Fordommer.

- Ах! Чанель! - несдержанно простонал Бэк, когда губы спортсмена с особым напором прошлись по межключичной ямке и спустились ниже - к напряженным соскам. Пак лишь усмехнулся, даже не посмотрев на своего любовника, и продолжил влажными поцелуями свой путь вниз, иногда с наслаждением прихватывая ароматную нежную кожу, с каждым прикосновением разнося по своему и чужому телу волны неописуемого удовольствия. Сильные рельефные руки прикоснулись к аппетитным бедрам, а затем опустились к ягодицам, властно сжимая их и заставляя Бэкхена еще раз громко простонать и ухватиться пальцами за чужие ладони, ощущая прикосновения к своей оголенной коже. Тело было покрыто испариной, а сам парень тяжело и звучно дышал; одна его нога была чуть согнута в колене и отведена немного в сторону. Чанель посмотрел на него и, не отводя взгляд, провел руками ниже к коленным впадинкам и резко подхватил под коленями, приподнимая его ступни над постелью, настойчиво разводя в стороны ноги и устраиваясь между ними. Пак огладил его коленные чашечки и кончиками пальцев повел вверх, ласково обвел выпирающие косточки, а потом и ареолы сосков. - Чанель... - будто в бреду позвал Бэк, неосознанно хватаясь за него руками и пытаясь притянуть ближе. Хоккеист нагнулся, чтобы опалить жаждущие губы своим горячим дыханием и заставить их обладателя жалостливо заскулить, требуя желанного прикосновения. Бэкхен зарылся своими пальцами в его волосы и потянул на себя, облизываясь в предвкушении, но в последний момент Пак увернулся и поцеловал его в подбородок, дразнясь. Он провел языком по тонкой шее, слизывая влагу и заставляя врача задрожать от желания. - Ах! - снова вскрикнул он, когда чужие мягкие губы сомкнулись на его шее в самом чувствительном месте, с силой оттягивая. Он прижал колени к чужим бокам и приподнял бедра выше, желая получить еще больше удовольствия, а потом опустил ладони на напряженную спину спортсмена, судорожно оглаживая. Чанель тем временем продолжал разукрашивать красивую шейку своими укусами, стараясь не упустить ни одного нетронутого места. Его пальцы легонько прошлись по ложбинке, пару раз огладив напряженное колечко мышц, а потом он резко отстранился от дрожащего в желании тела. Бэкхен лежал с закрытыми глазами и на мгновение потерялся в пространстве, больше не ощущая тяжести сильного тела, чтобы потом в изумлении распахнуть глаза и гортанно простонать на всю комнату от ощущения горячей влажной тесноты чужого рта прямо там. Спортсмен плотно обхватывал его член своими губами и посасывал оголенную головку, иногда спускаясь языком ниже и облизывая напряженные яички. Бэку казалось, что он скоро сорвет себе горло, так громко и звонко он стонал при каждом прикосновении к своей возбужденной плоти. Он до безумия желал разрядки, но Чанель, будто действительно издеваясь над ним, придерживал его член одной рукой у самого основания и не разрешал кончить. Пак сделал еще несколько движений и с до дрожи пошлым чмоком выпустил член изо рта, заставляя Бэка разочарованно и одновременно облегченно выдохнуть. Он подхватил чужие бедра и подтянул врача ближе к себе, устраиваясь между бесстыдно разведенных ног и начиная медленно двигаться, упираясь своим естеством в его паховую складку и задевая член при каждом поступательном движении. Бэк уперся пятками в кровать и начал сам подаваться навстречу, желая продлить приятные ощущения, а потом обхватил пальчиками горячую истекающую плоть любовника и сделал несколько дразнящих движений по стволу, упоенно ощущая своей кожей вздутые венки, обвивающие твердый ствол. Он в последний раз с нажимом провел по члену, обласкал подушечкой