Глава четвёртая. Откровения
24 сентября 2016 г., 17:03
Когда утром после плотного завтрака в душевной компании четы Крамов мы с Мионой вывалились из камина Гарри, чтобы отправиться втроём на очередную тренировку по довольно-таки тщетным попыткам овладеть своими новыми силами, то обнаружили в гостиной сидящего в кресле Хорька с настолько высокомерным выражением лица, что сразу захотелось плюнуть ему в глаз. Или же этот самый глаз подбить. На диване сидела чета Поттеров и, мирно перебрасываясь словами со своим гостем, пила чай. Ненавижу! Какого черта ему здесь надо? Неужели мои слова о том, что он трус, его настолько задели, что Хорёк решил всё-таки присоединиться к нашей группе и принять участие в испытаниях? Жизнь — однозначно подлая штука! От желания поцапаться с Малфоем у меня зачесался даже язык, что уж говорить про кулаки. Сволочь слизеринская!
— Всем привет! — включил я радостно-ехидного идиота, проходя в гостиную и плюхаясь в свободное кресло, стоящее рядом с Хорем. Он чуть заметно поморщился, недовольный моим развязным поведением, но пока помолчал, решив очевидно, что выставить себя идиотом ещё успеет. — О, Малфой! Скажи, что твоё хоречье высочество здесь забыло? Неужели совесть заела? Ой, прости! О чём это я? Ведь у слизеринцев нет такого ненужного чувства, как совесть — она сдохла, скончалась в муках ещё при вашем рождении за ненадобностью. Так поведай мне, зачем ты пожаловал сюда? Ибо придумать стоящую причину моей фантазии уже не хватает.
— Мозгов тебе не хватает, а не фантазии, Ласка. Настолько привык довольствоваться чужими? Грейнджер, может, поделишься немножко по старой дружбе? Тебе много, а у него явный недохват, — прошипел он, щурясь.
Мразь! Я посмотрел на Миону, поймал её какой-то слишком понимающий взгляд и ощутил огромное желание провалиться сквозь землю. Было наивно думать, что она не догадается сопоставить вчерашнюю почти исповедь и наше выступление. Но остановиться и не трогать Хорька я уже не мог. Оставалось только надеяться, что Гарри и Джин воспримут наш обмен гадостями, как силу привычки и взаимной неприязни.
— Убью, — почти нежно пообещал я. Он усмехнулся.
— Иди ты в бездну.
— Что ты? Как я смею претендовать на твоё тёплое местечко? Нам с тобой и в одном аду тесно будет.
— И не потеснишься?
Издевается! Этот гад ещё смеет издеваться, на что-то там намекая! Убью! Отчетливо скрипнув зубами, я каким-то почти невероятным усилием воли сумел мирно поинтересоваться, прямо встречая его насмешливый взгляд. Ему так нравится выводить меня из себя?
— И всё-таки Хорь, зачем ты пришёл?
— Вообще-то, я пожаловал не к тебе и не по твою душу, Уизел, а к хозяину сего гостеприимного дома, решив его выслушать. С меня не убудет, а вы так уговаривали… Разве можно быть настолько безжалостным и отбирать у великовозрастных деток новую игрушку, не дав даже поиграться?
— Драко, перестань, — попросил белобрысого гада Гарри. Тот дёрнул плечом, разворачиваясь и криво усмехнулся.
— А разве не так, Поттер? Вот уже три года, как мы все отпраздновали сошествие в нижний мир Тёмного лорда и ваша троица, ужасно соскучившись по приключениям, опасности и адреналинчику, решила придумать новую угрозу для мира. Разве нет?
— Соскучились, — протянула Гермиона, поглаживающая свой выдающийся живот, глядя на Хорька с интересом юного естествоиспытателя, нашедшего редкого жука. — Особенно я соскучилась. Так соскучилась, что прямо сил нет. Ночи не сплю, всё думаю, как бы мне стариной тряхнуть, по полям и лесам побегать от Пожирателей смерти, крестражи поносить и нервишки себе пощекотать. Дурак ты, Малфой.
