Her Name Is Alice

Мир огромен, ему всё равно, болен ты или устал. – Fleur, «Река времён»

      Докурив, Алиса еще долго сидела, прижав колени к груди, наблюдая, как стрелка огромных настенных часов нарезает круги по циферблату. До девяти оставалось еще пятнадцать минут, а приходить в зал раньше не стоило, был огромный риск наткнуться на кого-то, менее дружелюбного, чем Калеб. С другой стороны, работники колонии редко конфликтовали с кем-либо. Они были отнюдь не в лучших условиях существования, чем заключенные. Их лучше кормили, одевали и позволяли носить оружие – на этом все. На деле, они были такими же пленниками, которым приходилось довольствоваться иллюзией дарованной им свободы.       Каждый знал – сюда не попадают по доброй воле. Работа конвоира была грязной и крайне тяжелой. Рабочий день составлял все то время, что ты бодрствуешь, перерывы на еду – ничтожно малы, а риск получить от начальства по голове за любую оплошность – нереально велик. Но несмотря на это, работникам позволяли больше, чем заключенным. Начать стоит хотя бы с того, что им позволяли курить. Нет, даже не так. Курить позволяли всем, вопрос лишь в том, что, как уже говорилось, добыть сигареты тут весьма непросто. Любые действия внутри колонии проворачивались с огромным трудом. В том числе и получение доступа к вахте, на которой хранились ключи от всех помещений.       Объяснить свою нереальную тягу к более или менее регулярным тренировкам Алиса не могла. В голове иногда проносились некие обрывки минувших лет, еще до того, как она попала в колонию. Обрывки воспоминаний, связанных с семьей и домом. Но иногда, оглядываясь вокруг, она и вовсе сомневалась, была ли она, эта другая жизнь. В минуты подобных слабостей, когда она была растеряна, застигнута внезапным наплывом прошлого, ей виделся ее старый дом. Отец, учивший держать в руке меч, стоять ровно и дышать без перебоев. Она помнит даже, как он неустанно твердил, как важно сохранять спокойствие в любой ситуации. Ну и где же его теперь взять, это чертово спокойствие?..       Девушка тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли и ускорила шаг, направляясь к тренировочному залу, который находился на окраине территории. Рука вновь потянулась к пачке сигарет, которую, к несчастью, не обнаружила. Кончились. А на то, чтобы достать новую, потребуется время. И терпение, которого в запасе у нее не было.       Ключ провернулся в замочной скважине со скрипом, характерным для замков, которые давно не меняли. И не удивительно. Кому в этом месте есть дело до того, что пора бы сделать ремонт? Да и так ли важен ремонт, учитывая происходящее? – И есть ли в этом мире действительно что-то важное? – вопрос в пустоту, на который девушка, разумеется, не получила ответа.       Просторный тренировочный зал был, наверное, одним из самых приятных мест в колонии. А если не приятным, то, по крайней мере, не вызывающим отвращения. Деревянные полы были устланы твердыми матами, не препятствующими ходьбе, но значительно смягчающими падение, например, во время спарринга. В дальней части зала располагались тренажеры, чуть ближе – витрина с тренировочным оружием. Но была тут еще одна деталь, которая просто не могла не приносить удовольствия от созерцания.       В тренировочном зале были окна. Вещь, настолько диковинная в колонии, что она, по истине, вызывала только самые светлые эмоции. Прозрачное стекло открывало вид на панораму двора: узкие тропинки между постами охраны, скамейки и, уже потушенные, масляные фонари. Впечатление портила лишь огромная бетонная стена с колючей проволокой по периметру и железные ворота – единственный выход из колонии.       Заставив себя оторваться от вида за окнами, Алиса взяла в руки меч. Это было, конечно же, не так, но, держа его в руках, у девушки создавалось впечатление, будто это оружие было специально подогнано под ее руку. Идеальный баланс рукояти и лезвия, на котором были выбита гравировка на японском или китайском – Алиса в этом не разбиралась. Стоит с грустью признать, что девушка не была в полной мере грамотной. В то время мало кто был. Ее знаний хватало на чтение книг в библиотеке и понимание текстов газет. Но, тем не менее, шестеренки в ее голове постоянно крутились с немыслимой скоростью. Иначе она, хрупкая девушка, попавшая в колонию в возрасте четырнадцати лет, несомненно, давно погибла бы, так и не сумев противостоять тяжелым порядкам этого заведения и людям, готовым в любой момент вогнать нож тебе в спину.       Сосредоточившись на своих движениях, Алиса начала раз за разом отрабатывать удары мечом, больше не позволяя себе отвлекаться и тратить бесценное время.