большого пальца алую головку, а потом плавно повел руками выше, оглаживая рельефный торс, протянул руки и, когда Чанель послушно склонился, ухватил его руками за крепкую шею, притягивая ближе к себе. Он так хотел поцеловать эти губы. С первой их встречи, с первого взгляда, но всегда запрещал себе даже думать об этом, потому что собственные принципы и страх давили тяжелым грузом. Чужие уста уже были так близко, когда Чанель резко подался бедрами вперед и вошел на всю длину, сразу задевая простату и выбрасывая Бэка из реальности, заставляя вскрикнуть и увидеть пляшущие перед глазами звездочки. Бэкхен тихо вскрикнул и распахнул глаза, тяжело дыша и ошеломленно уставившись на свое собственное отражение - напротив постели стоял большой шкаф-купе с зеркальными дверцами. Все еще пытаясь прийти в себя и не понимая, что происходит и где он находится, Бён продолжал судорожно всматриваться в свое лицо, отмечая немного припухшие веки и искусанные губы. Дыхание понемногу начало приходить в норму, и он с понимающим вздохом повернулся на спину и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Бэкхен вспомнил, что уснул на постели Пака, только когда сквозь не до конца ушедшую пелену сна до него со всех сторон начал доносится этот умопомрачительный запах, который всегда буквально источал Чанель. Сознание услужливо подкинуло ему картины, которые сам Бэк видел буквально пару минут назад, заставляя его судорожно вдохнуть носом воздух и почувствовать, как и без того напряженный прижатый к животу член начал пульсировать еще сильнее. Бён со стоном опустил руку вниз, сжал собственное возбуждение через белье, рефлекторно начиная поглаживать напряженный ствол, и скинул с себя одеяло. На секунду в его голову прокралась мысль, что это неправильно - Чанель пустил его в свой дом, выслушал, уступил свою постель, а Бэк тут занимается такими вещами, но ее быстро выкинули из сознания более чувственные и страстные изображения прошедшего сна. Бэкхен согнул ноги в коленях и запустил руку в трусы, с очередным стоном обвивая ствол своими пальчиками, а затем запрокинул голову, вжимаясь в подушку: желая получить те влажные горячие прикосновения наяву, желая коснуться этих полных губ. Он водил пальцами одной руки по внутренней стороне своих бедер, фаланги второй смачивая слюной и пощипывая себя за напряженные соски. Белье он снял еще несколько мгновений назад, уже совсем не сопротивляясь охватившему его желанию. Бэкхен упоенно дрочил на тренера команды, в которой сам был врачом, вспоминал самые вкусные моменты из сна и не мог остановиться. Он вспомнил, на чем закончился такой сладостный сон и сильнее зажмурил глаза, немного боязливо опуская руку к сжатому и никем ранее нетронутому колечку мышц, будто в реальности ощущая, как к нему осторожно прикасаются пальцы Чанеля. Он покружил подушечками вокруг, но не осмелился на что-то большее, вновь вернув ладонь к соскам. Потом задушено застонал и перекатился набок, резко утыкаясь лицом в чужую подушку, пытаясь заглушишь рвущиеся наружу стоны удовольствия и неосознанно вдыхая впитавшийся в ткань наволочки аромат Чанеля. Он с наслаждением наполнил им легкие до отказа, и осознание того, что он сейчас без нижнего белья и в футболке Пака, что давно скрутилась и забилась под подбородок, в его постели дрочит себе и думает о нем же, довело его до оргазма. Бэк прикусил уголок подушки и постарался быть тише, чувствуя, как горячая вязкая жидкость растекается по его пальцам, задев кожу живота и смятые простыни. Бён пытался восстановить дыхание, и до него медленно начало доходить, что он натворил. - Бля, - сквозь зубы прошипел Бэк и