Он смутился? Невероятно, но, похоже, нашей Мионе и в самом деле удалось смутить его, совсем уж зарвавшегося в своём превосходстве. Мне никогда не удавалось, что заставляло испытывать бессильную злобу и желание врезать, хоть я тысячу раз давал себе зарок не реагировать на него так ярко и болезненно, но это сильнее меня, что весьма печально. Глупо было тогда вообще на что-то надеяться, ведь стоит всегда смотреть на вещи реально и трезво. И даже если я в тот момент едва держался на ногах, а в голове шумело от выпитого, надо было думать головой, а не головкой, и не идти на поводу у пьяных желаний, которые ни к чему хорошему привести не могли априори. Малфой — всегда останется Малфоем, а, значит, было глупо на что-то надеяться. Сам дурак.
— Правда? А я всё же думаю, что прав, и тихая мирная жизнь не для вашего трио. Вы же чокнутые, и вряд ли твоя беременность может стать помехой необходимости пощекотать нервы. Иначе, зачем было выдумывать весь этот бред со стихиями и магией? — паскудно улыбнулся Хорёк, с вызовом поглядывая на каждого по очереди.
Кажется, я вспыхнул в буквальном смысле этого слова, ибо в карих глазах Мионы отчётливо промелькнул на мгновение животный ужас. Не многие могут справиться с первобытным страхом перед вырвавшимся из-под контроля огнём сразу и шагнуть навстречу, не боясь сгореть.
— Рон! Рон, прекрати немедленно! — крикнула подруга, преграждая мне путь к Драко. Я послушно остановился, закрыл глаза и попытался взять под контроль эмоции, усмирить клокочущую ярость, пока не сжёг к дракловой бабушке этот дом вместе с друзьями, сестрой и невыносимой белобрысой заразой. И мне это, пусть и невероятным усилием воли, удалось. Открыв глаза, я увидел друзей, стоящих в боевых позах с палочками наизготовку и с напряженными лицами, и фыркнул. Меня боятся. Неожиданно.
— Гарри, может, всё-таки попытаемся справиться без него? — почти капризно спросил я, чувствуя невероятную слабость, и совсем немужественно свалился в обморок, не узнав ответа друга.
***
— …Нет, Герм, вот ты мне скажи, с чего вдруг Рон так в Хорька въелся? Малфой — это Малфой. Он был, есть и будет всегда той ещё невыносимой заразой, но Рон в последний год как-то чересчур болезненно на него реагирует. Чего они могли не поделить? — громко возмущался Гарри, держа меня за руку и вливая свежую силу, от которой мне сразу становилось легче дышать. — Как будто мало мне его хахаля, притащившегося ночью и устроившего жуткий скандал с применением магии, из-за чего чуть не пострадала Джинни, так ещё и эти непонятные разборки. — Терри? — хмыкнула подруга. — Ну, да. Припёрся сегодня во втором часу ночи и начал требовать, чтобы позвали Рона, крича, что мы все ублюдки и стервы, и настраиваем против него любовника. Да против него даже настраивать никого не надо — он сам с этой задачей превосходно справляется своим истеричным характером. Нет, не знаю, как ты, а я, хоть убей, не понимаю, что Рон нашёл в Терри. Мне всегда казалось, что он предпочитает спокойных, уравновешенных партнёров. — Ты ещё Лаванду вспомни. Рон, может, ты сам ответишь на вопросы Гарри? Или всё же предпочтёшь, чтобы это сделала я, домысливая то, чего не было? Я со вздохом открыл глаза и посмотрел на обоих друзей — улыбающуюся Гермиону и непрошибаемо спокойного Гарри — понимая, что кроме нас троих в гостиной никого больше нет. Отвечать? — Давайте несколько по-другому: вы задаёте вопросы, а я на них отвечаю. — Как по-детски! Пытаться так увильнуть и узнать, что нам уже известно, — фыркнула она, покачав головой. — Хорошо, но отвечаешь ты предельно честно. — Миона! — возмутился я. — А твои уточнения не детские? Мы вроде здесь все взрослые люди, чтобы так себя вести. — Взрослые. Потому и уточняю. Скажи-ка мне мой друг, как ты умудрился спутаться с Драко? Я печально вздохнул, глядя на вздрогнувшего от неожиданности, но пытающегося удержать спокойное выражение лица, Гарри, понимая, что