Стихии и сомнения

      — В чём разница между тобой с Гарри, усмирившими свою стихию, и мной с Грейнджер, проигравшими схватку? — спросил Драко, поднимая голову с моего плеча и требовательно заглядывая мне в глаза. Я отвёл длинную лёгкую чёлку, упавшую ему на лоб и улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя себя на удивление мирно.       — По-моему, ты сам ответил на свой вопрос. Битва со стихией.       Он возмущённо зашипел, дёрнулся в сторону, пытаясь вскочить, но был пойман мною, придавлен к кровати и поцелован. Аврор я или погулять вышел? Буду ещё я бояться своего пока ещё ручного дракона! Я целовал кипящего любовника в губы до тех пор, пока он не оттаял, прекратив сопротивляться, и не начал отвечать на поцелуй.       — Рон, прекрати! Я серьёзно. Мне необходимо знать, в чём именно я так глупо прокололся, из-за чего не смог победить. Ведь теперь неизвестно чего ждать от магии и как с этим бороться!       В этом он был однозначно прав, и я решил повиниться, укладываясь поудобнее между обнимающих меня длинных ног.       — Прости. Но разве я могу со стопроцентной точностью знать, где именно была твоя ошибка? Да и ошибка ли?       — Ты невыносим! Не смей притворяться глупее, чем ты есть! — возмутился Драко. Я восхищённо присвистнул:       — Ого! В ход пошла лесть!       — Рон!       — Драко. Ты и в самом деле сам ответил на свой вопрос, просто задав его. Вы с Мионой не смогли побороть в себе предубеждение, что именно стихия должна покориться человеку и пытались подчинить её, вместо того, чтобы принять, как часть самого себя. Лучшую часть себя. Во всяком случае, так поступил я.       Он надолго задумался, вырисовывая на моей спине пальцами какие-то магические знаки, кусая губы и глядя в потолок, а затем признался, показывая, что как бы он не повёл себя в дальнейшем, я для него и самом деле не чужой человек.       — Я испугался.       Вот только своим мне для него вряд ли уже стать. Слишком многое против «нас», слишком многое, против чего он не пойдёт никогда. Настроение стремительно испортилось. Нет, а на что я надеялся-то?! Как был наивным, глупым гриффиндорцем, так и остался! Исповедаться? Звучит почти как насмешка над моими робкими несбыточными надеждами, что вопреки всему когда-нибудь мы всё-таки будем вместе не как любовники, а как единое целое, как пара. Неужели я к двадцати одному году так и не разучился мечтать и верить в сказки? Иногда мне кажется, что я и в одиннадцать лет был большим реалистом, чем являюсь сейчас.       — Я тоже. Просто к тому моменту я устал от неопределённости и сомнений чуть больше, чем ты. Мне нужна была эта победа над собой, чтобы снова почувствовать себя человеком, а недоразумением.       — Ты мог сгореть, недоразумение моё.       — Я — вряд ли, — отрицательно покачал головой я. — Самое худшее, что могло со мной там случиться — это парочка ожогов и непризнание огня. И тогда погибли бы дети.       — Как тогда из-за меня? Откуп.       Он глухо рассмеялся. Больно? Не такая уж ты и эгоистичная сволочь, какой хочешь казаться, закутываясь в своё высокомерие, как в мантию, закрываясь от посторонних бронёй, чтобы не лезли тебе в душу.       — Откуп. Жертвы. Мне страшно, страшно именно сейчас, а не тогда. Сейчас, когда, как ты сказал, неизвестно чего ждать от магии, — признался я, целуя его в шею, подставляемую под губы. Он выдохнул, подавляя такой желанный стон, чего я терпеть не мог. Мне нравилось его слушать: когда он наконец-то отпускал себя, переставая контролировать своё поведение, то становился восхитительно громким.       — Я с тобой.       Со мной? Я подавил печальный вздох. Сейчас возможно, но ты вряд ли останешься со мной даже на ночь, что уж там говорить о поддержке по жизни. Кого ты хочешь обмануть, говоря эти слова и выращивая между нами и без того непреодолимую стену еще больше? На душе бушевал ураган страхов и возможность потерять не своего, недавно обретённого, Хорька составляла далеко не маленькую часть из общего числа опасений и предчувствий беды.       — Я верю в это.       А что я мог ещё ему сказать?       — Рон, перестань! Тебе несвойственно углубленное самокопание, чем ты сейчас пытаешься заниматься. И ещё эти непонятные предчувствия… Решил податься в Трелони? Вряд ли тебе подойдут стрекозиные очки и множество шалей. Ты мне значительно больше нравишься в своём обычном виде.       — Спасибо. Значит, очки и шали откладываются до худших времён, — рассмеялся я. Драко чмокнул меня в губы, сбросил с себя, встал, наложил на себя очищающее заклинание, поморщившись от неприятных ощущений, и стал одеваться.       Вот чем плохо быть любовником, когда любишь — ты находишься рядом с любимым человеком на птичьих правах и, как бы тебе не хотелось обратного, он всё равно встанет и уйдёт туда, где у него есть свои обязанности, своя семья, жизнь. Без тебя.       Такому жуткому собственнику, каким являюсь я, не иметь возможности заявить всему миру «мой» — сложно уже в самом начале отношений, а дальше будет только сложнее. От этого никуда не деться, и остаётся только запастись терпением и поставить опасный эксперимент насколько меня хватит, когда именно я дойду до точки невозврата и взорвусь, как магловская атомная бомба. Судя по нервно, почти до крови, закушенным губам, Драко вполне понимал, чем могут быть чреваты отношения со мной, но отказать себе в маленькой блажи уже не мог. Я всё ещё твоя блажь, Малфой? Или уже наркотик, как и ты для меня. Это почти не больно — просто невыносимо без тебя. Могу пообещать, что будет только хуже.       — Рон, я…       — Можешь не волноваться, Драко, я найду, чем скрасить время, пока тебя не будет рядом.       Он замер с брюками в руках и с поднятой ногой, яростно прожигая меня взглядом, а потом, отбросив их в сторону, прыгнул на кровать и схватил за горло, придушив. Шутки кончены и среди нас не один собственник? Я даже рыпаться и пытаться его скинуть с себя не стал, хотя мог бы — лежал и смотрел в серые, горящие ревностью и борьбой с собой, глаза. Мне было невероятно смешно. Неужели он всё ещё надеялся выйти сухим из воды? Неужели так и не понял, во что вляпался?       — Я не собираюсь терпеть твоих любовников! Ты мой, слышишь ты, ублюдок рыжий?! Мой! Ясно?       Я расхохотался как ненормальный его заявлению, на что он яростно дёрнулся. Хрен куда я тебя сейчас отпущу! Подмяв его под себя, я раздвинул коленом ноги, которые немедленно оплели меня.       — А жену?       — Ненавижу! — выдохнул Драко мне в рот, больно дёрнув за волосы, и впился требовательным, жёстким на грани боли поцелуем. Ясно. С женщиной он меня тоже делить не будет. Эгоист сраный! — Ненавижу!       — Это взаимно, можешь не поверить, — фыркнул я, впиваясь во вкусную нежную кожу шеи и ставя шикарную багровую метку. Ты мой! И пусть это знает твоя супруга. Да, эгоистично, знаю, но по-другому вряд ли уже сумею. К тому же, на моей шее тоже наливаются цветом твои метки, только от пальцев, так что этот синяк ты заслужил.       — Рон!       Драко заёрзал, пытаясь перевернуться и оказаться сверху. Нет, мой милый, не сейчас. Я, может, и не имею ничего против того, чтобы лишиться анальной девственности и побывать принимающим, но точно не раньше твоего развода, когда ты станешь полностью моим. Меня почти всю мою жизнь сравнивали с кем не лень, чтобы позволить тебе тоже скатиться в бездну сравнений. Я не буду соперничать с твоей женой — мне и так с лихвой хватает сомнений, чтобы порождать новые. А значит, пока придётся отдуваться тебе и твоей заднице.       — Любовников заводить нельзя, жениться мне тоже нельзя. Нечестно, тебе так не кажется?       — Разве? Нет, не кажется. Не рви рубашку! Ну, что за привычка такая дурная?! Слушай, Рон, у меня уже не осталось времени на долгие кувыркания в постели — сегодня в Малфой-мэноре приём, и с меня родители и Асти шкуру живьём спустят, если я опоздаю хоть на мгновение — а потому давай по-быстрому перепихнёмся, и я пойду.       — По-быстрому, значит? — зло скрипнул зубами я, желая причинить ему боль, чтобы он хоть изредка думал, что и кому говорит. — Тогда переворачивайся на живот и снимай трусы.       — Ты зол? — довольно мурлыкнул этот ублюдок, послушно переворачиваясь и отклячивая задницу, тем самым заставляя меня сомневаться, а не нарочно ли он меня завёл? Что я вообще знаю о Драко Малфое?       — Зол. И постараюсь сделать так, чтобы сесть прямо ты не смог ещё долго.       — Угрозы, угрозы…       Садомазохист чокнутый! Зачем ему это надо?! А ведь ещё совсем недавно у меня было вполне мирное настроение…