повернулся обратно на спину, уставившись в потолок. Сперма начала остывать и неприятно холодить кожу, и врач приподнялся на локтях, все еще мутным взглядом обводя комнату и пытаясь найти дверь в ванную, в которой вчера, как он прекрасно помнил, переодевался. Бэк подвинулся к краю кровати, спустил ноги и со вздохом опустил голову, что от слишком резких движений пошла кругом, и обхватил ее руками. - Надо же было так нажраться. Бэкхен считал реакцию своего организма на алкоголь личным проклятием. В голову ударяло быстро: разум помутнялся, язык развязывался, действия не контролировались, а память всегда оставалась на месте, после чего Бэку пару раз было очень стыдно. Прямо, как сейчас. Он поднял голову, и его взгляд наткнулся на стоящую на прикроватном столике бутылку с водой и лежащие рядом таблетки. Заботливый какой, смотрите на него. “А ну-ка заткнись!” - сам себе мысленно приказал Бэк. - “Он тебя не прогнал, позаботился. А что ты устроил в его же постели?!” Бэкхен с еще одним вздохом обернулся и посмотрел на белесые пятна, что виднелись на простынях. Выпил таблетки и поимел наглость сходить в чанелевский душ. Там он долго рассматривал его немногочисленные шампуни и гели, пока стоял под прохладными струями, а потом его взгляд упал на барабан стиральной машины, в которую он закинул постельное белье, как только обнаружил ее в ванной. Бён смотрел, как медленно крутятся простыни, и невольно вспомнил свой сон. Ему никогда не снился секс с кем-то, тем более с мужчиной. Он никогда не думал о том, о чем и как можно говорить с человеком после того, как он отсасывал тебе во сне и делал другие не менее смущающие вещи. С человеком, которого одновременно меньше и больше всего Бэкхен хотел видеть рядом с собой. Ему не нравилось это непонятное чувство эйфории, что охватывало его только при одном взгляде в глаза нового тренера. Они оба определенно что-то чувствовали. Бэк был в этом уверен, но не мог понять, зачем пришел к нему под утро, еще и в таком состоянии, когда не особо контролировал свои действия и слова. Хотя он не жалел, что рассказал. В конце концов, никто не знает, что бы случилось, не спохватись Пак тогда, когда Бэкхен не вернулся в комнату, и не пошел за ним. Это было достойно не сколько уважения, сколько доверия. Бэк выключил воду, вышел из душевой кабины и надел белье прямо на мокрое тело, не осмеливаясь наглеть еще сильнее и брать полотенце. Потом еще раз взглянул на стиральную машинку и поспешно вышел из ванной в спальню хоккеиста, накинул чужую футболку, которую ему настойчиво вручили еще вчера, и решился спуститься вниз. В доме стояла тишина, и Бэкхен подумал, что Чанель, скорее всего, еще спит. Он аккуратно спустился на первый этаж, прислушиваясь к тихим звукам, что доносились со стороны кухни, а потом в ступоре остановился на пороге и уперся взглядом в чужую голую широкую спину. Чанель был в одних пижамных штанах, что будто еле-еле держались на его бедрах, позволяя Бёну бесстыдно опуститься взглядом ниже и рассмотреть аппетитные ямочки на пояснице. Пак что-то колдовал у плиты и тихонько подпевал своим басом песне, играющей на радио. Бэкхену на миг очень сильно захотелось каждый день вот так приходить утром на кухню и смотреть на такого домашнего Чанеля. А еще лучше было бы встречать это самое утро вместе в одной постели. - О! Как чувствуешь себя, юный алкоголик? - послышался насмешливый голос тренера, и Бён вынырнул из своих мыслей, судорожно начиная соображать, заметил ли Чанель, как он бесстыдно пялился на его зад. В мысли сразу прокрался прошедший сон, заставляя Бэкхена стремительно покраснеть прямо на глазах у спортмена. - Да