Стихии и сомнения

      Скалы, бушующее море, порывистый ветер, сносящий с ног, ливень, хлещущий с неба почти сплошной стеной, грохот грома, блеск молний. Драко? Я с тревогой посмотрел на своего вредного Хорька, идущего к краю утёса, оскальзываясь на мокрых камнях, и почти молился про себя, чтобы он смог победить себя, принять свою стихию. Потому что я просто не знаю, что будет, если он отступит, испугается.       — Смотрите! — внезапно закричала Миона, указывая рукой на торчащую из воды скалу. — Там дети! Рон, Гарри!       Трое подростков лет четырнадцати отчаянно цеплялись за выступы на скале, борясь со стихией из последних сил. Герои, мать их! Нет, подростки мужского пола часто идут на бессмысленную показуху, испытывают себя на смелость, охотно ловятся на слабо или красуются друг перед другом и девушками — это факт общеизвестный и оспариванию не подлежит: подобного глупого поведения не избежал ни один нормальный юноша. Я и сам в школе на тренировках по квиддичу выделывал опасные финты, привлекая внимание Гермионы и Лаванды, тогда ещё будучи уверен в своей традиционной сексуальной ориентации. Но! Всё утыкается в это чертово «но», заставляя меня бессильно злиться. Какого лысого дракла им понадобилось плыть на скалы именно сегодня, игнорируя все оповещения о надвигающимся шторме?! И что же теперь делать нам? Аппарировать к ним на скалу?       Я покосился в сторону сосредоточенного на борьбе со своей стихией Драко, понимая, что этот раунд останется не за нами — это отчётливо чувствовалось, почти осязаемо вися в воздухе — и попытался аппарировать к глупым детям. Магия меня туда не пустила, едва не разорвав на кусочки и пуская по нервам волны боли. Жертвы? Жертвы, Мордреда по ваши души! Шатаясь, я сделал несколько шагов и осел на землю, пытаясь отдышаться, прийти в себя. Как теперь в глаза Мионе посмотреть и признаться, что против самой великой магии ты бессилен?! Я поднял голову, глядя на белобрысого ехидну и Гарри, стоящего рядом с ним, поддерживая своим присутствием, и повернулся к подруге, сразу всё понявшей.       — Миона…       Она тряхнула головой, отказываясь верить, с мукой глядя на скалу. Внезапно громыхнуло так, что, кажется, вздрогнула сама земля, ослепительно ярко в небе вспыхнула череда молний, порыв сильного ветра поднял большую волну, которой подростков утянуло в море. Миона издала горестный вопль, оседая рядом со мной. Прости, родная. Сразу как по волшебству ураган резко утих и стеной хлынул ливень. Жертва принята? Я не подписывался на такое! Мы все не подписывались, но, приняв вызов, как оказалось, мы приняли ответственность за чужие жизни.       — Мы убили детей! — рыдала подруга, жалко обняв себя за плечи и не пытаясь отвести от лица мокрые пряди волос. — Мы убили их, когда должен были защитить! Убили их своей слабостью…       Подбежал Гарри, подхватил её на руки и аппарировал, проявив благоразумие, на которое меня не хватило. Я встал на ноги, глядя, как Драко выпускает из палочки в небо сигнальные искры, словно на что-то надеясь, и думал о том, какие мы с ним идиоты. Оба. Он повернулся, подошёл ко мне и дёрнул углом губ в жалком подобии улыбки, глядя из-под длинной мокрой чёлки.       Больно проигрывать, когда из-за этого помирают люди, правда? Я тоже не ожидал такого, можешь мне поверить. Нет, ты лучше ничего не говори, не надо включать равнодушную сволочь, только потому, что ты привык прятать свои эмоции, потому, что так легче. Ты живой человек, Драко, и сейчас совсем не время для насквозь фальшивых масок, пусть мы и вжились в них, привыкли.       — Пойдём?       Я протянул ему руку, не до конца уверенный, что он не отвергнет её, что сумеет принять мою готовность помочь. В светлых глазах моего любимого эгоиста тенью промелькнули отрицание, испуг, желание, странное смирение, так ему не свойственное, сменившись ироничной насмешкой и решимостью, что мне совсем не понравилось. Что ты там надумал-то? Он взял меня за руку и аппарировал к месту силы, как я и собирался.       — И?       Светлая бровь поползла наверх, когда я отпустил его кисть, собираясь отступить к своему камню силы, чтобы попытаться найти мир и лад с самим собой в свете новых реалий жизни и принять свою любовь к одному вредному Хорьку, которому она совсем не нужна. Он хмыкнул, с вызовом глядя на меня. Провокатор хренов!       Мы одновременно рванули навстречу друг к другу, сталкиваясь, словно две противоположные вселенные, плюя на слово «невозможно», отчаянно целуясь, кусаясь почти до крови, яростно срывая мешающуюся мокрую одежду, путаясь конечностями и причиняя боль. Бешенный выброс адреналина не давал мне остановиться и обдумать чёртову ситуацию, требуя подчинить, взять своё, пока возможно. И только когда он, оказавшись полностью голым на чьём-то камне силы, протестующе замычал на мою робкую попытку разделить нежность, я наконец-то понял, что именно меня напрягало до звона в ушах: он наказывает себя мной за провал, за то, что не смог одержать победу там на побережье. Нет, я так решительно не согласен! Я не хочу быть искуплением грехов Драко Малфоя!       — Ненавижу! — выдохнул я в искусанные, припухшие губы, потираясь членом о член. — Силы, как же я тебя ненавижу!       — Ты всё мычишь и не телишься. Слабость застала? — ехидно осведомился он, проводя ногтями по спине и провоцирующе выгибаясь подо мной.       Как ты сам недавно говорил: «я не сопливый мальчишка, не бери меня на слабо»? Это работает по обе стороны, Хорёк. Я рассмеялся, выцеловывая белую вкусную кожу ключиц и шеи.       — Малфой, я играю даже в чужую игру по своим правилам, и мне совсем не улыбается быть твоим наказанием, за что бы то ни было. Остаёшься или уходишь?       Теперь как-то невероятно горько хохотнул он, обнимая меня длинными ногами и как-то странно глядя мне в глаза.       — А ты меня отпустишь, Рон?       Отчего я не уверен, что он сейчас говорит только о сегодняшнем дне? Я не один запутался в себе, но, в отличие от меня, у него времени на то, чтобы разобраться в ситуации, не было.       — Уверен, что хочешь этого?       Ответом мне было долгое молчание. И когда я начал думать, что вряд ли дождусь от него такого очевидного ответа, спускаясь вниз и нежно покусывая ребра, он выдохнул:       — Нет… Однако, в его ответе было слышно одно большое «но», от которого нам никуда не деться, можно просто притвориться, что не расслышал. Сегодня день нашей силы и слабости одновременно, день, когда можно немного отпустить себя и, перестав контролировать свои низменные желания, отдаться им. Но это совсем не значит, что между нами что-то изменится. Ведь завтра непременно наступит новый день, возвращая всё на круги своя, принося с собой всё те же запреты, обязанности и долги, забирая с собой моего любовника в прошлое. У нас совсем немного времени на наше «мы». Никогда бы не подумал, что добровольно ввяжусь в такие неравноправные отношения! Это откровенно злило.       — Значит, не отпущу, — произнёс я, заглатывая член. Терри очень любил минет, что вынудило меня стать почти профессионалом в удовлетворении партнёра ртом. Да ну его в бездну, моего бывшего любовника, наверняка ждущего меня с очередным скандалом, так и не поверив, что мы и в самом деле расстались навсегда. Выпустив изо рта важную часть своего Хорька, я щедро облизал пальцы, вставляя один в узкую дырку и поворачивая. Дракл подери! Второй раз трахаемся в совершенно ненормальных условиях и без смазки! Впору хоть заклинанием специфическим озаботиться. Если оно вообще существует.       — Хватит. Иди ко мне, — скомандовал Драко. Блин, растянут всего на два пальца, а торопится, как на пожар! — Рон, прекрати! Иди.       