Стихии и сомнения

      Крики, паника, удушающий запах дыма, лежащая без сознания Миона и Гарри с Драко, суетящиеся рядом, пытаясь привести её в чувство. И огонь, совсем рядом, буквально за стеной. Огонь, не слышащий меня, неприручённый, дикий, сжигающий всё на своём пути. Моё испытание. Покосившись на Повелителей стихий, а потом конкретно на белобрысую занозу в моей жизни. За сомнения надо платить.       Я открыто пошёл к зданию детского дома, на удивление легко проходя незамеченным сквозь полицейские и пожарные кордоны, мимо суетящихся тут и там маглов, заливающих водой горящие стены, словно кто-то применил к ним заклинание отвода глаз. Меня ждут? Жар огненной стихии, моей стихии, внушал животный ужас и желание бежать как можно дальше отсюда, пока ещё жив. Какое уж там принять вызов и победить? Усмехнувшись своей слабости, я пошёл по направлению к входной двери. По любому выходило, что я был прав, когда думал, что борьба предстоит внутренняя, с самим собой, а не со стихией, то, что я так отчаянно ненавидел.       Ярость? Страсть? Сомнения? Бессилие? Страх?       Первым сгорело «невозможно», когда я прикоснулся к раскалённой ручке и потянул на себя тяжёлую входную дверь, чувствуя, как от жара лопается на ладони кожа. Запахло паленым мясом и, коротко взвыв от боли, я вошёл в здание. Потом растаяла в угарном дыму и ядовитых испарений пластика, слепая ярость на судьбу, очищая и принося спокойствие и столь необходимую мне уверенность в своих силах. Я отчаянно закашлялся, продвигаясь вперёд и моля силы о глотке свежего воздуха.       Появилось чёткое ощущение, что на первом этаже никого не было, а значит, мой путь лежит наверх.       Страсть, расплавляясь янтарной лужицей, отпускала, переставая быть самым важным, давая принять выбор любимого человека, смириться, но так и не исчезла до конца. Значит ли это, что моё желание обладать именно Драко, желание связать с ним свою жизнь — истинно? С потолка мне на плечо упала капля горелого пластика и у лестницы стали, наконец, слышны полные паники крики и отчаянный рёв детей.       Огонь расступался передо мной, лижа подошвы ботинок и давая пройти наверх по почти сгоревшей деревянной лестнице, словно ведя на протяжении всего испытания. Друг? За это время я словно забыл о существовании магии, позволяя плыть по течению. Зачем бороться с тем, что гораздо сильнее тебя, если есть возможность просто принять и отпустить ситуацию? Мне слишком плохо для бессмысленной, как это доказала Гермиона, борьбы с самим собой.       Страх? Такой естественный животный ужас перед стихией теперь отсутствовал напрочь. Я люблю тебя, огонь, ибо ты лучшая часть меня самого. Ты никогда не предашь, но всегда согреешь, а если и сожжёшь, то в этом всегда виноват тот, кто был неосторожен, невежлив или слишком самоуверен в обращении с тобой. А ещё я люблю жизнь, родных, друзей и одного дурака, живущего понятием долга и отвергающего «нас».       Огонь утешающе погладил меня обжигающе-горячей лапкой по щеке, скользнул рыжим лепестком в протянутую навстречу руку и ушёл под кожу, действительно став частью меня самого. Кажется, свою битву со стихией я выиграл, вопреки всем сомнениям и боли. Что дальше, магия?       Вернули меня в действительность крики детей и вой очередной подъезжающей пожарной машины. Где-то со звуком выстрела из магловского пистолета лопнули от жара стёкла, давая больше возможностей для тушения пожара, а огонь, покорный моей воле, стал постепенно затихать, отступая и становясь из дикой стихии почти ручным, ласковым щенком. В детском доме как-то резко стало тесно от сосредоточенно бегущих куда-то спасателей, что означало, что теперь я здесь лишний и можно уходить.       Нет, конечно, привлекательно выйти из горящего дома как истинный герой, с ребёнком на руках и перепачканному в саже, но, боюсь, друзья и Драко вряд ли оценят подобный выбрык с моей стороны и стремление к дешёвой славе, так что, пускай спасением занимаются те, кто имеют к этому призвание. Как там Миона? Очень надеюсь, что всё обошлось, и она не сильно пострадала.       Из дома я вышел тоже же незамеченным никем из маглов и поспешил к тревожно ждущим друзьям, понимая, что поступил как последняя скотина, никого не предупредив и никого не позвав с собой. С другой стороны, принять на себя ответственность ещё и за их жизни я не мог. Волновался бы, переживал за дорогих мне людей и точно не смог бы сосредоточиться на цели и принять свою стихию как часть себя. Это был как раз тот момент, когда проще победить или проиграть в одиночестве.       Подруга бросилась ко мне на шею и глухо разрыдалась, спрятав лицо на моей груди. Я посмотрел на облегчённо выдохнувшего Гарри, подошедшего к нам с крепкими дружескими объятиями, как в старые-добрые времена, и встретился взглядом со злым, насупившимся Хорьком, скрестившим на груди руки с воинственно-независимым видом. Кажется, мне перепадёт головомойка от всех здесь присутствующих, просто от кого-то раньше, а от кого-то позже. Равнодушных на мою выходку не осталось.       — Драко…       Друг понятливо перенял у меня всхлипывающую Миону, давая мне определённую свободу действий, чем я немедленно и воспользовался, идя навстречу к своей любимой заразе, наконец признавшемуся себе в чувствах ко мне. Он нервно вздрогнул и попятился.       — Не подходи!       — Люблю.       — Ненавижу! Чтоб тебя кентавр без смазки поимел, эгоист сраный!       Я со смехом схватил его за руку и аппарировал к себе домой. Сейчас именно он — самое важное, а весь остальной мир вполне может и подождать.