ладно тебе! Ну, с кем не бывает. - Что? - тупо переспросил Бэк, невольно разглядывая чужую накачанную грудь, темные бусины сосков и рельефный торс. Чанель почему-то тоже засмущался, теперь решив, что Бэк так отреагировал на его внешний вид, и поспешно отвернулся к плите. - Садись, будем завтракать. Ты хочешь есть? - Хочу, - просто ответил Бэкхен, присаживаясь на стул. - Тебе помочь может? - Если тебе не трудно - достань посуду, - Пак суетливо выключил плиту и выскочил из кухни, оставляя врача растерянно смотреть ему вслед. Тренер вернулся через несколько минут, одетый в футболку, и посмотрел на Бёна, который уже раскладывал еду по тарелкам. - Прости, я вчера как-то не подумал поменять для тебя постельное белье. И я бы сам его бросил в стирку, не стоило, - Бэка немного перетряхнуло, и он опустил голову к сковороде, соскребая остатки яичницы с беконом. - Но все равно спасибо. - Не за что, - буркнул парень. - Ты всегда ешь это по утрам? - Да, - кивнул Чанель и забрал тарелки, чтобы поставить их на обеденный стол. Потом повернулся к холодильнику и открыл его, заглянув внутрь. - Мама всегда готовит нам ее по утрам. И панкейки еще. Вкуснятина. Тебе вишневый или апельсиновый? - Это вредно. - Не бурчи. Вишневый или апельсиновый? - Вишневый, - все же выбрал Бэк. - Тебе нельзя такое есть. И пить. У тебя режим и правильное питание. - Кто сказал? - Я сказал, - безапелляционно выдал врач и с невозмутимым лицом сел за стол. Пак поставил перед ним стакан с соком и сел напротив. - Спасибо за заботу, золотце. - Я тебе не золотце. - Как скажешь, золотце. - Чанель! - Бэк возмущенно вскинул голову и, когда увидел, что Пак смотрит на него и широко улыбается, попытался сдержать собственную улыбку. Видимо, его эмоции отразились на его лице, потому что спортсмен тут же запрокинул голову и громко захохотал, заставляя Бёна засмеяться вслед за ним. - Ведешь себя, как маленький, - усмехнулся Бэкхен, когда оба успокоились и принялись за еду. - Ой ли, - хохотнул Пак и исподлобья взглянул на врача. А потом тепло улыбнулся и уткнулся в тарелку. - Мама часто называет нас с Крисом бестолковыми дуралеями. Мой старший брат, - объяснил он, отвечая на немой вопрос в глазах напротив. - Скучаешь? - понимающе спросил Бэк. - Иногда до невозможности. Я привык к тому, что после тренировки у меня есть место, куда я могу приехать. Где меня обязательно накормят вкусной домашней едой и подарят немного тепла. У меня в Канаде своя квартира, но даже горничная, наверное, появлялась там чаще меня. А на кухне я вообще пользовался только холодильником. Бэкхен усмехнулся, накалывая на вилку кусочек бекона. - Папа делает то же самое, - Чанель заинтересованно поднял на него глаза. - Я его просто дальше холодильника не пускаю. Моя кухня, - добавил Бэк, и они вновь рассмеялись. Парни какое-то время провели в тишине, доедая свои порции и невольно прислушиваясь к все еще включенному радио, по волне которого молодой человек с приятным голосом сообщал слушателям, что в ближайшую неделю погода будет влажной и пасмурной и лучше теплее одеваться, а также советовал родителям следить за тем, что надевают их дети и давать им витамины. - А у тебя, я смотрю, иммунитет, что надо. Ты не свалился с простудой, хотя пролежал на холодной земле пару часов точно, а после вчерашнего я бы, например, точно мучился головной болью. Ты выпил таблетки? Бён уперся взглядом в тарелку и сделал вид, что сильно увлечен завтраком, чтобы Чанель не увидел его стремительно покрасневшего лица. - Да, спасибо. Пак посмотрел на бормочущего парня напротив и с удивлением отметил, что у того покраснели уши. Потом недоуменно попялился