***

      Доставив ключ Юми, Алиса вышла на внутренний двор, подтвердив свои догадки, что в полуденное время особо много людей здесь быть не должно. Большая беседка, больше напоминавшая старую избушку, располагалась в самом центре площадки. Несмотря на то, что девушка находилась не в лучшем расположении духа, она была не в силах сдержать улыбку, увидев сидящего внутри человека, встретиться с которым, как думала раньше, ей больше не суждено. – Да чтоб меня, я думала, что больше тебя не увижу, где ты пропадал последнюю неделю? – воскликнула Алиса, усаживаясь на перекошенную скамейку, глядя на которую можно было ожидать, что та обвалится при малейшей нагрузке. Но, напротив, скамейка весьма неплохо держалась. – Привет, Лис. Как твое ничего? – когда юноша, сидящий рядом, окончательно повернулся к ней лицом, улыбаться девушка мгновенно перестала. Его правую щеку, от глаза и до уголка рта, пересекал свежий порез, с момента нанесения которого, должно быть, прошло не больше суток. Края раны воспалились, вероятно, без нужной обработки туда попала инфекция. Но на этом сюрпризы не заканчивались. Рукава свободной рубашки были пропитаны кровью, которая была также и на темно-русых волосах парня. Просто поразительно, как она не заметила этого сразу. – Что они с тобой сделали?.. – вопрос, скорее риторический и, по сути, абсолютно бессмысленный, она ведь и сама все прекрасно знала. Но почему-то не смогла удержать слетевшие с губ слова. Рука практически потянулась к его щеке, но Алиса остановила ее на полпути, понимая, что помочь все равно не сможет. Оставалось лишь поморщиться от досады и отвернуться, лишь бы не позволять ему видеть это чертово чувство беспомощности у нее в глазах. Пора бы смириться со своим положением, но с каждым разом огонь в душе почему-то разгорался лишь сильнее, а жажда восстановить справедливость росла с немыслимой скоростью, но... но что она могла сделать? Лишь наблюдать. – Заживет как на собаке, не бери в голову, – вечно спокойный. А она ведь даже имени его не знала. Никто не знал, за исключением, разве что, стражников. Он лишь всегда твердил, что смысла в том, чтобы представиться, не видит. Этот парень был лишь одной частью этой огромной многотысячной массы людей, подавленных грубой силой и загнанных в рамки обстоятельств. Таким же, как Алиса. – И все же, как ты? – Не бери в голову, - пожала плечами девушка, не тая и капли обиды и, конечно же, не пытаясь задеть его чувства. – Опять была в зале?       В ответ – кивок, без лишних слов или разъяснений. С каждым днем, проведенным здесь, лишь больше осознаешь, насколько ничтожно малую цену имели слова, да и поступки, по существу, уже не расценивались как нечто стоящее. Люди разучились доверять друг другу и причин на то было множество. – Сложнее, – едва уловимый шепот, - жить становится все сложнее.       Реплика, произнесенная больше для себя, чем для собеседника, но, все же, он услышал. Услышал, покачал головой, положив свою, на удивление легкую, руку ей на плечо, и улыбнулся, пытаясь не выплеснуть всю ту грусть, что была видна в его взгляде. – Это не жизнь становится сложнее, Алиса. Это что-то внутри тебя ломается с каждым днем, проведенным здесь, - а после этого он встал и вышел. Больше девушка его не видела. Ни завтра, ни послезавтра. Не видела его даже тогда, когда события накалились до предела и отступать назад было уже нельзя. Она не пыталась его найти, ведь знала, на какую правду наткнется. Его раны были слишком серьезны. С такими ранами не живут.       Она будет помнить его. Пусть не долго, ведь в дальнейшем столь незначительным воспоминаниям не будет места в ее голове, но в тот самый, грядущий, решающий день, когда ее мир перевернется, она будет помнить его слова. «Я не сломалась, видишь? Выстояла.»       Но в ответ услышит лишь тишину.