It's time for an exorcism

Они действительно просто разговаривали обо всем на свете. Ну, естественно, кроме сверхъестественного. Изначально Стайлз думал задержаться в доме Эха не более получаса, но очнулся он спустя часа два: в камеру оборотня прошел санитар с воистину гигантским шприцем в руке. - А что вы ему вкалываете? Ак… Антибиотики? - Парень едва не сдал себя с потрохами, но вовремя вспомнил, что в понимании здешнего персонала о всякой нечисти знает чуть более, чем ограниченный круг людей, в который сын шерифа вряд ли входит. Как и сам дурак-шериф. - Кхм… Нет. Мощные транквилизаторы. Он скоро отключится, так что боюсь, допрос придется прекратить. - Хорошо. Еще пара минут, и я уйду. - Нет, мистер Стилински. Пойдемте со мной. Санитар довольно ощутимо прихватил Стайлза под локоть и едва ли не выволок его из коридора одиночной камеры Питера. Подозрительно… Он только собрался задать этому странному мужику очередной дурящий мозги вопрос, как вдруг по помещению разнесся истошный вопль какой-то пациентки, а сразу за ним - крики о подкреплении врачей, и стоящие у входов-решеток санитары подорвались с мест, успев лишь открыть выход Стилински и его сопровождающему. - Далее выходите один, вперед, налево, снова налево и вверх. Мне нужно идти. Мистер-со-шприцем дал дёру в ту же сторону, куда и его коллеги, а Стайлз, оглядевшись, быстренько потрусил обратно к камере. - Питер? Эге-ей? Питер! Тот не ответил. Мужчина лежал на полу камеры, кашляя темно-багровой густой кровью и сжимая пальцами вторую руку чуть ниже локтя, там, куда вкололи отраву. - Питер, что они тебе колют? Ответь. На тебя смотреть страшно. Я имею ввиду, на тебя всегда было страшно смотреть, но по другой причине. Питер… Питер, не отключайся, эй-эй-эй! Питер! - Стилински почти вжался лицом в стекло, хлопая по холодной поверхности ладонью. - Хейл, твою ж налево! Мохнатый ты Апокалипсис! - Закрой рот, Стайлз, и… И выпей свои таблетки... - прокряхтел Питер, открывая глаза и сплевывая на пол остатки кровавой жижи. - Где твоя логика, а? Если я закрою рот, то не смогу ничего выпить. - Стилински! - волк вновь зашелся кашлем. - Все-все, уже достаю. Парень честно достал аддералл и проглотил капсулу, привычно не нуждаясь в воде для ее путешествия по пищеводу. - Отвечай мне. Питер, если бы были силы, состроил бы недоуменно-недовольное лицо в ответ на приказной тон мальчишки. Но яд в венах делал свое, и вместо сопротивления человеку оборотень лишь прохрипел ответ: - Мощный вид аконита, рябина, и… кажется, судя по ощущениям, камас… - Камас? Что это? - Мне за тебя погуглить? Прости, тут интернет не ловит, - злобно прошипел Питер, доползая до койки и взбираясь на нее. В тусклом свете лампочки, которая висела над его кроватью, Стайлз смог разглядеть вздувшиеся почти черные вены по всем неприкрытым одеждой частям тела Питера. Волк тяжело дышал, закрыв глаза и периодически конвульсивно вздрагивая. Кожа его приобрела какой-то трупный оттенок, а из носа стекала струйка все той же темной отравленной крови. - Питер… Это… Это пиздец… - Спасибо, что просветил. А теперь вали домой… - Я еще приду. Правда. Выскочить из учреждения особого труда не составило: решетку ему открыл не видевший его до этого санитар, поверивший, что парня заперли случайно, когда все побежали на крики. Стайлз понятия не имел, зачем сказал Хейлу последнюю фразу, да и вообще для чего к нему возвращаться. Господи, о чем это он? Он даже не знал, за каким лешим приходил изначально. Но в чем мальчишка был точно уверен, так это в том, что пришел не зря. Спутанный клубок мыслей в голове постепенно распутывался на отдельные нити вроде тех, какими он сам периодически соединяет зацепки по стайным делам на своей стене; непонятным на данный момент времени остается только одно: какого черта он так реагирует на страдания Питера Хейла? В смысле, этот мужик - Вселенское Зло Вселенского Масштаба, главный маньячина всея штата, он заслужил прогулку по всем кругам Ада в один конец с безлимитом на аттракционы, но… Какого хрена его жаль?! Наверное, это какое-то гипертрофированное, как и все в его жизни, чувство справедливости. Это как-то нечестно, когда Дерек и остальные думают, что его дядя просто в ловушке из рябины и аконита, а над ним там эксперименты какие-то бесчеловечные ставят. Ну, Питер и сам, конечно, не человек от слова совсем, но черт, это же реально кошмар какой-то!

