Абулия

На шум и гам из гостиницы выскочил грозный, а в данный момент еще и злой, шериф, который после ночи страсти почему-то не нашел свою жену рядом, и Аглая, не менее расстроенная из-за того, что все самое интересное произошло без нее. Костик и Волька милостиво наблюдали картину из окошка, убедившись, что их госпожа в добром здравии. Особенно Косте пришлись по вкусу шкуры демонов, трепещущие на ветру, при виде которых он испытал мрачное удовлетворение. — Если я узнаю, что ваши братья совратили мою Доминику, я… — обратился было к Аглаечке взбешенный Теодор, но, узрев коварных соблазнителей неподалеку, одних, без его жены, осекся. Аглаечка сладко зевнула и процедила: — Ваш неустанный интерес к моим родственникам можно считать брачным предложением? Нет? Тогда идите… к своей супруге. И штаны извольте застегнуть. Теодор, опешивший от тона вопроса, на который не был готов дать ответ, и, оправив указанную деталь туалета, натянутую наспех, растерянно позвал: — Доминика! Стог у забора зашевелился, из него показалась помятая полковница. Ее красные похмельные глаза говорили о том, что она провела непростую ночь. Шериф с облегчением рванул навстречу, чтобы успеть галантно подать ей руку. Тем временем трактирщик из другого стога как репку вытащил свою не менее обожаемую супругу. Неловкость публичного момента усугубили не вовремя звякнувшие и выкатившиеся следом бутылки. — Мое коллекционное вино! — воскликнул трактирщик, приглядевшись к опустошенной таре, взволнованный пренебрежением к изысканному напитку: — Ну что же ты, дорогая, так запросто, без бокалов? Я бы подал виноград и сыры… — Вот, выпили немного за знакомство, — ответила, смущаясь, супруга, пока заботливый муж быстренько отряхнул ее наряд от соломы, невзначай облапив попу: — Уймись, демон, рассольчику бы… — Счас сделаем! — заверил трактирщик и тут же метнулся снова накрывать завтрак, в этот раз на террасе, при всей любви к жене, не желая, очевидно, замять тему исчезнувшего забора. Подав омлет, колбасу семи видов, и ароматный кофе, он спустился в погреб за чудодейственным напитком, способный, по его словам, снять любую головную боль. На аппетитные запахи притянулись Костя и Волька. Вернувшийся хозяин предложил дамам также пиво, «сваренное собственноручно по личному рецепту», но Аглаечка подняла бровь, и полковнице пришлось удовольствоваться отрезвляющим чудо-напитком. Трактирщица, с подозрением посмотрев на мужа, потом на Вольку, так же отказалась от дегустации: — Спасибо, муженек, никак споить меня решил? Трактирщик обиженно запротестовал, одновременно делая тайные знаки Вольке за спиной. Но жена только ухмыльнулась: — Так вот, некогда мне тут напитки распивать — работа ждет. Да-да, вот забор чинить надо. — Кстати, а что у вас с забором, милейший? — спросила Аглаечка. — Оригинальный дизайн и концепция… И, похоже, я догадываюсь об авторстве. Полковница закашлялась. А дело было так. Как и условлено, Доминика вышла сменить на посту Аглаечку, оставив мужа сладко досыпать, и, к своему удивлению, вместо нее, наткнулась на хозяйку гостиницы. Завязалась беседа, в процессе которой понадобилось непременно опробовать вина из личного погреба хозяина. В скором времени сравнение разных сортов и их послевкусий существенно скрасило скучное дежурство. Крепкие вина поспособствовали горячей симпатии двух бывалых воительниц, имеющих много общих тем для разговора. Но, конечно, самой горячей было явление дракона, пытавшегося склонить к разврату молодую госпожу Аглаю и прекрасную трактирщицу Агнесс. — В легендарные времена драконы проявляли беспримерную и сокрушительную настойчивость, — посетовала Доминика, услышав о бесславном конце драконового марьяжа. — Вы об известной балладе о могучей Пальсифее, победительнице драконов? «Объяв хвостом и прожигая взглядом»? — глаза Агнесс заблестели. — Да! Как приятно встретить знатока этого незаслуженно забытого эпоса! Мой любимый сюжет там, где дракон, пожрав ящера Пальсифеи и ее шестерых мужей, предлагает предаться страсти: «Узри огонь небесный, Пальсифея». Я всегда рыдаю в этом месте… от зависти, — пояснила полковница. — А еще то место, где Пальсифея воздает последние почести над бездыханным телом дракона — жертвы ее неутолимой страсти: «Завистливые боги, что за нахер?» Или это не оттуда, уже не упомню. Бедный дракон! — Да, измельчали драконы, и молодежь нынче пошла не та… Вот взять хотя бы госпожу Аглаю. При стольких добродетелях, нельзя не отметить существенный изъян, — разглагольствовала Доминика. — Какой же? — полюбопытствовала заинтригованная Агнесс. — Приверженность к странному обряду, противоестественному и внушающему самые печальные опасения, — напустила туману полковница. — О, боги, что же это может быть? — воскликнула трактирщица, алча пикантных подробностей: — Что за порочные страсти терзают столь юную душу? Неужели жертвоприношения? Человеческие? Она любит убивать юных и беззащитных отроков? Полковница чуть не подавилась очередным глотком вина. -Э-э, ничего