стал виновником разрыва шаблона у друга, и ответил: — Пьяные мы были оба, вот спутались. — Когда? — Около года назад. — Я чего-то не понимаю, дружище, ну подумаешь, напились… Кстати, где умудрились напиться вдвоём? Вы же не сталкиваетесь почти нос к носу, — удивился Гарри. Я сел на диване и уткнулся лицом в ладони, пытаясь найти в себе сил для такого разговора. Говорить о Хорьке не хотелось ни с кем, даже с друзьями, но и деваться было тоже уже некуда. — На свадьбе Мионы. Меня тогда Виктор споил, а какое горе заливал он мне не ведомо — не поинтересовался тогда. — Вот-вот. Ну, напились, перепихнулись — прости Миона — и разбежались в разные стороны. Зачем из происшествия трагедию делать? Тем более, что ты у нас всё равно по мальчикам. Или есть ещё что-то? — Что-то есть всегда, — довольно почти мурлыкнула наша мудрая подруга, сочувствующе улыбнувшись мне. Что она там себе выдумала мне даже представить страшно, а потому я лучше промолчу, предпочтя не узнавать. Она умная, чуткая, добрая, но иногда бывают моменты, когда от неё хочется сбежать на необитаемый остров, северный полюс, да хоть на луну, лишь бы говорила о неудобных вещах, и это был один из таких. — Рон, ты же сам прекрасно понимаешь, что нам крупно повезёт, если Драко останется в команде. Он — Повелитель Воды, и без него у нас нет даже тени надежды на благополучный исход, а это значит, что вам двоим надо постараться найти общий язык. — Зачем? — Что зачем? — не поняла она. Я раздражённо передёрнул плечами, чувствуя, что снова начинаю злиться. — Общий язык нам зачем искать? Мы с ним как две противоположности вряд ли будем взаимодействовать друг с другом. Так зачем? Я не собираюсь усложнять наши с Хорьком отношения ещё и фальшивой дружбой. — Так сделай её настоящей! Значит, вы с Драко будете нос друг от друга воротить и ругаться, а мы с Гарри отдувайся и скачи между вами, пытаясь предотвратить взрывы? Нет, друг мой, так не пойдёт! Мне, как беременной женщине, нужна здоровая атмосфера в коллективе, а не жизнь, словно на действующем вулкане, когда не знаешь, в какой момент рванёт. Как тогда принимать вызовы магии, если невозможно быть твёрдо уверенным в том, что вы не подведёте и в случае необходимости сумеете объединиться? Либо пытаетесь найти общий язык, либо за это заведомо проигрышное дело даже браться не стоит. Решать вам. Я посмотрел на горящую решимостью отстоять свою правоту Миону, согласного с ней Гарри, понимая, что у меня нет другого выбора, кроме как согласиться и попробовать принять Малфоя в наш дружный коллектив. Хотя у меня пока ещё есть надежда, что он откажется рисковать своей шкуркой, принимая вызов магии. Подавив ещё один печальный вздох, я кивнул, соглашаясь. — Ладно, я попробую. — Не попробую, а сделаю. — Миона! — Что Миона?! Я вообще не понимаю, чему ты возмущаешься, Рон! Я, беременная женщина, вынуждена рисковать не только собой, но и жизнью своего ребёнка, а ты не можешь даже ради общего дела переступить через свою гордыню и стать чуточку более терпимым к своему бывшему любовнику! Дверь громко хлопнула, являя нам побледневшего, раздражённого Хорька, подслушавшего разговор. Если бы взглядом можно было убивать — от меня осталась бы только кучка пепла, но, к моему счастью, подобная участь мне не грозила, а потому я прямо встретил его горящий яростью взгляд, чувствуя в себе потребность улыбнуться. Ты мой. Да, ты — змея ядовитая, язва каких мало, но ты мой и тебе это прекрасно известно, по глазам вижу, поэтому и бесишься, да, Драко? Так странно осознавать, что не одного меня не отпустило до сих пор, что бы ты ни говорил и как бы не стремился показать, что ничего из ряда вон выходящего между нами не было. — Брехло собачье! — презрительно, через губу, процедил он. Странно, но его злость, столь явное проявление неравнодушия, действовала на меня как двойная доза успокоительного. Мы, наверное, оба ненормальные, но