Стихии и сомнения

      Зов стихии застал меня в магловском гей-баре, целующимся с каким-то вызывающе одетым парнем, косящим под девчонку. Подобных типов здесь было великое множество, и единственная их привлекательность для меня заключалась в доступности — они сами вешались на шею и не воротили нос от предложений перепихнуться по-быстрому в туалете или провести ночку в съёмной квартире. Я предпочитал нормальных парней в качестве своих нижних, а не это — не пойми что, но сегодня мне, откровенно говоря, было слишком херово и слишком хотелось секса, чтобы привередничать в выборе. Мальчика-ромашку звали, кажется, Бен, а может быть, Билл или вообще Вилли — я не запомнил, а он даже не думал меня поправлять, если я ошибался, называя его не тем именем. Он вис на мне, как ручная обезьянка, и был готов на всё хоть прямо сейчас, распаляя меня жадными умелыми поцелуями, а потому я застонал от разочарования и грязно выругался на очередной облом. Мордред, да у меня секса не было полторы недели с того самого раза с Драко!       Я едва успел отделаться от потенциального любовника и найти более-менее укромный уголок, как меня утянуло в воронку телепортации, закружило и безжалостно выплюнуло на острые камни шотландских гор. Болезненно поморщившись, я поднялся с колен, посмотрел на решительно-серьёзные лица друзей, на хмурого, демонстративно отвернувшегося от меня любимого Хорька и, подавив печальный вздох, стал застегивать расхристанную рубашку.       Здесь стояла такая пронзительная, неестественная тишина, словно повымерло всё живое за многие мили в округе, отчего становилось жутко до мурашек по шкуре. Величественные горы впереди, позади зелёная долина, невероятно синее высокое небо, где парит орёл, тёплый ласковый ветерок, ерошащий вихры, и мёртвая, затаившаяся тишина. Земля. Мудрая, спокойная, но от этого не менее разрушительная и неистовая стихия. Только сейчас, глядя на пики гор впереди, у подножия которых мы стояли, я понял страх Мионы не справиться, не суметь договориться со стихией земли, постоянной и последовательной во всём, начиная от любви ко всем своим детям и заканчивая яростью.       — Хорошо развлёкся? — ледяным голосом поинтересовался Драко, нарушая тишину, а точнее, затишье перед большой бедой. Ревнуешь? Рассказать тебе как я бешено ревную тебя к твоей супруге, имеющей на тебя гораздо больше прав, чем когда-то буду иметь я? Рассказать, как мне плохо без тебя, как хочется выть одинокими ночами, лёжа в холодной постели? Вот только, что мои откровения изменят для нас? Ничего. А значит, об этом мне лучше промолчать. Умнее будет.       Я дёрнул углом губ, подойдя к нему, и похлопал по плечу.       — Завидуй молча, Хорёк.       Честно говоря, я совсем не ожидал, что он сорвётся и врежет мне в челюсть, а потому не успел среагировать и уйти от столкновения с кулаком. Не у одного меня нервы не к чёрту в последнее время, и это оказалось почти забавно. И больно. Что мы тобой, зараза ты моя белобрысая, делаем со своими жизнями?! Что творим запретами и обязательствами?       Сцепившись, мы покатились с горы, мутузя друг друга яростно и молча, вымещая всю боль, запреты, желание и невозможность быть вместе. Дракл подери, как не вовремя он сорвался-то! Почему именно сейчас, когда Мионе необходима поддержка и любая помощь от нас, на которую она вправе рассчитывать?       — Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу! — выдохнул он мне в лицо, пытаясь задушить, на что я рассмеялся, как ненормальный. Я уже прошёл эту стадию, пытаясь спрятать одно за другим — не прокатило. — С ума сошёл?       — Это ты с ума сошёл! — заорал я, резко подминая его под себя, зафиксировав руки над головой, и с тревогой оглядываясь на бегущий вниз ручеёк мелких камешков. Начинается? — Нашёл наиболее «подходящее» время для выяснения отношений! Подождать до другого раза конечно нельзя и надо сообщить о своих чувствах здесь и сейчас!       — Ублюдок! Отпусти! — дёрнулся он, пытаясь вырваться.       — Сам не лучше! Не понимаю, чем ты вообще недоволен? Я свободный человек и трахаюсь с кем хочу. А у тебя жена, между прочим, есть.       Он освободил правую руку и попробовал заехать мне в нос. За что получил парочку чувствительных ударов по рёбрам, сдавленно охнул и скорчил презрительную мину.       — Ревнуешь?       — Взаимно, Малфой, взаимно.       — Ненавижу! — кажется, его основательно переклинило, и ничего другого в ближайшее время он родить не способен.       — Немедленно возьми себя в руки!       Мой призыв не был, впрочем, услышан, в отличие от довольно сильного подземного толчка. Драко опомнился и оставил попытки вырваться с целью прибить меня на месте за не случившуюся измену. Я вскочил на ноги, поймал его больной взгляд потемневших от непонятной смеси чувств серых глаз, и рванул к Мионе, ощущая себя почти предателем. Я должен был быть там с ней с самого начала, а не выяснять запутанные отношения с Драко, тем более что их всё равно не решить с наскока.       Подруга стояла на коленях, положив одну руку на свой выдающийся живот, и пыталась бороться за будущее, сражаясь со своей стихией, а сзади стоял Гарри, давая ощущение поддержки и вливая в неё силу. Ощущение слабости Мионы было буквально разлито в воздухе. Ну, кто же борется со своей стихией, пытаясь выйти из игры победителем?! Неужели ей не хватило провала Драко, тоже стремящегося бороться с магией и силой подчинить стихию себе? Миона — умная женщина, а чужую ошибку к сведению так и не пожелала принять, идя тем же путём! Хоть бы Гарри послушала!       — Не получается! — в отчаянии со слезами прокричала шёпотом она. — Ничего не получается!       Я подошёл и опустился на колени по правую руку, пытаясь даровать ей уверенность в своих силах, что сумеет, справится.       — Не борись со стихией — прими её, — посоветовал Гарри.       — Гарри?       — Он прав, Миона, — добавил уже я. — Бороться с лучшим в себе бессмысленно.       — Рон?       Она растерянно посмотрела на нас, словно силясь понять, о чём мы говорим, а по её подбородку текла незамеченная струйка крови из закушенной губы. В чём ты так сильно сомневаешься, подруга? Или в ком?       За спиной послышались шаги, выдавая подходящего Драко, на которого отчаянно хотелось обернуться хотя бы для того, чтобы понять, что он там про себя решил. Миона в очередной раз оказалась права: мы замучили друг друга до невозможности за столь короткое время. До чего мы с тобой, Хорёк, докатились! Во мне погасла вера в наше вероятное общее будущее и желание за него бороться, а ты срываешься по пустякам, подрастеряв свойственный Малфоям пофигизм, самоуверенность и лоск. Мы далеко не самым лучшим способом воздействуем друг на друга, и с этим надо что-то делать, что-то менять. Причём срочно.       Второй толчок земли едва не скинул нас всех к подножию горы, подтверждая мои выводы о том, что принять стихию, как часть самой себя, Миона окажется не в состоянии, ибо это противоречит её мироощущению. Человек — выше природы? Магия служит магам? Будет странно, если Драко, встречаясь со своей стихией, руководствовался такими же заблуждениями, потому что он всё-таки чистокровный маг и знает о нашем мире больше, чем доходящий до всего интуитивно Гарри.       Где-то далеко сошла лавина, погребая под завалами породы четверых долбанных экстремалов-туристов, что почувствовали все. Детей среди этих жертвенных дураков на этот раз, слава Мерлину, не было. А мы вообще ещё люди?       Я смотрел на танцующие горы, голубое, без единого облачка, небо, с по-прежнему парящим в высоте орлом, слушал шуршание каменных ручейков, грохот сходящих лавин и думал о том, что здесь всё окончилось и теперь осталось только моё испытание, а у меня совсем нет уверенности в своих силах. Остались только желание победы и робкая надежда.       Горы тряхнуло третий раз, как бы ставя последнюю точку в этом испытании, и нас подхватило, закружило и выплюнуло перед горящим детским домом.