такого я не имела в виду. Госпожа Аглая хочет свадьбу. Трактирщица удивилась: — А что такое «свадьба»? И Доминика поведала об обряде Аглаечкиной мечты. — Действительно, напоминает какое-то извращение. Как можно обделять радостью и любовью стольких мужчин, жаждущих нашего тепла и защиты? Но помниться меня в юности тоже посещали странные желания… — Поверьте, мне вы можете рассказать без стеснения, я унесу эту тайну в могилу! — Я хотела взять в мужья бога! — выпалила Агнесс. — Ничего себе! — удивилась полковница. — И как вы побороли сие желание? — Да никак, один мне попался, так и живем. — Бог? Настоящий? — Кто его знает? Говорит, стажер, проходил практику, а тут — я. Теперь взял академический отпуск и стажируется тут, который год, сволочь. Говорит, манны для сдачи госов на божественную квалификацию не хватает. — А в чем подвох? — А в том, дорогая Доминика, что у нас с ним похоже эта самая свадьба, которая навсегда. — Божественная жестокость! А не подумывали ли вы взять еще мужей, чтобы, так сказать, расширить горизонты? — Он не против! — заверила Агнесс и всхлипнула: — Но злой рок преследует кандидатов в мужья. Только встречу подходящую персону, как жених исчезает бесследно. Правда, некоторые потом находятся, но уже женатые. А вы, дорогая Доминика, не желаете ли обогреть своим пламенем еще кого-нибудь? — Та же фигня, в смысле, — злая судьба! Только задумаюсь о новых мужьях, с претендентами что-то случается: то руку поломают, то ногу. Я уже на братиков госпожи Аглаи и смотреть боюсь: вдруг что и с ними случится — жалко, такие милые котятки. — Да, тяжело нести в этот мир счастье и радость! — вздохнули дамы в унисон, и в унисон же подумали друг о дружке: «Ну что за дура!». Вино окончилось, головы разом потяжелели и воительницы разбрелись по постелям, то есть по стогам. Ночью полковнице приснился удивительно приятный сон. Будто бы лежит она обнаженная на мягком покрывале, а Амрис и Дэви лижут ей руки и ласкают все тело пушистыми хвостами. — Ох, и шершавые у вас языки, шалунишки, — смеется Доминика, ее котятки трутся об нее своими пушистыми тельцами, а их язычки заставляют гореть кожу. — Да-да, — простонала Доминика. — Продолжайте милые… Боги, но почему так воняет псиной, вы же вроде котики?.. — открыв глаза, Доминика потеряла дар речи — на нее нагло пялился, высунув язык, огромный серый волк. Полковница вполне могла объяснить, как волк мог попасть во двор, но не то, как он умудрился стянуть с нее трусы. — Ах, ты сволочь, — возмутилась она, узрев чудовище, вместо желанных котяток. Волк оскалился и уже с гастрономическими намерениями нацелился на свою жертву, а обиженная в лучших чувствах полковница с громкой руганью — на своего обидчика. Ухватив его за горло, она хорошо встряхнула и огляделась — весь двор сверкал волчьими глазами. Отбросив в сторону наглую тварь, Доминика воззвала к Агнесс. Послышались вопли разбуженной трактирщицы, и началась битва. Воительницы крушили челюсти и ломали хребты, но волки не убывали: все новые и новые волны накатывали на скромную гостиницу и грозили смять ее защитниц. Трещал забор, ломались кости, пока за его остатками не послышалось подозрительное чавканье. Постепенно волки начали как-то заканчиваться, и во дворе не осталось никого, кроме уставших воительниц. Агнесс осмотрела ущерб. — Божественный забор тебе в попу! — ахнула она, увидев жалкие остатки упомянутого забора: — Подруга, выручай! Из последних сил, не придумав ничего лучшего (все же сказывалось количество выпитого), они натянули веревку и навесили на нее волчьих шкур, в изобилии лежавших за территорией гостиницы, не желая даже задумываться о природе их происхождения. — Так мы победили демонов! — гордо объявила Доминика, поведав эту историю, опуская незначительные подробности. — И сломали мой забор! — возмутился трактирщик, указывая на шкуры, которые истаивали под солнечными лучами, обращаясь в серые тени, одна из которых, показав неприличный жест, юркнула в полумрак леса. Аглаечка задумчиво посмотрела вслед тени, но промолчала и распорядилась собираться в дорогу. — Послушайте, госпожа, трактирщик наш не так и прост, может, стоит обратиться к нему? — Доминика не выдержала и раскрыла божественное происхождение хозяина гостиницы. — Нет! И не просите, я тут на птичьих правах и не могу вмешиваться, нарушая законы этого мира! — запротестовал трактирщик, услышав просьбу Аглаечки. — И вам не советую: за все надо платить и цена может быть непомерно высока. — И это говорит бог? — иронично спросила Аглаечка. — Я свою цену заплатил и не пожалел ни разу, — усмехнулся трактирщик, а в его глазах отразилась сила, не ведомая девушке, чужая и страшная. — Если и ты готова, что ж — нет ничего невозможного и несбыточного, дерзай. А пока я вам в дорогу еды соберу, паштеты и мясо у меня нынче — пальчики оближешь. Тепло распростившись с Агнесс и супругом, они отправились в путь и к вечеру были у портала. Дежурный маг, зевая, открыл дорогу прямо к замку колдуна Альбертуса.