это начинало мне нравиться, как и перспективы взаимодействия. Требования Мионы о примирении были как нельзя кстати. Нет, конечно, я осознавал, что вряд ли из нас что-то получится путное, но, по крайней мере, возможность помотать нервы этому драклову ублюдку я использую на полную катушку — он сам показал мне своё слабое место. — Брехло, говоришь? — я встал и не спеша подошёл к нему, чуть усмехаясь. — Хочешь, в настоящее брехло превращусь, чтобы твоё обвинение не было голословным? Как ты думаешь, твой папочка обрадуется, узнав, что наследник рода Малфоев не совсем традиционной ориентации? Не думаю. Вряд ли он за такое погладит тебя по головке. — Рон!.. — возмущённо взвизгнула подруга, не ожидая, что я могу быть таким говнюком, а Драко зарычал и кинулся на меня, целясь кулаком мне в нос. На рукопашную я собственно и нарывался, зная, что намёков на его семью и испорченную репутацию Хорёк не потерпит — Малфоям и так досталось после Победы над Волдемортом, чтобы он мог позволить себе вольности и определённый пофигизм. А в боях без правил и банальном уличном мордобое я здесь вне конкуренции, ибо прошёл суровую школу жизни Уизли и выжил. Это только наивные могут предполагать, что шесть абсолютно разных мальчишек могут жить мирно и не драться. У нас каждый тянул одеяло на себя, учась взаимодействовать друг с другом, а мама не всегда успевала следить за всем. Уход от линии соприкосновения, удар, подсечка, захват, и вот Хорёк отчаянно пытается вырваться, не сломав себе руку. — Миона требует мира. Есть что предложить? Он резко дёрнулся, пытаясь вырваться, и взвыл от боли. Напрасный труд, Малфой, а потому, лучше успокойся и не рыпайся. — Поттер, угомони своего чокнутого дружка! Я отказываюсь иметь с вами какое-либо дело! Посмотрев в сторону Гарри, я неожиданно поймал себя на мысли, что он получает от происходящего удовольствие и вряд ли станет вмешиваться. Стало смешно и удивительно легко, впервые за долгое время. — Ну, куда мы без тебя, Хорёк?! Пропадём же. Пощади мир и в кои-то веки поверь Гарри. Пойдём к месту силы. — Иди ты! — злобно прошипел Хорёк, но попыток обрести свободу ценой сломанных конечностей больше не предпринимал. — Вот и отлично, решено. Идёмте, друзья. Миона покосилась на кипящего негодованием Драко, чуть улыбающегося Гарри, и неодобрительно поджала губы, до боли напоминая своим видом МакГонагалл, поймавшую нарушителя порядка в коридоре после отбоя. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Рон. — Я в этом даже не сомневаюсь, — хмыкнул Гарри.***
Место силы четырёх стихий — удивительная, пронизанная насквозь, словно лучами солнца, тончайшими нитями магии поляна посреди леса, в центре которой стояли четыре больших, вросших в землю более, чем наполовину, валуна. Аппарировав сюда вместе с Хорьком, я сразу же отпустил его и пошёл к чёрному, будто прокопчённому пожаром, камню огня. Надо восстановиться после выматывающего мои нервы общения с Драко, пока я не взорвался из-за какого-нибудь пустяка снова, после которого рискую уже не восстановиться. В отличии от тех же Гарри и Мионы, я обычно крайне редко практиковал медитативные практики, считая это лишним, но сейчас мне было просто необходимо попытаться обрести равновесие, а ситуацию несколько растерянному Хорьку пусть объясняют те, у кого это лучше получается. Отрешиться, обрести спокойствие и почувствовать приветствие родной стихии, огненными лепестками запузырившейся в крови, почувствовать, как сгорают в огне неудовлетворённость жизнью, сомнения и прочие разрушительные эмоции. Рон Уизли исчез, оставляя здесь Повелителя Огня, и я никогда в жизни не ощущал себя настолько на своём месте. Краем сознания уловив приятное, травянистое приветствие Земли, лёгкое, как дуновение ветерка, присутствие Воздуха и холодное, как вечные льды полюсов недовольство Воды, я рассмеялся, согревая теплом домашнего очага товарищей. Паззл собран.
