       — Миссис Коул! — натянув улыбку, поприветствовал он. — Доброе утро!       — Вижу, ваша супруга снова не смогла навестить нас, даже в такой ответственный день, — с осуждением заметила та.       — Эм-м, да, — Гарри машинально дотронулся до пары колец, что носил на безымянном пальце. — Ей… нездоровится.       Вряд ли миссис Коул одобрила бы усыновление, узнай, что у Гарри вместо одной традиционной жены было два мужа, поэтому с самого начала ему приходилось лгать, применив к ней лёгкий Конфундус. В такие моменты он, как никогда, радовался тому факту, что один из его мужей был самим Министром Магии.       — Понятно, — миссис Коул неодобрительно поджала губы. — Что ж, мальчик сейчас спустится.       Гарри снова нервничал, то и дело поправляя костюм и смахивая несуществующие пылинки. Миссис Коул косила на него тёмный глаз, будто снова хотела предупредить, что ребёнок, за которым Гарри пришёл, был очень странным и что у него ещё было время передумать и выбрать себе кого-то более покладистого, но не успела она и рта раскрыть, как с лестницы, держа под мышкой коробку со скудными пожитками, слетел и с разбегу врезался в его живот пятилетний мальчуган.       — Гарри! — крикнул он, пряча лицо в складках его пальто.       Вся нервозность улетучилась в ту же минуту.       — Привет, малыш, — мягко взлохматив чёрные волосы, улыбнулся Гарри.       — Том! — резкий окрик миссис Коул заставил их обоих вздрогнуть. — Как следует обращаться к взрослым? Перед тобой стоит «мистер Эванс», а не один из твоих друзей!       — Да, миссис Коул, — понуро ответил Том, сверкнув на неё злыми тёмно-карими глазами.       — Не забывайся, — смерив его взглядом свысока, она развернулась, бросив через плечо: — Мистер Эванс, осталось последнее: подписать бумаги.       Пока она не видела, Гарри провёл пальцем под подбородком Тома, приободряя, будто котёнка, и подмигнул. Злость ушла из взгляда мальчика, и он улыбнулся.       Гарри навещал Тома с десяток раз. Они медленно узнавали друг друга, Гарри проверял, была ли в Томе та же тьма, что поглотила Волдеморта, следил за его отношением к другим детям, пытался понять, смогут ли они ужиться и чем это чревато. Он рассказал Тому про магию и Хогвартс, про Ала и Геллерта, про своё детство и что он тоже умел разговаривать со змеями. Постепенно Том начал ему доверять. Поначалу замкнутый, недоверчивый мальчик настолько привязался к Гарри, что тот, несмотря на все сомнения и душевное смятение, не мог и представить, что бросит его здесь.       Подписав кучу бумаг, ещё раз содрогнувшись под тяжёлым взглядом миссис Коул, они, наконец, вышли из приюта. Том доверчиво вложил свою маленькую руку в ладонь Гарри.       — Я думал, ты не придёшь, — напряжённо сказал он, спускаясь с крыльца.       — Почему? — Гарри удивлённо вскинул брови.       — Миссис Коул предлагала тебе другого ребёнка, потому что я странный, — Том пожал плечами.       — И что? Я тоже странный, — Гарри мягко взлохматил его волосы. — Мне не нужен другой ребёнок. Я с самого начала пришёл за тобой.       Несмотря на то, что Том и так это знал, Гарри понимал, как важно ему было услышать эти слова — в десятый раз, в сотый и даже в тысячный.       — Ну что, готов? — присев на корточки на уровне глаз Тома, Гарри взял его за руки. — Перемещаться порталом в первый раз может быть страшно.       — Я не боюсь, — Том упрямо мотнул головой.       — Хорошо.       Гарри вытащил из-под пальто кулон Даров Смерти — его порт-ключ прямиком домой, в Годрикову Впадину.       — Крепко держи меня за руку, — велел он и, почувствовав на своей ладони цепкие пальчики, сжал кулон.       В доме снова пахло едой — на этот раз более-менее человеческой: яйцами, беконом и жареными помидорами. Ал и Лер вскочили на ноги, оправляя одежду. Гарри мягко подтолкнул Тома в спину.       — Том, — начал он. — Это мои мужья, Альбус и Геллерт.       — Здравствуйте, — сдержанно поздоровался Том.       Приветливо махнув — Геллерт явно нервничал сильнее, чем показывал, а Ал, как обычно, был донельзя расслаблен и дружелюбен, — они наперебой начали спрашивать Тома о всякой ерунде вроде завтрака и погоды. Когда Лер увлёк мальчика волшебными фокусами — отчего расслабились они оба, — Ал тихонько подошёл к Гарри, обнимая его сзади и целуя в висок.       — Я вот думаю, — тихо проговорил он на ухо. — Не безумие ли это — впускать в нашу семью потенциального Тёмного Лорда?       — Ну, у нас уже есть один, — Гарри усмехнулся, глядя, как со второго этажа, смешно ковыляя, спустилась Карамелька и тут же бросилась обнюхивать Тома. — Одним больше, одним меньше.       — Мы умрём в мучениях, — Ал безмятежно улыбнулся.       — Возможно, — Гарри усмехнулся в ответ, пожав плечами, и уже секунду спустя, высвободившись из его рук, подошёл к мальчику. — Том, пойдём, я покажу тебе твою комнату.       Оторвавшись от бархатистых ушей Карамельки, которая млела от ласки, Том удивлённо выпучил глаза.       — У меня будет своя комната?       Будучи ребёнком, проведшим десять лет своей жизни в чулане под лестницей, Гарри знал, как много это может значить.       — Ага, и ещё куча разных крутых штук.       — Спасибо! Спасибо… — Том замялся, явно смутившись присутствия Ала и Лера и вспомнив наставление миссис Коул, — мистер Эванс.       — Пожалуйста, — уже не в первый раз попросил тот, — зови меня просто Гарри.       Положив ладонь Тому на плечо, Гарри мягко подтолкнул его к лестнице. Поднимаясь на второй этаж, он обернулся, украдкой взглянув на Лера и Ала.       «Спасибо, — думал он, — за то, что любите меня и любили даже тогда, когда я был катастрофой с разбитым сердцем».       Встретив его взгляд, те одновременно махнули ему рукой, мягко улыбнувшись.       Наверняка, то была ирония судьбы, но спустя какую-то пару месяцев, Том Риддл стал звать его не просто Гарри. Он стал звать его папой.