пару секунд на чужую макушку и проследил за его манипуляциями: красивые тонкие пальчики сжимали вилку, и только сейчас он заметил, что их не укрывала от посторонних глаз плотная ткань. Спортсмен смотрел на хрупкие фаланги и медленно сходил с ума от желания к ним прикоснуться. Он увидел их только вчера и то - абсолютно случайно, когда Бён наслаждался уединением и не знал, что у него появился невольный слушатель. Но сегодня врач сознательно спустился к нему без перчаток. Бэкхен… верит ему? - А ты… - неуверенно нарушил тишину Бэк, - занимаешься хоккеем с очень ранних лет, да? Чанель улыбнулся и посмотрел на него. - Я помню, когда был совсем маленьким, отец отвел меня на хоккейный матч команды, в которой играл его хороший друг. Тогда я глаз не мог оторвать от игры, абсолютно не понимая, что происходит на льду, но сам процесс меня невероятно увлек. Мимо меня с вихрем проносились игроки, такие большие и устрашающие в своей экипировке, и я подумал, что тоже хочу там оказаться. Чтобы зал без остановки выкрикивал название моей команды, чтобы мои родители были мной горды и, - Чанель по-доброму усмехнулся, - чтобы старший брат перестал уже дергать меня за щеки, крепко держать за руку во время прогулок и называть малышом. Я хотел доказать, что тоже могу быть большим и сильным. - Уверен, что ты справился. - Но Крис все равно продолжает щипаться, - Пак сдвинул брови и прикрыл глаза, легко улыбнувшись, - а еще любит запрыгивать на меня прямо на улице и пугать этим людей. “Он так сильно привязан к дому...” - подумал Бэк, немного отрешенно смотря на широкую улыбку хоккеиста и ощущая, как внутри зарождается легкое разочарование от собственных мыслей. Бэкхен понимал - мало того, что Чанеля тянет домой семья. Его тянет обратно лед. Хоккей. Игра. Бён слушал, как Пак восторженно рассказывает самые запомнившиеся моменты игр, и вспомнил, как спортсмен закрывал глаза и медленно рассекал по льду, когда думал, что никто не видит. “Хоккей для меня равноценен смыслу жизни, и я не смогу от него отказаться.” Бэк до сих пор помнит, насколько сильно ему не понравились эти слова. Насколько непонятно тогда было, почему этот парень смог зацепить его одним лишь взглядом. Врач настолько сильно погрузился в собственные мысли, что едва не пропустил мимо ушей следующую фразу Пака: - Бэкхен… - Чанель немного замялся и неуверенно взглянул на руки врача, а потом и на него самого, - можно вопрос? - Можно, - осторожно ответил Бэк и подобрался на стуле. - Я, честно говоря, строил немало догадок, почему ты все время закрываешься от окружающих, и, в конце концов, пришел к выводу, что ты просто боишься прикосновений. Прости, - зачем-то извинился спортсмен, смотря в глаза Бёна, и продолжил: - Ты не позволяешь к себе прикасаться, но в тот день, когда я принес тебя, Сехун абсолютно спокойно дотронулся до твоего лица и… Бэк неожиданно улыбнулся, заставляя Чанеля замолчать и вопросительно уставиться на него. - Сехун мой двоюродный брат, - объяснил парень и с удовольствием наблюдал, как у Пака округляются глаза от удивления. - И у него есть соулмейт. - Поэтому Чонин тоже может к тебе прикасаться, да? - Бэкхен приподнял брови. - Ты… - Я видел их на источниках, - объяснил спортсмен. - Забыл кое-что и вернулся. Ну и застал их прямо в купальне. Они были так увлечены друг другом, что даже не заметили меня, - Пак невольно вспомнил, как пораженно смотрел на картину, которая разворачивалась прямо перед ним. Вспомнил, как еле заметно двигался на Чонине О, не отрываясь от чужих губ и пытаясь заглушить стоны, как Ким крепко держал его за талию и как от их движений по горячей воде шла тихая