***

Добравшись до дома, Стайлз прошел в гостиную. - Пааап. Есть разговор. - У меня к тебе тоже. - Старший Стилински сидел с ноутбуком на коленях. - Скажи мне, что в ящике с отправленными сообщениями на моей почте делает это? Он развернул к сыну экран, на котором красовалось письмо в дом Айкена о приходе Стайлза. - Черт… Забыл удалить… - Я не спрашиваю, почему ты забыл его удалить, Стайлз, я спрашиваю, почему оно вообще существует? - Я… Пап, это не важно! Дело сейчас не в этом! - Стайлз… - Просто послушай, хорошо? Они делают с Питером Хейлом то же, что и с Лидией! - Голову сверлят? - Нет, но почти. Пробуют на нем какую-то отраву. Эксперименты. - Какую отраву? - Насколько я понял, смесь аконита, рябины и камаса. - Камас… Эта трава, яд которой вызывает атрофию органов. Всех. - Откуда ты знаешь?.. - У нас четыре трупа с этой ерундой внутри. Убийца не найден. - Вот! Вот видишь! Пап, это нужно прекратить! Ты бы его видел! - Стоп. С каких пор ты беспокоишься о серийном убийце-психопате-оборотне? - Я все еще желаю ему белок в штанах, но не этой отравы в венах, пап! Ты же сам знаешь, что даже с самыми отъявленными преступниками так не поступают, если только мы не в странах третьего мира или в Средневековье! Они… Если люди умирают от этой хрени, то на оборотнях они скорее всего проверяют, сколько времени нужно на смерть им… Пап, ты бы видел Хейла, он после укола стал похож на зомби-дядюшку в буквальном смысле. Истекал почти черной кровью, даже на колени не мог встать, полз до кровати по-пластунски... Пап, пожалуйста! - Все-все, Стайлз, не верещи, ты сейчас на ультразвук перейдешь. Иди к себе. У меня сейчас нет времени выяснять, какого черта ты делаешь, что забыл в доме Айкена, и почему не был в школе. Да, мне звонил твой «заболевший» преподаватель. Но у меня ночное дежурство, и мне уже пора ехать. Иди учи уроки. Завтра разбираться будем. Я позвоню его племяннику. - Нет. Дай я сначала прикину, что лучше делать, хорошо? Иначе стая поднимет кипишь, и потом разбираться будет во много раз сложнее. - Как скажешь. Иди.

***

Впервые за долгое время Хейл смог отвлечься. Хотя и всего лишь на пару часов, но за эти часы он мог бы отдать многое. Ему практически не приходилось скрывать боль - он ее почти не чувствовал, ибо мыслями был в бессмысленной, но такой легкой и приятной болтовне с подростком. Он всегда умел терпеть боль, если того требовали обстоятельства, или был какой-то неплохой отвлекающий фактор. Скажи ему кто-нибудь несколько месяцев назад о том, что он будет говорить за жизнь со Стайлзом Стилински и, более того, получать от этого удовольствие, Питер перегрыз бы такому смельчаку хребет. Сейчас же он был не в силах даже куриные кости грызть: от боли сводило зубы, а несколько он даже сломал, сжимая челюсти, дабы подавить болезненный крик. Примерно за сутки после укола такая безумная боль сходила на нет, оставляя лишь неприятные отголоски, но с каждой новой инъекцией восстанавливаться было все сложнее, и в эту минуту оборотень обессиленно лежал на скрипучей койке спиной ко входу, уперевшись невидящим взглядом в обшарпанную и испещренную следами когтей стену. Часть борозд оставил предыдущий постоялец, а новые были сделаны самим Питером в первые дни пребывания в клинике. Спустя месяц жизни в этом богом проклятом месте Хейл потерял возможность не то, что когти выпускать, он с великим трудом даже просто сверкал глазами. Да и смысл это делать? Фраза Стайлза о том, что он вернется, почему-то давала надежду на то, что есть еще смысл не лишаться рассудка окончательно. Хотя было бы забавно снова впасть в забытье и составить так очередной список смертников. В него входил бы весь персонал закрытого блока.