Я не посмел ослушаться, понадеявшись, что он знает, что делает. Силы всемогущие! Какой же он тесный! Словно после той проклятой, благословлённой небесами ночи он ни разу не занимался сексом в пассивной позиции. Хотя, наверное, так оно и было, потому что именно после свадьбы Мионы Драко перестал вести образ жизни молодого богатенького повесы, регулярно появляющегося на страницах жёлтых газет, обвешанный симпатичными ведьмочками, взявшись за ум и семейный бизнес.       Он зашипел от боли, задергался, пытаясь слезть с моего члена, потом замер, привыкая и глядя на меня сквозь мокрые от слёз ресницы. Надо было проявить чуть больше настойчивости и упрямства в подготовке. Я сцеловал слёзы, чувствуя, как он подстёгивает меня пятками к продолжению, поддаваясь навстречу. Ему так нужна эта боль, или просто терпением Мерлин обидел?       — Ты двигаться будешь? Или мне поспать?       Почти счастливо рассмеявшись его привычному ехидству, я начал медленно двигаться, ища нужный угол и постепенно наращивая темп. Ехидна ты моя белобрысая! Мой!       Показалось, или был хлопок аппарации? Впрочем, плевать! Друзья про нас с Драко и без того знают, а чужой на этой поляне появиться не сможет — только Повелители стихий. Хлопок реаппарации я услышал уже чётко, целуя искривлённые в муке наслаждения губы любимого.       — Я люблю тебя! — выдохнул я, кончая следом за ним. Можно. Признаниям, сказанным в такой момент, не очень-то верят.       А потом были мгновения странной, молчаливой, разделённой на двоих нежности, хрупкой, словно тончайший хрусталь и такой бесценной для меня. Возможно, и для него тоже, ибо он лежал на моём плече, позволяя гладить и перебирать свои тонкие волосы, и не спешил отдаляться, надевать маску злобствующей сволочи. А, может, я себе навыдумывал сказок и хочу верить, что они возможны в реальности. Кто знает?       А безжалостное завтра уже заявляло свои права, наступая на пятки коротким мгновениям ускользающей безмятежности, в виде моросящего, холодного, отрезвляющего дождика, пришедшего с побережья. Пришлось вставать, накладывать на мокрую, холодную одежду заклинание сушки и одеваться, морщась от неприятных колючих ощущений. Я раздумывал, сушить обувь или не стоит, ибо в таком случае её придётся выбрасывать на помойку, поглядывая на хмурого, натянутого, словно струна Малфоя, хмуро косящегося в мою сторону. Ну, уж нет, Драко, ответственность за этот раз мы будем нести вдвоём! Мы оба виноваты в том, что нас тянет друг к другу.       — Слушаю тебя.       Он закусил губу, с вызовом глядя на меня и, видимо, прилагая все усилия, чтобы не скатиться в истерику. Ясно, к серьёзному разговору он не готов, хоть и понимает его необходимость. Я тоже не готов, и больше всего на свете хочу оставить себе надежду на чудо, на возможность «нас».       — Надеюсь, ты понимаешь, что всё, что между нами было ничего не значит?       Папочка не одобрит твоё увлечение… Мало того, что человеком одного пола с тобой, так ещё и из клана Уизли, верно, Хорёк? А против папочки ты в этом вопросе не пойдёшь. Не дай силы — отсечёт от рода.       Я согласно кивнул.       — Понимаю.       — Вот и славно!       — Пригласишь на свадьбу?       Он посмотрел на меня, как на последнего идиота и невесело рассмеялся намёку.       — Нет, Ласка, я не настолько дурной, как ты, и не собираюсь трахаться с тобой на собственной свадьбе, рискуя всем.       — Риск — дело благородное, — усмехнулся я. Силы! Как больно-то. Хотя я изначально ждал именно этого, и всё равно больно. Хорошая мина при плохой игре — не моё.       — Не в этом случае.       — Исчезни.       — Дурак ты, Уизел, — как-то тяжко вздохнул он и аппарировал.       Я опустился в мокрую траву, поднял голову к пасмурному небу, плюющемуся дождём, и криво усмехнулся. Конечно, дурак, и здесь я с тобой согласен.