рябь. Бэкхен молчал, видимо, тоже невольно представляя то, что могло там происходить. - А Тэмин? - решил вернуть разговор в нужное русло Чанель. - Тэмин ведь тоже знает? - С чего ты взял? - Они почти все время проводят втроем. Да и тогда они так же втроем за тобой носились. Еще и из комнаты меня выставили, - легко засмеялся хоккеист, вспоминая, с каким упорством маленький худенький Ли выталкивал его за дверь и попутно извинялся. - У Тэмина тоже есть соулмейт, - внезапно проговорил Бэк, уткнулся носом в стакан и грустно вздохнул. - И это один из случаев, в котором я еще раз убеждаюсь, что от родственных душ одни проблемы и страдания. - Но ведь у Сехуна с Чонином все хорошо, - упрямо возразил Пак. - Мое знание и понимание того, что бывают и не очень радужные ситуации, сути не меняет. - Я вчера все тебе объяснил по этому поводу, - закатил глаза Чанель. - Кстати, ты хоть запомнил что-то или нет? - хохотнул он и увернулся от скомканной салфетки, которую молниеносно кинул в него Бэк. - Все я помню, - пробубнил Бён и его сознание тут же подкинуло в голову, как вчера уже в полудреме он почувствовал мягкое прикосновение чужих губ к своему плечу, обтянутому тканью паковской футболки. Тогда он вообще не обратил на это внимание: только голова коснулась подушки - он сразу же уснул. Но сейчас, стоило вспомнить об этом, как его немного перетряхнуло, и он подавился соком, хотя наоборот хотел запить образовавшийся в горле ком смущения. Он закашлялся, судорожно глотая воздух, и почувствовал, как между лопаток легла теплая большая ладонь. - Подними руки вверх, - строго произнес Чанель, заставляя врача беспрекословно подчиниться. Пак аккуратно постучал по его спине, но так и не убрал свою руку, даже когда Бэкхен смог откашляться и начал нормально дышать. Бэк почувствовал прикосновение чужой ладони и замер, ожидая дальнейших действий парня. Чанель посмотрел на темную ткань своей футболки, что сейчас была на командном враче, и невольно задумался. Он не мог не заметить, что за все прошедшее время Бэк очень упорно старался вообще лишний раз к нему не прикасаться. Именно к нему. Язвил, острил и огрызался - будто специально стараясь оставить о себе не самое лучшее впечатление. И вчерашнее “да” на его, Чанеля, вопрос просто расставило все по своим местам. Бён определенно что-то чувствовал, раз так смело ответил на заданный вопрос. Пак поджал губы, продолжая удерживать руку на крепкой спине, и подумал, насколько же все было просто и ясно. Он пытался понять его мотивы, пытался идти на контакт, а Бэкхен просто вел себя, не пойми как. У Бэка были причины начать вести себя так с окружающими и тем более с ним, и хоккеист ни в коем случае не собирался винить его в этом. Пак был рад, что Бэк прочувствовал все на чужом опыте, а сам в каком-то смысле остался невредим. И сейчас задача спортсмена состояла в том, чтобы доказать Бёну, что он немного не прав и тоже достоин счастья. Сам Бэкхен старался не шевелиться вовсе, а еще пытался хоть как-то успокоить собственное учащенное сердцебиение. Пак ведь ничего ему не сделает без его ведома, правда? Вчера он мог сделать все, что угодно, и Бэк не был уверен, что стал бы его останавливать. Но он не то, что не прикоснулся, даже не попытался притронуться к нему, что действительно заставляло довериться и отпустить собственные страхи. Хотя тот поцелуй в плечо… Врач не мог отрицать, что ему было приятно от такого спонтанного действия. Да и те осторожные прикосновения в автобусе… В полной тишине Чанель осторожно повел рукой ниже и аккуратно устроил обе ладони на чужой талии. - Что ты делаешь? - прошептал Бён, сжимая в руках пустой стакан, и от Пака не укрылось то, как дрогнул его голос. - Пойдешь со мной на свидание? - Какое, нахрен, свидание, Пак?! - возмущенно подпрыгнул на стуле врач, невольно разрушая образовавшуюся немного интимную атмосферу и смотря на спортсмена из-за плеча. - У нас игра через две недели! - Обещаю, я не буду прикасаться к тебе, - серьезно произнес тренер и посмотрел ему в глаза, пропуская мимо ушей его предыдущую фразу. - А сейчас ты что делаешь? - Ты меня понял. Бэкхен отвернулся от него, посмотрел в окно и тяжело вздохнул, теряя всю спесь. - Но в чем тогда смысл? - тихонько прошептал он, скорее спрашивая самого себя, чем Чанеля. - Мне неважно, мой ты предназначенный или нет. Я просто хочу этого. Мы оба этого хотим. ~ - Хренов Мин, неужели нельзя было сделать это вчера? – бурчал Бён, пока вертел в руках миниатюрный конек и смотрел на станок перед собой. Ему иногда приходилось затачивать коньки малышей самостоятельно, но не то, чтобы Бэку нравилось этим заниматься. Он стянул с рук перчатки и отбросил их рядом на скамью, потому что ткань мешала крепко ухватиться за лакированный корпус. Врач заученным движением подточил лезвие и повернул его к себе, предельно аккуратно проводя обнаженными пальцами по острому краю. Он вновь задумался о том, что произошло пару дней назад в доме Чанеля и устало выдохнул. Вспомнил, как произнес тихое, смущенное и такое неуверенное, но желанное “хорошо” на смелое предложение Пака. Тот тогда заулыбался, как идиот, и уже хотел что-то сказать, как с гостиной заверещал телефон Бэкхена, который тот оставил в куртке, и голосом Исина доступным языком сообщил, что с ним, Бэком, будет, если он сейчас же не появится дома. Пак тогда громко захохотал на всю кухню, когда по доносящимся из аппарата звукам понял, что Бэка уложили и оставили спать в гостевой комнате, а тот тихонько смылся и поехал в совершенно противоположном дому направлении - к Чанелю. - Я отвезу его домой! - крикнул он в трубку и подтолкнул Бэкхена на второй этаж, заставляя подняться по лестнице. В течение прошедших дней он ходил, загадочно ему улыбаясь, и Бён понимал, что Чанель, скорее всего, уже знает, куда отвезет его на их первое свидание. Свидание... - Бэк! Я тебя везде ищу! – в комнатку без стука ворвался Чанель, перепугав своим неожиданным появлением Бёна, на что тот буквально подпрыгнул на месте и резанул лезвием по своим тоненьким пальчикам, тут же заливая его хлынувшей кровью. - Блять! Чанель, твою же ж мать! – проорал Бэк и выронил конек из ослабевших пальцев. - Бэкхен! – Пак подскочил к сидящему парню, сел перед ним на колени и, вообще не соображая, схватил чужую хрупкую ладонь своими пальцами и... все. Все. По телам обоих прошла крупная дрожь и их пару раз бросило из жара в холод и обратно, а губы зажгло с невероятной силой. Почти как тогда – при первой их встрече, при первом взгляде. Чанель ошарашенно смотрел на чужое не менее шокированное лицо напротив, а потом его взгляд упал на тонкие губы, и он с удивлением и каким-то удовлетворением заметил, что на нижней начали проявляться три вертикальные черные полоски. Пак перевел взгляд на округлившиеся глаза младшего: - Боже, Бэкхен... - и потрясенно замолк, когда увидел в них наворачивающиеся слезы. Бён неуверенно и совсем слабо выдернул свою ладонь из чужих пальцев и оттолкнул Чанеля от себя, смотря в пол, потому что слезы уже начали заливать щеки, и нетвердой походкой вышел из подсобки, напоследок хлопнув дверью. Пак посмотрел на красные капли, что оставил после себя командный врач, и, так и оставшись сидеть на коленях, схватился за свои волосы и с силой оттянул их, отчаянно рыкнув. - Он мой. Мой.